Я проснулась от вещания папиного радио — оно надрывалось на первом этаже, просачиваясь в мою комнату через неплотно прикрытую дверь. Мама наверняка заглядывала проверить, проснулась ли я, и, как обычно, закрыла дверь не до конца. Но я так глубоко зарылась в одеяло от утренней прохлады, что она вряд ли увидела что-то, кроме копны моих растрепанных волос. И слава богу.
Ведущий бодрым голосом сообщал:
— Сегодня в Сент-Джонсе солнечно, облачность переменная, но не спешите убирать куртки! Соловей ветер с Атлантики несет снежную вьюгу, чтобы напомнить, кто здесь хозяин. Синоптики обещают нам всего шесть градусов, зато с ПЛЮСОМ!
Дальше посыпались те самые плоские шутки, над которыми папа всегда хохотал до слез, а мы из вежливости делали вид, что это смешно. Я невольно улыбнулась, слушая их с мамой дуэтный смех. Дом пах свежестью, горячим кофе и грядущим завтраком.
Наконец я решилась открыть глаза, попыталась потянуться и тут же запаниковала — я не могла пошевелиться. Всему виной оказались огромные, бесконечные рукава джерси под номером 17, которые за ночь буквально спеленали меня под тяжелым слоем одеяла. Я дернулась, и в нос тут же ударил въевшийся в ткань запах: кедр и горький кофе.
Запах Райта.
Воспоминания о ночном коридоре обрушились на меня лавиной, заставив щеки вспыхнуть.
— Даже здесь умудрился меня достать, — пробурчала я, раздраженно выпутываясь из изумрудного плена. Джерси была ни в чем не виновата, но я смотрела на нее как на личного врага.
Осознание ударило как током: если Эдмунд или мама зайдут и увидят эту форму у меня на кровати, вопросов не оберешься. Я поспешно скомкала злополучное джерси, затолкала его в самый дальний угол шкафа, под стопку старых свитеров, и только после этого выдохнула.
Быстро переодевшись в короткие домашние шорты и объемное худи, я замерла перед зеркалом, потирая сонное лицо.
— Спокойно, Элли. Это просто обычный завтрак. Просто Райт Стил. Самодовольный придурок, который возомнил о себе слишком много. Дыши.
Я начала спускаться вниз, стараясь ступать тихо, но старые половицы нашего дома предательски скрипели под ногами. С кухни тут же раздался насмешливый голос Эдмунда:
— Ну наконец-то! Великая Элозиза Блэквуд соизволила спуститься с небес и озарить своим присутствием наш скромный завтрак!
Я уже выглянула из-за угла, скорчив недовольную мину, как шутку тут же подхватил Райт. Он картинно вскочил со стула, приложив руку к уху:
— Тс-с! Вы слышите? Послышались фанфары?
Все весело отозвались:
— Что? Какие фанфары?
А Стил, наслаждаясь моментом, по-хозяйски сел обратно. Прямо в центре семейного круга. На моем любимом месте у окна.
Пока родители улыбались, а Эд с Райтом хохотали над собственной остроумностью, я в недоумении сверлила Стила взглядом. Он выглядел пугающе бодрым для человека, который полночи доводил меня до исступления в коридоре. Простая белая футболка подчеркивала разворот его широких плеч, а влажные после душа темно-русые волосы были зачесаны назад — тот самый жест, от которого фанатки на трибунах теряли сознание.
И ни тени бессонницы или смущения на его идеальном лице.
— Доброе утро, — пробурчала я, присаживаясь на единственный свободный стул. Прямо напротив Райта. Как назло, прямо за моей спиной надрывалось то самое раздражающее радио.
Папа отложил планшет, на котором светилась турнирная таблица, и ласково потрепал меня по макушке:
— Проснулась наконец? Райт как раз рассказывал, как они планируют раздавить «Львов» на домашней игре в субботу.
Мама, ставя на стол тарелку с блинчиками, укоризненно покачала головой:
— Хоккей хоккеем, мальчики, но вы не забыли про промежуточную сессию в Мемориале? Надеюсь, вы помните, что статус звездных игроков не спасет от отчисления, если вы завалите экономику.
Эдмунд картинно закатил глаза.
— Мам, всё под контролем. Мы с Райтом вчера полночи зубрили бизнес-право. Да, капитан?
Я едва не подавилась воздухом от его слов.
«Зубрили они, как же».
Я бросила быстрый взгляд на Райта, прекрасно зная, чем именно этот наглец был занят в нашем коридоре вместо учебы, пока Эд безмятежно храпел на диване под второсортный ужастик. Райт перехватил мой взгляд. В его ледяных глазах плясали смешинки, но голос оставался абсолютно серьезным и невозмутимым:
— Миссис Блэквуд, можете не волноваться. Мой отец скорее сам купит университет Мемориал, чем позволит мне завалить сессию.
Мама фыркнула, но уголки её губ дрогнули.
А Райт, будто только сейчас вспомнил о моем существовании, медленно потянулся за блинчиком. Слишком медленно. Слишком демонстративно. Он свернул его в трубочку, обмакнул в сироп и отправил в рот такой огромный кусок, что у меня дернулся глаз.
Я неохотно подняла глаза на Стила. Он жевал. Нагло. Спокойно. Без малейших признаков раскаяния за вчерашнюю ночь. И только когда понял, что я смотрю, лениво поднял на меня глаза.
— До-о-оброе у-у-утро Пятнышко, — протянул он с набитым ртом, даже не пытаясь сделать вид, что его воспитали приличным человеком.
Меня передернуло. Не от отвращения. Хотя, честно говоря, и от него тоже. А от того, как безупречно он умел одним только завтраком довести меня до состояния внутреннего пожара. Я готова была поклясться чем угодно: уголок его губ дрогнул в той самой дьявольской ухмылке.
— Ты сегодня какая-то бледная, мелкая, — подал голос Эдмунд, пододвигая мне сироп и стопку блинчиков. — Плохо спала?
Я изо всех сил старалась смотреть куда угодно, только не на руки Райта, которыми он так уверенно держал нож и вилку. Те самые руки, которые ночью прижимали мою ладонь к его горячей груди. Воспоминание обожгло, и я тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение.
— Что, Эд?
— Плохо спала, говорю? Или всё еще не проснулась?
Я открыла рот, чтобы что-то соврать, но Райт опередил меня.
— Наверное, просто кошмары мучили, — вкрадчиво произнес он, и я опешила от его наглости. — Или до утра книжки читала.
Райт на секунду задержал потемневший взгляд на моих губах, заставляя меня вспомнить мой собственный сдавленный стон.
Продолжение следует...
«Продолжение в моём канале в Максе 👇
