- Что опять?
Лена чертыхнулась, выудила из кармана пиликающий телефон, и принялась укачивать захныкавшего было сына.
– Да пропади ты пропадом со своими открытками! – на манер колыбельной пропела Лена. – Вот, неймется человеку! Зачем?!
Ответа не было.
Зато были открытки. Каждый день. В непредсказуемом количестве. Число зависело от того, какой на дворе праздник. А уж если их было несколько – туши свет! Количество открыточек с котиками и цветочками увеличивалось в разы. Домовой чат превращался в филиал ада, где пестрили яркие цвета, пели противными голосами страшненькие птички и цвели ядовито-розовые розы.
Виновником этого светопреставления была Валентина Тимофеевна Воронцова. Милейшая женщина, живущая в соседнем подъезде.
Валентина Тимофеевна была бодрой, самодостаточной, и не в меру общительной дамой. В свои шестьдесят пять она моталась на дачу, ездила на курорты с подругами, держала в страхе двух волкодавов породы чихуахуа, отличающихся не слишком мирным нравом, и считала своим долгом радовать соседей по поводу и без. Сажала цветы во дворе, помогала уборщице мыть окна в подъезде, и слала открытки в домовой чат, считая это своей обязанностью.
Управдом, который однажды сдуру попросил Валентину Тимофеевну взять на себя модерацию чата, хватался за голову, умоляя сократить количество посланий, и извинялся перед соседями.
А Валентина Тимофеевна делала вид, что не понимает, чего от нее хотят.
- Но это же на пользу людям! Хорошее настроение – это так важно!
И никто на свете не смог бы убедить Валентину Тимофеевну в том, что настроения, а уж тем более хорошего, ее действия жильцам дома номер двадцать два по улице Комарова, отнюдь не добавляют.
Ругались все, кроме подруги Валентины Тимофеевны – Анечки, и сурового Петра Семеновича из первого подъезда.
Анечка, в миру Анна Васильевна Зубова, была старинной приятельницей Валентины Тимофеевны и готова была принимать от нее все, что угодно. Валентина была для нее царь, бог и воинский начальник.
Нежная, хрупкая Анечка, которую никто из близких не называл иначе, когда-то служила балериной в местном театре. Ее тонкий стан и длинные ресницы кружили головы поклонникам. Но далеко не все из них были порядочными людьми. Один отказ, темный вечер, машина с выключенными фарами, и… Анечка перестала быть балериной.
Того, кто сбил ее, так и не нашли. Впрочем, Анечке было уже все равно. Она перенесла несколько операций, пристрастилась к бутылке, и тихо спивалась, запершись у себя в квартире и оплакивая свою несостоявшуюся карьеру и жизнь, когда о ее беде узнала Валентина.
Они не были знакомы. Даже по-соседски. А появиться в доме, где ее не знали, для Валентины было немыслимо. И она послала Анечке открытку. Обычную, бумажную открытку. Красивую. С цветами. На ней каллиграфическим почерком, в свое время выработанным под чутким руководством бабушки, Валентина вывела: «Мечтаю о знакомстве с Вами. Не откажите! Умоляю!»
Анечка удивилась. Времена цветов, поклонников и посланий для нее давно прошли. На горизонте не появлялся больше никто из прежде докучавших ей воздыхателей, что было объяснимо, учитывая ее состояние здоровья, легкую тросточку, без которой Анечка не могла обходиться, и черную меланхолию, которая стала верным спутником бывшей Одетты.
Отвечать Анечка не стала. Сочла это лишним и не хотела показываться таинственному поклоннику в том плачевном виде, который так пугал ее в зеркале по утрам.
Но на следующее утро пришла еще одна открытка, потом еще, и Анечка невольно воспряла.
Отставила в сторонку бутылку, посмотрела на себя в зеркало повнимательнее, и решила, что надо что-то делать. Сказался характер. Анечка никогда не танцевала в кордебалете. Пахала, как проклятая, раз и навсегда решив, что не хочет довольствоваться малым. Понимая, что талант – это далеко не все, трудилась так, что ее ставили в пример сначала в училище, а потом и в театре.
Вот почему, решив, что период печали подошел для нее к концу, Анечка вылила в раковину все спиртное, которое было в доме, в кратчайшие сроки навела порядок в квартире, посетила салон красоты и купила себе довольно миленькое платье. Недорогое, но очень красивое.
А когда отражение в зеркале перестало ее пугать, она написала ответ таинственному незнакомцу, который старательно слал ей открытки каждый день, уже не настаивая на встрече. Теперь Анечке просто желали хорошего дня или доброй ночи, поздравляли с праздниками и уговаривали беречь себя, приправляя это изящными и многословными здравицами.
Увидев на месте встречи Валентину вместо воображаемого кавалера, Анечка почему-то не удивилась. Просто обняла ту, которая подарила ей новое дыхание и спросила, любит ли Валя балет.
Балет Валентина обожала. А учитывая то, что от природы она была наделена еще и деликатностью в общении, там, где дело не касалось открыточек и котиков, с Анечкой они сошлись довольно тесно.
Валентина даже замуж Анечку выдала за своего бывшего одноклассника, чем подарила подруге совершенно новую жизнь, наполненную смыслом и целью.
Два сына и дочь. Таков был итог долгого, длиной в три года, сватовства, когда Валя организовывала встречи подруги с будущим мужем и уговаривала Анечку подумать.
Согласие свое Анечка на брак все-таки дала, а после не уставала благодарить Валентину за то, что имела теперь и готова была терпеть не только открытки, которые та ей усердно слала по поводу и без, правда уже в электронном виде, но и вообще все, что угодно.
Дети Анечки, зная, что Валентина живет одна, навещали ее регулярно. Бегали за хлебом и в аптеку, когда Валя болела, и с удовольствием ездили с нею на дачу. Анечка всплескивала ручками и покатывалась со смеху, когда подруга рассказывала ей, как детвора воюет с жуками или пропалывает грядки под ее чутким руководством.
- Как?! Как тебе это удается, Валюша?!
- Ой, да просто все! Я же им не мать, а тетка, пусть и не совсем чужая. Со мной можно не миндальничать и не показывать характер. Да и потом, у меня есть секретная кнопка для этих обормотов.
- Какая?
- Я разрешаю им после прополки сидеть в речке столько, сколько им вздумается и спать не в доме, а в палатке во дворе.
- Валя!
- А что Валя? Здоровее будут! Чихнул хоть раз кто-то из них? Нет! Вот и не делай мне круглых глаз! Детям полезно закаливание. Тем более, если им не запрещать, то срок пребывания в воде почему-то сокращается. Не знаешь, почему? Вот и я не знаю, и знать не хочу! А звезды считать легче на свежем воздухе. И вообще, главное, что мои грядки в порядке, а дети довольны.
- Даже спорить не буду! Делай, как знаешь! – соглашалась с подругой Анечка.
Валентина, не имея своих детей, отдавала всю свою нерастраченную материнскую нежность Анечкиным отпрыскам. А те отвечали Вале такой любовью, что порой она забывала, что они ей лишь крестники.
С Петром Семеновичем история была совсем иной. Бывший военный, человек слова и чести, он мало общался с соседями. Точнее, не общался вовсе. Вежливо склонял голову, здороваясь, и только. Никто знать не знал, какая драма разыгрывается за дверями его большой четырехкомнатной квартиры.
Квартира досталась Петру от родителей. Довольно рано осиротевший молоденький лейтенант мечтал, что в доме, где он вырос, будет снова звучать детский смех и поселится радость. Родители Пети так любили его и друг друга, что он не представлял себе, что в семейной жизни может быть иначе, пока не встретил Инночку.
Инночка была красива, умна, довольно прагматична и хорошо умела считать. Ей не понадобилось много времени, чтобы оценить то, что само шло к ней в руки. Петра убедили в том, что он любим, неповторим и прекрасен. И продолжали твердить ему это на протяжении пяти лет совместной жизни.
А потом Инночка понесла. Ребенок в ее планы не входил совершенно. У нее уже был тот, кто ревновал, как Отелло, но ждал своего часа. А потому, она, ничтоже сумняшеся, решила этот вопрос радикально.
Не учла только одного. Петр ее, конечно, любил, но и мечту свою о большой и дружной семье предавать не собирался. Здраво рассудив, что женщина, отказавшаяся от ребенка по одной ей ведомой причине и не поставившая мужа даже в известность о происходящем, надежной спутницей быть не может, Петр объявил жене, что они разводятся.
Скандал был безобразным.
Инночка плакала, кричала, обвиняла Петра во всех смертных грехах, а потом хлопнула дверью, прокляв весь его род до седьмого колена.
Проклятие ли сработало или Петр напрочь разочаровался в женщинах после случившегося, а только жизнь его стала похожа больше на плохой роман, нежели на что-то живое и настоящее.
Через пару лет Петр снова женился. Не по любви. Из чистого расчета. Время шло, карьера шагала в гору семимильными шагами, и ему нужна была жена для того, чтобы добавить веса биографии.
Галина, его избранница, была полной противоположностью первой жене Петра. Спокойная, уравновешенная, скромная, она умела то, чего не умела Инна – сиять. Тем светом, который дарован не каждой.
Для Галины на первом месте были дети, которых она подарила Петру в первые же годы совместной жизни, и дом. Воспитывала ли она сыновей, смотрела ли на мужа, делали ли что-то по дому – Галя сияла, словно светлячок в ночи. Это видели все, кто ее знал.
Не замечал этого лишь Петр. Для него жена была точкой. Тем подтверждением, которое требовалось ему для того, чтобы осознавать себя мужчиной и хозяином дома.
Поэтому, когда Галина, спустя двадцать пять лет совместной жизни так же спокойно, как это делала всегда в разговоре, объявила Петру, что уходит, он ее попросту не понял.
- Что? Почему?! Чего тебе не хватает?!
Так же спокойно Галина объяснила мужу, что долго ждала от него, если не любви, то хотя бы жалости к своим чувствам. А поскольку ни того, ни другого не дождалась, решение ею принятое, единственно верное.
- Ты, Петя, красивый и умный мужчина. Найдешь себе кого-то еще. А с меня хватит. Дети у нас с тобой уже достаточно взрослые. Все поймут. А мы… Что мы, Петя? Соседи, да и только…
Уход жены дался Петру тяжело. Он даже заболел и попал в больницу, куда немедленно явилась Галина, чтобы быть рядом, пока врачи не позволят ему передвигаться самостоятельно. Однако, как только Петр пошел на поправку, Галина привезла ему чистую рубашку и домашних котлет, а потом снова ушла, теперь уже окончательно, чем немало его удивила. Он-то решил было, что их размолвка уже в прошлом.
Оказавшись дома в одиночестве, так как сыновья служили срочную и домой должны были вернуться нескоро, Петр затосковал. Он ходил кругами по квартире, не зная, куда себя деть, выл волком, не понимая, как мог допустить такое развитие событий, и ругал себя на чем свет стоит. Пару раз он порывался было позвонить Галине, но тут же представив себе ее спокойную улыбку и внимательный взгляд, понимал – бесполезно. Не вернется и не простит.
Работа не спасала. Родной дом стал для Петра местом, где ему было тошно до такой степени, что хотелось просто бежать, куда глаза глядят. И он решил, что пора что-то менять.
Выставив квартиру на продажу, он стал думать, куда податься, чтобы забыть о том, что было.
Но тут вмешалась Валентина.
С Петром они знакомы были поскольку постольку. Здоровались. А вот с Галиной приятельствовали. И не перестали общаться даже тогда, когда Галя уехала к матери. Именно Валентине она поведала о том, что произошло в их с Петром семье. Поделилась, надеясь на сочувствие, а получила помощь и поддержку.
Петра Валентина отловила во дворе пару месяцев спустя после развода. Рассудила так – если человек жалеет о том, что случилось, то надо дать ему осмыслить все как следует. Душу побередить основательно. Чтобы до самого донышка дошло. Тогда и толк будет. А если не жалел человек все это время о том, что произошло, не вспоминал о жене, не понял ничего, то сразу понятно станет по реакции на вопрос. А уж вопросы Валентина задавать умела. Даром, что ли, столько лет в отделе кадров проработала?!
- Слышала, что квартиру вы продаете, Петр Семенович? – начала она издалека.
- Да, есть такое. Теперь бы покупателя найти.
- А что ж вы так? Или бежать вздумали? От себя-то куда денешься? – вздохнула Валентина.
- Какая-то странная у нас с вами беседа выходит, Валентина Тимофеевна, - нахмурился Петр.
- А и правда! Чего нам ходить вокруг да около? Чай, не дети. Побеседуем, Петя? Начистоту поговорим?
- О чем же?
- О любви. О жизни. О жене твоей, которая тоскует по тебе.
- Так уж и тоскует? – встрепенулся Петр.
- Есть такое. Будем говорить, аль нет?
- Польза была бы от этих разговоров… - снова изрядно скис Петр, но Валентина уже сделала первый шаг и останавливаться не собиралась.
Через два дня Галина получила первую открытку. Совершенно дурацкую, с желтенькими цыплятами и смешным щенком. Да и подпись была настолько странной, что Галя разревелась так, что напугала маму, которая ничего не знала ни о разводе, ни о том, что дочь решила кардинально поменять свою жизнь.
- Что ты, Галочка? – всполошилась она, глядя на дочь, прижимающую к груди телефон.
- Ой, мама, не спрашивай! – Галина и плакала, и смеялась. – Все хорошо!
«Я скучаю!» - гласила надпись под открыткой. И этих слов оказалось достаточно, чтобы дело сдвинулось с места.
Почти полгода Петр слал жене цветы и открытки, делая короткие приписки к ним и мечтая лишь об одном – чтобы Галина вернулась. И все же он страшно удивился, когда в один прекрасный день она открыла дверь своим ключом, поставила в угол чемодан, и совершенно спокойно, как всегда, спросила:
- На завтрак блинчики или омлет хочешь?
А Валентина улыбалась, глядя, как идут по двору Петр с Галиной. Она с букетом, а он гордо подняв, наконец, голову. Еще бы, его половина была теперь рядом! По-настоящему рядом. Вместе с ним.
Валентина Тимофеевна, любуясь соседями, и про остальных не забывала. Слала открыточки в домовой чат каждый день, не обращая внимания на тех, кому это не нравилось.
Она даже подумать не могла, что это спасет ей жизнь…
Лена, укачав сына, разразилась было гневным комментарием в домовом чате, тут же получив поддержку единомышленников, но через какое-то время насторожилась. Ее недовольство, высказанное Валентине, было будто бы в пустоту отправлено. Ни ответа, ни привета в ответ на свой комментарий и просьбу не слать открытки в чат Лена не получила.
Это было странно.
Сколько раз она жаловалась ранее на действия Валентины и всякий раз тут же получала в ответ очередную дурацкую открыточку и пожелания доброго дня и здоровья малышу.
А тут – тишина!
Другая бы обрадовалась и тут же успокоилась, забыв и про чат, и про Валентину Тимофеевну, и вообще обо всем на свете, пока ребенок спит.
А Лена испугалась.
Да-да, именно так! Она вспомнила вдруг, как выручала ее Валентина, охотно давшая свое согласие посидеть с ребенком, когда мать Лены была в больнице. Чудный, легкий, как перышко, плед, связанный руками соседки и сейчас лежал в кроватке Лениного сынишки. Соседка словно была рядом, но почему-то молчала.
Лена подождала немного, поминутно хватаясь за телефон и досадуя на себя за то, что не сдержалась и не выключила звук оповещений в чате, ожидая сообщения о том, что горячую воду вернут, наконец, в квартиры после очередного ремонта.
Открытки не было. Как не было и сообщений от Валентины.
И Лена поняла – что-то не так.
Собраться самой и собрать малыша было делом пары минут. Сын недовольно хныкнул, когда Лена вытащила его из кроватки, но тут же успокоился, когда понял, что мама одевает его для прогулки.
Через двор к соседнему подъезду Лена почти бежала. Первый этаж, второй, третий…
Вот она – дверь квартиры, в которой жила Валентина!
И на коврике перед ней уже мается Анечка, колотя худеньким кулачком по звонку.
- Не открывает… - растерянно оглянулась она на Лену. – Что-то не так!
Спасатели, которых вызвала Лена, Петр с Галиной, у которых были ключи от квартиры Валентины, и скорая, приехавшая так быстро, что удивились все…
- Мимо ехали, когда вызов пришел, - деловито пробасил врач, опускаясь на колени возле лежавшей на полу в коридоре Валентины. – Инсульт. Забираем. Дорогу дайте! Надо же, сколько соседей и все волнуются! Удивительно это в наше-то время…
Ему не ответят. Потому, что для тех, кто будет толпиться на лестничной клетке и во дворе дома номер двадцать два по улице Комарова в происходящем не будет ничего удивительного.
В палате, где будет лежать Валентина, тоже будут ворчать недовольно, глядя на бесконечный, казалось, поток посетителей, которые придут, чтобы навестить свою соседку.
- Откуда столько?! И даже не родственников! Что за человек эта Валентина?!
- Хороший человек! – ответит Лена, разбирая пакеты с гостинцами и ставя телефон Валентины на зарядку. – Вот так! Врач сказал, что нужно мелкую моторику разрабатывать. Так что, Валентина Тимофеевна, ждем от вас сообщений и новые открытки!
Валентина улыбнется, как сможет, и вздохнет.
Конечно, будут новые открытки и новые пожелания.
Конечно, будет новый день, в котором будет, чему порадоваться. Ведь рядом люди.
И пусть инсульт. Но время не было упущено, и врачи говорят, что все наладится.
И пусть больница. Здесь тоже люди и многим нужен кто-то, кто пришлет с утра открытку со смешным котенком и пожелает крепкого здоровья и хорошего дня.
И пусть это неправильно, как думают некоторые.
Бог с ними, с некоторыми! Каждому свое.
Валентина возьмет в руки телефон, осторожно сжимая его непослушными пока пальцами, и очередная открытка отправится в чат.©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2026
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊