Что объединяет этих писателей: Фонвизин и Мольер?

Знаете, когда мы открываем пыльные тома классики, порой кажется, что между нами и авторами — непреодолимая пропасть веков. Но стоит только вчитаться, как понимаешь: человеческие пороки не меняются, будь то Париж семнадцатого столетия или Петербург восемнадцатого. Задаваясь вопросом о том, что объединяет этих писателей: Фонвизин и Мольер?, мы, по сути, нащупываем тот самый нерв сатиры, который заставляет нас смеяться сквозь слезы даже сегодня.

Начнем с того, что оба этих гения были настоящими «бичами» своего общества. Хм, представьте себе ситуацию: вы выходите на сцену и в лицо влиятельной толпе высмеиваете их же глупость. Смело? Безусловно. Мольер со своим «Тартюфом» и Фонвизин с бессмертным «Недорослем» занимались, в общем-то, одним и тем же делом — сеансом коллективного разоблачения. Глядя на Митрофанушку, мы невольно вспоминаем мольеровских героев, застрявших в плену собственного невежества или самодурства.

Что объединяет этих писателей: Фонвизин и Мольер? В первую очередь, это, конечно, жанровое родство. Оба работали в жестких рамках классицизма, но умудрялись «впихнуть» в сухую форму живую, бьющую ключом жизнь. Их комедии — это не просто набор шуток, а сложный механизм по исправлению нравов. «Смейся, и, может быть, ты станешь капельку умнее», — будто шепчут они нам со страниц своих пьес. Перечитывая их, понимаешь: и тот и другой мастерски владели искусством создания типажей, которые мгновенно становились нарицательными.

Эх, кабы современные авторы так умели! Ведь что общего у госпожи Простаковой и, скажем, героев «Мещанина во дворянстве»? Это безудержное желание казаться тем, кем ты не являешься на самом деле. Страсть к чинам, преклонение перед иностранщиной (вспомните галломанию у Фонвизина) и полное отсутствие внутренней культуры. Слушая диалоги их персонажей, порой ловишь себя на мысли: «Батюшки, да это же про соседа из третьего подъезда!». Несмотря на разницу в климате и национальном колорите, природа человеческой глупости оказалась на удивление одинаковой.

Подводя итог, хочется сказать, что вопрос «Что объединяет этих писателей: Фонвизин и Мольер?» не имеет одного плоского ответа. Это и общая эстетика Просвещения, и беспощадный скальпель сатиры, и, самое главное, искренняя любовь к своему народу, которую они проявляли через высмеивание самого дурного в нем. Они не просто писали пьесы — они строили зеркала. А уж если рожа крива, то зеркало, как известно, винить нечего. Разве не в этом кроется истинное величие настоящего искусства? Наверное, именно поэтому их до сих пор ставят в театрах по всему миру, и зритель, затаив дыхание, ждет: а что же дальше? Смех — штука серьезная, и эти двое знали об этом лучше всех.