Самый разрушительный пожар в истории Новосибирска случился тогда, когда он им еще не был. А еще ирония судьбы в том, что именно эта катастрофа стала важным фактором превращения города в столицу Сибири.
Надежда на добровольцев
Трудно поверить, но еще немногим более века назад третий по численности населения сегодня город России, Новосибирск, был скромным рабочим поселком Томской губернии, который местные жители называли Гусевкой.
Своим появлением он был обязан Транссибирской магистрали, а точнее — необходимости постройки железнодорожного моста через Обь. Поселок поочередно сменил несколько названий, пока не стал (в честь Николая II) Новониколаевкой.
Вскоре его жители столкнулись с необходимостью защищать свое добро от огня: в ночь с 4 на 5 июня 1897 года, загорелся дом поселянина Толоконского. А когда погорелец попросил соседа одолжить для тушения ручной пожарный насос, тот ему отказал. Подобная «хатаскрайность» привела к печальным последствиям: огонь начал быстро распространяться и в итоге уничтожил около двадцати домов.
Сразу же после этого местные жители обратились к губернатору за разрешением на создание добровольного пожарного общества. Инициатором был инженер-путеец Николай Тихомиров, и он же после губернаторского одобрения возглавил добровольцев.
В 1903 году поселок был преобразован в город Новониколаевск, который стал самым молодым городом империи. Он стремительно разрастался, а вслед за ним росла и развивалась городская пожарная охрана.
Внешне все выглядело в высшей степени благополучно, и в июне 1907 года Добровольное пожарное общество торжественно отметило десятилетний юбилей.
За этот срок силы новониколаевских огнеборцев увеличились до 125 человек. Был создан пожарный обоз, в котором числились один большой (девятибочечный), два трубно-бочечных, один трубный и один багровый ход. Хотя город не мог похвастаться многоэтажной застройкой, рос он быстро не только вширь, но и в высоту, поэтому огнеборцы заранее обзавелись и большой раздвижной лестницей. Имелись еще заморские диковинки, которыми на тот момент располагал далеко не каждый губернский город: целых четыре автомобиля!
Разумеется, были и свои узкие места. Если на закупку пожарной техники деньги найти удавалось, то на личный состав их почти не оставалось. На год выделялось всего 400 рублей, этой суммы едва хватало на оплату труда двух караульных на каланче.
Хотя город располагался на реке, во многих районах были проблемы с водоснабжением, поэтому существовала особая договоренность: воду для тушения пожаров разрешалось брать из запасного дорожного резервуара. Кроме того, было принято особое постановление о беспрепятственном отпуске воды, необходимой для тушения пожаров, из колодцев в частных дворах.
Казалось бы, город надежно защищен от огненной стихии. Увы, вскоре эта уверенность была обращена в пепел…
Дым над рекой
11 мая 1909 года живший на улице Каинской некий торговец по фамилии Гнусин решил подготовить свою лодку к началу рыболовного сезона и просмолить растрескавшееся днище.
У себя во дворе он разжег костер и принялся разогревать на нем смолу. Но тут же получил замечание от соседа, обратившего внимание на то, что день ветреный и искры могут далеко разлететься.
Увы, тот не прислушался к разумному совету и вскоре за это поплатился. Искры долетели до сеновала. И раньше, чем Гнусин успел хоть что-то предпринять, там полыхнул пожар, от которого в одно мгновение занялся сначала амбар, а затем и дом. Можно сказать, что нерадивый рыбак наказал сам себя. К сожалению, это было только начало.
Рядом с домом Гнусина стоял большой склад, и на него также перекинулся огонь. А среди прочего на складе хранились бочки со скипидаром, которые с грохотом начали взрываться. На улицы города полилась настоящая огненная река...
Город тогда был почти полностью деревянным, поэтому строения вспыхивали одно за другим, а дувший от реки ветер еще больше разгонял огненный фронт.
Пожарная команда состояла из добровольцев, собиравшихся в полном составе только на тушения, поэтому в спокойное время службу нес лишь дежурный. Обнаружив с каланчи возгорание, он подал сигнал и принялся ждать прибытия коллег, которые должны были развернуть имевшуюся технику и заняться ликвидацией.
Однако время шло, а добровольцы все не появлялись. Позже выяснилось, что они просто не могли прорваться сквозь огненную завесу, отрезавший пожарную часть от центрального района города. Им пришлось пробираться окольными путями, что потребовало немало времени, так что к моменту их прибытия деревянная каланча уже вовсю пылала.
Огнеборцы бросились спасать технику, размещавшуюся в здании под каланчой, но это было непростым делом. Пожарный обоз перемещался при помощи 47 лошадей, и на то, чтобы их запрячь и вывести повозки на улицу, требовалось немало времени. А его, увы, уже не оставалось. Горящая каланча внезапно обрушилась, погребая под пылающими обломками столь нужное для тушения оборудование. По иронии судьбы уцелел только сигнальный колокол, установленный на самом верху.
Таким образом, огнеборцы могли рассчитывать только на маломощные ручные насосы. Правда, был еще пароход «Орлик», имевший на вооружении несколько пожарных стволов, но он мог обеспечивать защиту только прибрежной территории.
В результате ценой невероятных усилий удавалось лишь сдерживать дальнейшее распространение огня, но спасти уже пылающие районы просто не представлялось возможным.
Глазами очевидца. «В огне метались люди»
Газета «Томские губернские ведомости» так описывала эти события:
«В 2 часа на Каинской улице, во дворе Гнусина, от плохой топки загорелась маленькая избушка. Пожар быстро перебросился на стоящий рядом сеновал, набитый сеном, и оно вспыхнуло. Потом пламя перебросилось на соседний склад сельскохозяйственных орудий Кислякова и Трифонова. Начали загораться одно за другим деревянные здания. Ветер разносил головни. Горело сразу в двадцати местах.
В огне метались люди и домашний скот, деревянные дома загорались один за другим, люди перестали спасать свое имущество – пришло время спасать свои жизни. Жители бежали поближе к воде, но пробиться сквозь бушующий огонь удавалось не всем…».
Ученье — свет
Лишь к утру пожар начал стихать, а полностью он прекратился только на четвертые сутки. Согласно отчету, подготовленному городской управой, полностью выгорело 22 квартала: 794 двора с жилыми домами, хозяйственными сооружениями, складами, конюшнями и иными постройками. Были подсчитаны и убытки: «Недвижимого имущества погибло на 2,5 млн рублей, товаров в магазинах и складах — на 1,5 млн рублей, а всего — на 5 млн рублей».
Как ни странно, количество жертв осталось неизвестным. Ни в одном официальном документе нет упоминания ни об отсутствии погибших, ни об их численности.
Перед прибывшим в город из Томска губернатором Николаем Гонтиади открылась жуткая картина разрушения и всеобщего бедствия. Более шести тысяч горожан остались без крыши над головой. Большинство из них лишились всего имущества и ютились на берегах Оби.
Разумеется, тут же нашлись и желающие нажиться на людском горе, поэтому цены на лес и прочие строительные материалы начали стремительно расти. В донесении губернаторского чиновника по особым поручениям сообщалось: «Некоторые из новониколаевцев, желая извлечь возможно большую пользу от этого громадного бедствия, скупают в одни руки все лесные и строительные материалы. Городское управление Новониколаевска не приняло еще против этого никаких мер».
В ситуацию пришлось вмешаться центральным властям. Император приказал обеспечить всех нуждающихся бесплатными лесоматериалами.
Впрочем, опасаясь повторения пожара, решено было застраивать сгоревшие районы исключительно кирпичными зданиями. Большинству погорельцев такие траты были не по карману, и они предпочитали отстраиваться на окраинах, где этих ограничений не было. А чтобы пожарища не пустовали, местные власти, получив из казны крупный кредит на восстановление города, построили сразу 12 новых школ (до пожара была всего одна).
Вслед за этим, согласно решению Городской думы, Новониколаевск стал первым и единственным в Российской империи городом с обязательным начальным образованием. Вот уж действительно, не было бы счастья, да несчастье помогло...
Владимир Другак
Фото из открытых источников