Кончилось лето — а с ним оборвалась жизнь сотен людей. То, что должно было быть в кино, обернулось настоящей трагедией. Рассказываю как очевидец этих событий, но под другим углом.
Молодым актёром я снимался в фильме, где тонет немецкий лайнер. Сыграть его должен был «Адмирал Нахимов» — а за неделю примерно до съёмок он затонул по-настоящему. С тех пор я не верю в случайности…
ГРАНИ ИСКУССТВА
«Из всех искусств для нас важнейшим является кино», — фраза, которую приписывают Ленину, знакома каждому, кто рос в Союзе. С неё я и начну новую рубрику.
Меня зовут… да неважно, как меня зовут. Важно другое: почти всю жизнь я отдал сцене и съёмочной площадке — был актёром, был режиссёром, работал в кино, в театре, на телевидении. Я знаю эту кухню изнутри, по ту сторону экрана. И мне, признаться, надоело читать в лентах сплетни — кто на ком женился да развёлся. Тут такого не будет. Будет другое, настоящее: как делается кино и рождаются спектакли, что стоит за тем, что мы видим на экране, и что остаётся за кадром. Какие истории это ремесло дарит тем, кто внутри. Без жёлтой пены — только то, что было на самом деле.
А начну я с истории, которая случилась лично со мной. Я не рассказывал её почти сорок лет. И до сих пор, вспоминая, чувствую холодок.
Грань первая. Как молодого артиста позвали в большое кино. Середина восьмидесятых. Я тогда служил в театре — молодой, с шевелюрой, полный надежд. И вдруг приглашение на съёмки к самому Родиону Нахапетову — режиссёру, чьё имя знала вся страна. Картина снималась в акватории Севастополя и Ялты. Рабочее название, как я его помню, было «На встречном курсе» (на экраны лента позже вышла под другим — «На исходе ночи»).
Сюжет такой. Канун войны. Советский корабль встречает в море немецкий пассажирский лайнер, терпящий бедствие. Война ещё не объявлена, и капитан, ничего не подозревая, спешит на помощь — спасать людей. А на борту лайнера, кроме мирных пассажиров, уже находятся фашисты. Дальше — захват советского судна, и трагедия раскручивается. Мне досталась роль немецкого рулевого, который ведёт захваченный корабль.
Грань вторая. Стрижка по волоску и бассейн на палубе. Вот вам сразу закулисье, какого не прочтёшь в аннотации. Приехал я на площадку, и Нахапетов, оглядев меня, решил: нужна настоящая стрижка того времени. И лично, под его руководством, парикмахер принялась за мою шикарную шевелюру — стригла так, что, казалось, выдирала по волоску. То ли рука тяжёлая, то ли ещё что — но потом волосы у меня отрастали чуть ли не целый год. Такие мелочи врезаются в память сильнее, чем сами дубли.
А ещё на корабле, на верхней палубе, где полагалось быть грузу, киношники соорудили импровизированный бассейн. И когда одна из актрис там купалась, вся съёмочная группа, чего уж скрывать, дружно засматривалась — пока пом.реж не прикрыл эту лавочку. Мы шутили, загорали, работали до вечера. Обычная весёлая суета большой картины. Жизнь кипела, как всегда. Никто из нас не знал, что через несколько дней станет не до шуток.
На площадке всегда так: смех, флирт, усталость, мелкие глупости. Жизнь бьёт ключом. И именно поэтому то, что случилось дальше, ударило так сильно.
Грань третья. Корабль, которому было назначено «утонуть». По сценарию немецкий лайнер должен был погибнуть, из-за пожара на борту. И для этой сцены, по тому, что знали мы на площадке, нас готовили выйти на борт настоящего парохода, большого, пассажирского. Им должен был стать «Адмирал Нахимов». А почему именно он? Тут всё сходится: тот круиз был для парохода последним, после него судно шло под списание. Обречённый борт мог гореть, тонуть, получать пробоину в кадре — на действующем круизнике такого бы не позволили никогда, а тут — пожалуйста. Это сегодня можно сделать другими средствами, а тогда было все сложнее. Кораблю уже вынесли приговор, и кино собиралось красиво по сценарию его «казнить».
После первого съёмочного дня нас отпустили по домам — до тех самых съёмок на лайнере. Я уехал к себе. Так я думал в тот вечер: впереди выходные, а там, буквально через недельку будут съемки на «Нахимове».
Грань четвёртая. Понедельник. Радио во дворе. Был понедельник, рабочий день. Я собирался в театр на репетицию, а перед выходом, как водится, занялся делами по двору — взял секатор, подрезал виноград. Рядом бормотало радио. И вдруг краем уха выхватываю: …затонул «Адмирал Нахимов». Сначала даже не понял — как затонул? Мы же только собираемся на нём снимать, как он мог утонуть в кино так рано?
А потом до меня дошло. Это не кино. Это новости. Это произошло на самом деле. Я бросил секатор и слушал, как диктор рассказывает о случившемся. Тот самый корабль, на который мы должны были подняться, чтобы понарошку его «утопить», — ушёл под воду по-настоящему. С людьми.
Я стоял во дворе с секатором в руках и не мог уложить в голове: то, что мы собирались сыграть, жизнь сыграла сама. Раньше нас. И всерьёз.
Грань пятая. Жуткая симметрия, от которой не по себе до сих пор. Тогда я знал не всё. Подробности о самом «Нахимове» я узнал позже — и от них мороз по коже только усилился. В ночь на 31 августа 1986 года пароход «Адмирал Нахимов» столкнулся в Цемесской бухте под Новороссийском с советским сухогрузом «Пётр Васёв» и затонул за считанные минуты. Погибли 423 человека. Это была одна из страшнейших морских катастроф страны, и для многих она до сих пор — незаживающая рана. Помянем их.
А теперь то, от чего у меня сжалось сердце, когда я сложил всё вместе. В нашем фильме тонул немецкий пассажирский лайнер, а на помощь ему спешил советский грузовой корабль (керосин ли вёз, сухогруз — в жизни всё перевернулось с ног на голову). А «Адмирал Нахимов» в реальности… ведь он и сам был немцем. Его построили в Германии в 1925 году под именем «Берлин», в войну он служил немецким госпитальным судном — и лишь потом, по репарациям, достался Советскому Союзу.
Получается, в кино мы собирались утопить немецкий лайнер — а жизнь за неделю до того, утопила настоящий, бывший немецкий. Та же пара кораблей: немец и советский. Только зеркало всё вывернуло. В нашем сценарии советский корабль был спасителем — спешил вытащить людей из беды. А в жизни советский сухогруз стал губителем: разорвал борт и пустил лайнер ко дну. Спаситель и убийца поменялись местами.
Это, конечно, моя метафора — в той катастрофе винили обе команды, вина была обоюдной. Но у меня в голове сложилось именно так, и от этого зеркала мне не по себе до сих пор. И ещё одно не отпускает: ведь кораблю и так уже был вынесен приговор — он шёл под списание, доживал. Кино готовило ему красивую, постановочную «смерть» в кадре. А судьба не стала ждать съёмок и забрала его раньше — по-настоящему, с людьми. Только в жизни — без дублей и без права на второй кадр.
Съёмки, конечно, остановили. Позже группа нашла другую натуру . Насколько я знаю, перебрались на Балтику, где отыскали похожий пароход. Главные актёры уехали туда. А мы, эпизодники, остались. Я не ступил на ту палубу этого парохода — ни в кино, ни в жизни.
Грань шестая. Кино не отходило от него до самого конца. Я потом, уже много позже, узнал поразительную вещь — и она объясняет, почему наша история с этим кораблём не случайна, а будто закономерна. Кино шло с «Нахимовым» рука об руку почти всю его жизнь.
Ещё в 1962 году вышел телефильм «15 дней одного года» — там герои проводят отпуск как раз на «Адмирале Нахимове». В 1964-м пароход мелькнул в картине «До свидания, мальчики», причем в главных титрах. В 1978-м прямо на его палубе сняли «Бархатный сезон», в 1980-м — «Дамы приглашают кавалеров». А в 1986-м рядом с ним должны были снимать уже нас — в фильме, где этот немецкий круизный лайнер тонет из-за пожара не борту. Камера любила этот корабль и возвращалась к нему снова и снова, четверть века.
И последнее — то, от чего ком в горле, и о чём я расскажу тихо, потому что это последние мирные часы живых людей. В тот вечер пассажиры расходились: кто-то шёл на праздник в честь Дня шахтёра, кто-то укладывал детей. А в судовом кинозале по расписанию должны были показывать фильм. Он назывался «Я любил вас больше жизни». Досмотреть его не успели. Тут уже никакой метафоры — просто название, которое осталось в той ночи навсегда. Светлая память всем, кто не сошёл на берег.
Если дочитали до конца — спасибо, что были рядом. Я много лет молчал об этом, потому что не хотел тревожить память погибших ради красного словца. Но эта история про то, как иногда искусство и жизнь подходят друг к другу страшно близко — и про то, что за каждым кадром стоят живые люди и настоящие судьбы. С тех пор я и правда не верю в случайности. А «Адмирала Нахимова» и тех, кто остался в нём, помню до сих пор.
Это первая история рубрики «Грани искусства». Здесь я и дальше буду рассказывать о кино, театре и сцене так, как это видно изнутри — без сплетен, по-настоящему.
Вопрос к вам
Случались ли в вашей жизни такие совпадения, в которые трудно поверить? И помните ли вы трагедию «Адмирала Нахимова» — где вас застала та новость? Кто помнит это время и эти события. Поделитесь в комментариях, читаю каждый.
Читайте также: