Владимир Николаевич бросился в спальню. Туфельки валялись под кроватью, и... о ужас!!!!
Рядом стояли мужские ботинки 46 размера. Ах, вот оно что!!!! Решение созрело мгновенно. Владимир Николаевич бросился к компу. Благо тот засветился значком –проводная сеть восстановлена. Владимир Николаевич успокоил дрожь в пальцах. Выделил все рассказы написанные после знакомства с замшевый туфелькой и нажал кнопку удалить. Текст остался на месте. Он жал кнопку ещё и ещё. Никакой реакции.
Зашёл в настройки своего профиля и отшатнулся от монитора.
На него смотрел самодовольный жирный тип с золотой цепью и массивным крестом на шее.
—Ах так!!!!А тебя я просто выключу. Но кнопка на сетевом удлинителе не реагировала на прикосновение и продолжала нагло гореть красным. Писатель встал из за стола, быстро подошёл к единственной розетке в комнате и тут на него из угла поднялось чудовище, напоминавшее волка- оборотня. Пасть его была раскрыта, верхняя губа подрагивала, обнажая жёлтые клыки . Рычание булькало в глотке. По загривку пробегал светящийся разряд.
—Донат?!— слово буквально застряло в гортани писателя.
—Донат, Донат ,— уточнил толстый господин с цепью.
—Владимир Николаевич, не делайте глупостей. Садитесь за работу: на мониторе засветился новый документ. И поставьте мои туфли на полочку....
—Я не буду ничего писать!—решительно произнес писатель.
Дорогие туфельки завизжали
—Тогда вон! На помойку!
—Донат, фас!!!— мужские туфли сорок шестого размера тяжёлой поступью двинулись на писателя. Донат оскалил клыки.
Владимир Николаевич закрыл лицо единственным предметом который у него был в руках,–шариковой ручкой.
—Черновики! Первоисточник!— пискнула ручка. Холодильник хлопнул дверью. Рычащевизжащая троица преследователей оглянулась на звук .
Писатель успел схватить папку с набросками и черновиками.
— Сюда.. быстрее!— Скрипнула входная дверь.
Она открылась, выпустив писателя в темнеющую морось мартовского вечера. Дверь напрягла свои силы, растянув мощную пружину до предела и когда беглецы выскочили за порог, мгновенно расслабилась.
Пружина сократилась с чудовищной силой. Удар дверным полотном был такой, что от туфелек из замши отлетели набойки, вылетели стельки, обнажив сломанные супинаторы. Завыл, выплюнув с кровью жёлтый клык, огромный пёс. Слышно было, как он грыз и царапал дверь. Писатель же бежал к мусорным бакам.
Там, среди ржавых банок и гнилых овощей, лежало старое пальто. Слабое., но живое.
—Как ты уцелело, —спросил писатель ?
— Меня носил бомж, я спал в подъезде или на чердаке.
Писатель опустился на колени, обнял его, прижал к лицу. Оно пахло сыростью,—Прости, — прошептал он.
—Не время плакаться! Уничтожай первоисточники!—кричала авторучка,—быстрее разводи костёр!
Пальто протянуло спички
—Без этого здесь нельзя!
И писатель начал сжигать — лист за листом, строчка за строчкой. Бумаги корчились в огне, превращаясь в пепел. Буквы и слова выскакивали из огня и складывались в голове писателя в роман, тот самый роман, который он должен был написать. Про любовь, про одиночество, про старые вещи, которые знают и значат больше, чем, чем думают о них люди.
" На сегодня хватит",— Лидия Петровна нажала значок "Завершить работу", встала из-за стола и подошла к окну. В этот спальный район она переехала недавно после развода, устроилась учителем начальных классов в школу, расположенную как раз напротив ее окна. Однокомнатная вторичка служила мостиком, перекинутым через пропасть, в которую упали их отношения с тем, кто должен был стать самым близким человеком. Погода не радовала, но выйти подышать свежим воздухом было необходимо.
Правда, одно небольшое событие произошло перед выходом из квартиры. Она достала из коробки изящные черные лодочки с заострённым мыском лакированной кожей на шпильке с высоким подъёмом и подошла к зеркалу. Поправила причёску, заколку в виде шпаги. Туфли смотрелись хорошо, можно сказать замечательно. Улыбнувшись себе в зеркале, одев всесезонные полуботы, Лидия Петровна вышла в пасмурную атмосферу старого двора, ограниченную П- образной панельной девятиэтажкой с косо стоящими баскетбольными щитами, выкрашенными жёлтой краской и красными кольцами, на которых болтались обрывки сеток ,и кучей песка, символизирующую детскую песочницу. В ней по выходным копались дети, а в будние дни закапывали секреты их четвероногие друзья.
Стояли тут с незапамятных времён ржавые железные гаражи и контейнеры для мусора, ограниченные плоским листовым забором. К ним и направилась Лидия Петровна с традиционным пакетиком для мусора,
так как мусоропровод по старой житейской традиции был заварен сразу после заселения во всех подъездах.
Какой-то неряшливо одетый мужчина жёг листы бумаги и разговаривал сам с собой. Мужчина был возбуждён и все твердил—Быстрее, быстрее!
—Если это рукописи, то они могут и не сгореть,—Лидия Петровна улыбнулась краешками губ, второй раз за день. Незнакомец не казался таким уж страшным.
—Эти сгорят!—мужчина яростно бросил новые листы в пламя и взглянул на собеседницу.
—Какая красивая заколка!
Уходите, сейчас тут будет тут жарко.
Чистый лист, чудом избежавший сожжения выпал из рук Владимира Николаевича и упал на тающий снег рядом с учительницей .
Буквы, знаки препинания выскакивали из костра и цеплялись за белый лист бумаги, складывались в предложения, строчки и абзацы.
Заряд мокрого снега ударил в лицо Лидие Петровне в лицо, но она не выпустила листок
Учительница едва успевала читать: глаза слезились от дыма и ветра.
" Из подъезда выскочило косматое чудовище и здоровенный толстяк, на шее которого болталась золотая цепь. Сзади хромали женские туфли. Они направлялись к костру
—Сейчас здесь будет жарко! Дайте вашу заколку!— в голосе Писателя чувствовалось напряжение.
Учительница вытащила из волос заколку в виде шпаги и протянула её Писателю.
Последняя сверкнула в его руках, превратившись в разящий клинок.
Пальто доспехами облачило Писателя.
—Спрячьтесь за баки!!— отрывисто бросил он Учительнице.
Чудовищный пёс бросился на Писателя, стараясь покончить с ним сразу укусом в шею. Писатель подставил левую руку. Челюсти щелкнули ,вырвав кусок рукава. Пальто застонало. Писатель ткнул оборотня разящим клинком в нос. .Чудовище отступило, но на человека бросился толстяк, Он размахивал цепью , стараясь захлестнуть шею и задушить Писателя Писатель вращал клинком с бешеной скоростью . Здоровяк Аватар пропустил несколько ударов, но раны даже не кровоточили.
—Зря стараешься!—смеялся в лицо Писателю Аватар, —ведь Я это Ты. А себя убить невозможно.!
Ложь! Ты— Ложь и Неправда—воскликнул Писатель и вонзил разящий клинок себе в сердце!
В тот же момент Аватар- фантом растворился в воздухе. Вместо Волка-чудовища в куче тающего снега сидел крупный щенок —белый с черными пятнами и скулил.
Чуть поодаль валялись сломанные женские туфли из замши
***
Возле костра лежал ничком человек в старом драповом пальто.
—Что с вами? Лидия Петровна тормошила странного незнакомца
Тот очнулся
—издержки писательской профессии —попытался шутить Владимир Николаевич,— сейчас пройдет!
—Я провожу вас,—сказала учительница.
Поддерживая друг друга, они дошли до входной двери. Писатель вспомнил—Проклятие, – у меня нет ключа!
—Ошибаешься!— сказало пальто,— посмотри за подкладкой
— Говорящее пальто? удивилось Лидия Петровна.
—Мы все говорим— ответило пальто ,—надо только научиться слушать нас.
—Может всё-таки вызвать скорую?—Лидия Петровна внимательно смотрела в глаза незнакомцу, —Вы точно в порядке? Тогда возьмите, —она сунула не сгоревшие листы ему в руки.
—Огонь не сжёг их зато я знаю что он сжёг Он сжёг печаль в ваших глазах —сказал Писатель и продолжил,—
Вы знаете, вам бы очень пошли туфли лодочки– на высокой шпильке, лакированные с высоким подъёмом, закрытым носком и глубоким вырезом . Меня зовут Владимир Николаевич..
***
Через неделю рядом с кроссовками писателя красовались изящные женские туфельки.
—Он не кусается?
—Туфельки указали на чернобелого пса, лежавшего в обнимку со старым пальто.
—Нет— шевельнулись кроссовки.
—Что они делают, наши хозяева? Они разговаривают. Он говорит
— Я понял: нужны не туфли, нужна женщина.
—А она? Тише.
—Они целуются. Кажется я остаюсь.
Эпилог. Год и месяц спустя.
***
Студентка факультета философии и психологии Маша Дегтярева неслась на своё первое серьезное свидание. Её собирали всей секцией. Дело в том, что туалет надо было подобрать к розовой сумке Маши и белой ветровке оверсайз. Впору пришлись потёртые узкие джинсы Татьяны и Ленкины розовые туфли с открытым мыском и перепонкой,
подчёркивающие стройные ноги девушки. Они звонко стучали каблучками о весенний асфальт и , казалось улыбались своим открытым мыском—Меня зовут Мэри Джей.
Из розовой сумки торчал корешок книги "Путешествие в страну вещей" Владимира Н.
