На момент вступления в дело в качестве защитника гражданина Республики Беларусь Т. по делу об экстрадиции Гагаринским районным судом г. Москвы была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком до шести месяцев.
После ознакомления с материалами дел об избрании и продлении мер пресечения было принято решение обратиться в Генеральную прокуратуру Российской Федерации и Гагаринскую межрайонную прокуратуру г. Москвы с заявлениями о том, что для удовлетворения запроса Генеральной прокуратуры Республики Беларусь о выдаче гражданина Республики Беларусь Т. нет достаточных правовых оснований. В обоснование такой позиции были приведены положения законодательства обеих стран, а также нормы Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минск, 22.01.1993).
В этих заявлениях было обращено внимание на ст. 56 и 58 Конвенции, в соответствии с которыми договаривающиеся стороны обязуются выдавать друг другу лиц, находящихся на их территории, для привлечения к уголовной ответственности или для приведения приговора в исполнение. При этом требование о выдаче должно содержать указание размера ущерба, причиненного преступлением.
Исходя из материалов экстрадиционной проверки, представленных Гагаринской межрайонной прокуратурой г. Москвы в судебные заседания для избрания и продления меры пресечения в виде заключения под стражу, можно было сделать вывод, что постановление об объявлении в розыск и постановление о привлечении в качестве обвиняемого по уголовному делу выносились по обвинению в разных преступлениях, предусмотренных уголовным законом Республики Беларусь.
В постановлении об объявлении в розыск обвиняемого сумма вменяемого ущерба по ст. 243 Уголовного кодекса Республики Беларусь (ст. 199 Уголовного кодекса Российской Федерации «Уклонение от уплаты налогов, сборов, подлежащих уплате организацией, и (или) страховых взносов, подлежащих уплате организацией — плательщиком страховых взносов») не образовывала состава преступления по уголовному закону Российской Федерации.
В то же время в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого в части размера вменяемого ущерба сумма была значительно больше и подпадала под размеры крупного ущерба, закрепленного в примечании 1 к ст. 199 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Кроме того, за время содержания обвиняемого под стражей вступили в силу изменения в Уголовный кодекс Республики Беларусь. Одна из инкриминируемых гражданину Республики Беларусь Т. статей (ст. 243 Уголовного кодекса Республики Беларусь «Уклонение от уплаты сумм налогов, сборов») была изложена в новой редакции. Исходя из размера вмененного ущерба, содержащегося в постановлении об объявлении в розыск, преступность деяния на территории Республики Беларусь устранялась.
С учетом всех вышеперечисленных обстоятельств в заявлениях в органы прокуратуры было указано, что содержание гражданина Республики Беларусь Т. в СИЗО-4 УФСИН России по г. Москве является незаконным и необоснованным.
Уполномоченное должностное лицо Гагаринской межрайонной прокуратуры г. Москвы в своем ответе ссылалось на то, что данный вопрос подлежит рассмотрению в вышестоящей прокуратуре, а из Генеральной прокуратуры был получен ответ, в котором пояснялось, что изложенные в заявлении доводы будут учитываться при решении вопроса об удовлетворении или отказе в удовлетворении запроса компетентных органов Республики Беларусь о выдаче для привлечения к уголовной ответственности обвиняемого.
Одновременно с указанными заявлениями было направлено ходатайство в следственный орган на территории Республики Беларусь о прекращении уголовного дела в части обвинения по ст. 243 Уголовного кодекса Республики Беларусь (ст. 199 Уголовного кодекса Российской Федерации) в связи с изменением уголовного закона, устраняющего преступность деяния.
Следователем следственного управления было вынесено постановление об отказе в удовлетворении данного ходатайства.
Для подготовки к судебному разбирательству по вопросу о продлении срока содержания под стражей до одного года были направлены три запроса в следственные органы и органы прокуратуры с просьбой разъяснить содержание изменений в ст. 243 Уголовного кодекса Республики Беларусь.
По результатам рассмотрения запросов на два из них были получены ответы, согласно которым органы прокуратуры отказались предоставлять информацию об изменениях, внесенных в Уголовный кодекс, а следственные органы указали на то, что с учетом содержания Уголовного кодекса в новой редакции уголовное преследование подлежит прекращению.
Данный ответ было решено использовать в судебном разбирательстве, связанном с рассмотрением вопроса о продлении срока содержания под стражей до одного года.
При рассмотрении в Гагаринском районном суде г. Москвы ходатайства Гагаринской межрайонной прокуратуры о продлении срока меры пресечения в виде содержания обвиняемого под стражей до одного года стороной защиты указывалось на содержание постановления об объявлении в розыск и постановления о привлечении в качестве обвиняемого по уголовному делу, которые выносились по обвинению в разных преступлениях, предусмотренных уголовным законом Республики Беларусь, в частности на разные суммы вмененного ущерба: сумма ущерба, указанная в постановлении об объявлении в розыск обвиняемого, не образовывала состав преступления по уголовному закону Российской Федерации.
К тому же были внесены изменения в Уголовный кодекс Республики Беларусь, устраняющие преступность деяния. Последнее обстоятельство подтверждалось ответом из следственных органов Республики Беларусь.
Обращалось внимание на отсутствие подписи обвиняемого на подписке о невыезде и надлежащем поведении, нарушение которой и послужило основанием вынесения постановления об объявлении в розыск.
Однако, несмотря на все приведенные стороной защиты доводы, судьей Гагаринского районного суда г. Москвы было вынесено постановление о продлении срока содержания под стражей гражданина Республики Беларусь Т. на шесть месяцев, а всего до двенадцати месяцев.
Данное постановление было обжаловано в установленный законом срок в Апелляционную коллегию по уголовным делам Московского городского суда.
В апелляционной жалобе обращалось внимание на то обстоятельство, что розыск обвиняемого инициирован правоохранительными органами Республики Беларусь по одним основаниям, а постановление о привлечении в качестве обвиняемого вынесено по совсем иным, причем уже после заведения розыскного дела, что ухудшило положение обвиняемого.
Также указывалось на то обстоятельство, что на основании ч. 5 ст. 223 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в исключительных случаях, связанных с исполнением запроса о правовой помощи, направленного в порядке, предусмотренном ст. 453 данного кодекса, срок дознания может быть продлен прокурором субъекта Российской Федерации и приравненным к нему военным прокурором до двенадцати месяцев.
В данном деле ходатайство о продлении срока содержания под стражей не было согласовано с прокурором г. Москвы. Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 (в ред. от 24.05.2016) «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога», судья должен был возвратить ходатайство без рассмотрения с вынесением соответствующего постановления.
Все приведенные в апелляционной инстанции доводы не убедили суд в необходимости отмены постановления о продлении срока содержания под стражей обвиняемого до двенадцати месяцев.
В дальнейшем заместителем Генерального прокурора Российской Федерации было принято постановление об удовлетворении запроса Генеральной прокуратуры Республики Беларусь о выдаче обвиняемого для привлечения к уголовной ответственности.
Согласно данному постановлению, в качестве правового основания для принятия такого решения послужил один из двух вменяемых эпизодов преступления по ст. 199 Уголовного кодекса Российской Федерации.
От требований по ч. 1 ст. 380 Уголовного кодекса Республики Беларусь (ч. 3 ст. 327 Уголовного кодекса Российской Федерации «Подделка, изготовление или оборот поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей или бланков») Генеральная прокуратура Республики Беларусь в своем запросе отказалась.
Обвиняемый подал жалобу на постановление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации в Московский городской суд.
В ходе судебного следствия доводы жалобы были дополнены следующим образом.
В соответствии с примечанием 1 к ст. 199 Уголовного кодекса Российской Федерации крупным размером признается сумма налогов, сборов, страховых взносов, составляющая за период в пределах трех финансовых лет подряд более пяти миллионов рублей, при условии, что доля неуплаченных налогов, сборов, страховых взносов превышает 25% подлежащих уплате сумм налогов, сборов, страховых взносов в совокупности, либо превышающая пятнадцать миллионов рублей.
В постановлении заместителя Генерального прокурора Российской Федерации об удовлетворении запроса Генеральной прокуратуры Республики Беларусь о выдаче обвиняемого была указана сумма вмененного ущерба в белорусских рублях.
Действительно, за период в пределах трех финансовых лет подряд данная сумма была более пяти миллионов рублей, но в то же время превышала ли она 25% подлежащих уплате сумм налогов, сборов, страховых взносов в совокупности, в постановлении отражено не было.
Этот вопрос имел принципиальное значение ввиду того, что на момент рассмотрения дела судом первой инстанции обязательным признаком состава преступления являлся крупный или особо крупный размер неуплаченных налогов, сборов, страховых взносов, определяемый согласно примечаниям к ст. 198 и 199 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Так, в соответствии с ч. 1 ст. 462, подп. 6 ч. 1 ст. 464 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации возможна выдача иностранному государству иностранного гражданина, находящегося на территории Российской Федерации, для уголовного преследования за деяния, которые являются уголовно наказуемыми по уголовному закону Российской Федерации и законам иностранного государства, направившего запрос о выдаче лица.
Выдача лица не допускается, если деяние, послужившее основанием для запроса иностранного государства о выдаче, в соответствии с уголовным законодательством Российской Федерации не является преступлением.
Для определения размера всех подлежащих уплате организацией сумм налогов, сборов, страховых взносов стороной защиты были направлены запросы в компетентные органы Республики Беларусь.
Согласно ответам из налоговой инспекции, организации социальной защиты населения, государственной страховой компании, вменяемая сумма ущерба была менее 25%.
Спорным моментом был учет подлежащих уплате сумм страховых взносов, которые увеличивали общий размер подлежащих уплате сумм налогов, сборов, страховых взносов и сумм государственных пособий, уплаченных работникам за счет средств нанимателя.
Необходимость учета страховых взносов обосновывалась Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июля 2019 г. № 27-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 199 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Д.Н. Алганова», суть которого применительно к данному делу сводилась к необходимости учитывать страховые взносы, если это вело к улучшению положения обвиняемого по уголовному делу.
Относительно необходимости учитывать государственные пособия, выплаченные за счет нанимателя работникам, сторона защиты ссылалась на полученные разъяснения органа социальной защиты населения Республики Беларусь, из которых следовало, что задолженности по начисленной сумме страховых взносов не имеется.
Кроме того, как и при рассмотрении дел по продлению срока содержания под стражей, указывалось на разные правовые основания и суммы ущерба в постановлении об объявлении в розыск и в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого по делу.
Обращалось внимание суда на то, что обвиняемый никогда не был связан трудовыми отношениями с организацией, уклонение от уплаты которой послужило основанием для принятия решения о выдаче его правоохранительным органам Республики Беларусь.
Данное обстоятельство подтверждается информацией о содержании индивидуального лицевого счета в качестве застрахованного лица, полученного на территории Республики Беларусь.
Еще одним обстоятельством, на которое ссылалась сторона защиты, было обжалование отказа Басманного районного суда г. Москвы гражданину Республики Беларусь Т. в предоставлении статуса беженца.
Несмотря на все приведенные в ходе судебного следствия доводы, приобщенные к материалам дела документы, судья Московского городского суда вынес постановление об отказе в удовлетворении требований о признании решения о выдаче гражданина Республики Беларусь необоснованным и о его отмене, а также об отказе в отмене меры пресечения в виде заключения под стражу.
На данное решение была подана апелляционная жалоба.
За время подготовки и подачи апелляционной жалобы, подготовки протокола судебного заседания, рассмотрения судом замечаний на данный протокол произошли изменения в Уголовном кодексе Российской Федерации.
Согласно п. 4 ст. 1 Федерального закона от 1 апреля 2020 г. № 73-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 28.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», п. 1 примечаний к ст. 199 изложен в следующей редакции:
- Крупным размером в настоящей статье признается сумма налогов, сборов, страховых взносов, превышающая за период в пределах трех финансовых лет подряд пятнадцать миллионов рублей, а особо крупным размером — сумма, превышающая за период в пределах трех финансовых лет подряд сорок пять миллионов рублей.
В соответствии с ч. 1 ст. 10 Уголовного кодекса Российской Федерации уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу.
После вступления в законную силу данных изменений была направлена дополнительная апелляционная жалоба в Первый апелляционный суд общей юрисдикции.
Кроме того, были направлены заявления в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, Прокуратуру г. Москвы, Гагаринскую межрайонную прокуратуру в связи с вышеуказанными изменениями в уголовном законе Российской Федерации.
В результате рассмотрения заявления в Генеральной прокуратуре заместитель Генерального прокурора Российской Федерации отменил решение о выдаче гражданина Т. по запросу компетентного органа Республики Беларусь.
До рассмотрения дела в апелляционной инстанции обвиняемый был освобожден из СИЗО-4 УФСИН России по г. Москве.
Мера пресечения была отменена постановлением Гагаринской межрайонной прокуратуры.
В суде апелляционной инстанции жалоба была отозвана, дело было прекращено.
На основании одного дела по экстрадиции нельзя сделать какие-либо общие выводы относительно универсальной тактики защиты по делам данной категории.
В то же время можно отметить отдельные моменты, которые могут увеличить шансы на успешную защиту обвиняемых.
Так, при рассмотрении дела в суде первой инстанции нелишним будет подкреплять свою позицию официальными документами органов государственной власти Республики Беларусь.
В рассматриваемом деле основными документами стали справки и заключения из налоговой инспекции, организации социальной защиты населения, государственной страховой компании.
С высокой долей вероятности можно утверждать, что в случае заявления ходатайства в ходе судебного разбирательства об истребовании таких документов данные действия были бы расценены как попытка затянуть рассмотрение дела.
Стоит также отметить, что в случае необходимости получить сведения из иностранного государства могут возникнуть сложности с исполнением запросов судов Российской Федерации, обусловленные как необходимостью применения норм международного права, так и ограниченными сроками рассмотрения данной категории дел.
Так, согласно ч. 4 ст. 463 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, проверка законности и обоснованности решения о выдаче лица производится в течение одного месяца со дня поступления жалобы в суд судьей единолично в открытом судебном заседании.
Описываемое в статье дело об экстрадиции Т. рассматривалось в суде два с половиной месяца ввиду того, что все документы, представленные суду, перепроверялись посредством направления запросов в органы, предоставившие сведения через прокуратуру Российской Федерации и прокуратуру Республики Беларусь.
В данном случае это было скорее исключение, чем сложившаяся практика рассмотрения данной категории дел.
В целом системная работа с делом об экстрадиции, которая выразилась в определении стратегии защиты с позиций не только критической оценки материалов экстрадиционной проверки, представленных органами прокуратуры, но и в сборе сведений и документов, начиная от избрания и продления меры пресечения, позволила выстроить эффективную защиту по делу как с точки зрения международных стандартов, действующего российского и белорусского законодательства, судебной практики, так и интересов доверителя.