Главный каллиграфутурист планеты и лауреат премии «ТОП50. Самые знаменитые люди Петербурга» — 2026 в номинации «Мода» Покрас Лампас (в анамнезе мегаросписи фасадов Dover Street Market и Fendi) переизобрел Pokras Lampas brand (от дропов — к кастому, от стритвира — к коллекционным айтемам), освоил арт + фэшн-перформансы (выступает то японским демоном, то техновитязем) и практикует метатайнопись. И теперь его незримое (без УФ-фонарика) искусство водится повсюду: от секретных арок Васильевского острова до поверхностей сумок Chrome Hearts. Выяснили, как Лампас вышел из эры криптопанка, а теперь на наших глазах выводит невидимыми чернилами главные слова.
Покрас Лампас сфотографирован на живописном побережье Сестрорецка, где каллиграфутурист эпически отметил японский праздник наступления весны Сэцубун. Провел обряд очищения от злых духов в магическом огненном круге вокруг ольхи, а затем разбросал плодородные бобы по песчаным барханам Ермоловского пляжа.
Кастом против перепроизводства
Как устроен бренд POKRAS LAMPAS®? Вижу все: от расписных Birkin до костюмов для арт-перформансов?
У меня в Петербурге четыре мастерские, и каждое пространство решает ту или иную задачу. В прошлом году, в день перерождения бренда, я понял: нужна отдельная мастерская под фэшн. И через месяц уже делал ремонт в новом пространстве. Это арт-студия и мини-ателье. У нас две швейные машинки, большой стол для съемок и для раскроя, куда можно приглашать дизайнеров, конструкторов, любых кастомайзеров-творцов. Место встречи и архив работ, небольшой склад: жаккардовые бирочки, пэчворк для нашивок, ткани, старые вещи на апсайкл. То есть, по сути, свой маленький Сент-Мартинс. И таким образом родилась философия антиперепроизводства: мы отказались от практики больших дропов, тебе надо его обязательно продать, надо всех завалить рекламой, попросить репостнуть. Мы ушли в сторону кастома, очень лимитированных вещей, которые иногда даже нельзя купить, но можно, например, получить в подарок.
Как получить подарок от Покраса Лампаса? Написать граффити-письмо Деду Морозу?
У нас разные бывают приколы. Например, есть пул коллекционеров, которые собирают мое искусство. Если кто-то приобретает полотно, ему приезжает специальная лимитированная коробка с релизами POKRAS LAMPAS®, которых нет в продаже — только для него. И все удивляются: «Как это купить?» А купить это нельзя. В этом и смысл. Вещи перестают быть объектом классической бизнес-модели и становятся частью сторителлинга. Когда ты делаешь большой проект, понимаешь, что внутри него можно добавить элементы своей айдентики через вещи и создать небольшой клуб, комьюнити.
Приведи пример вещи-сторителлера!
Вот, например, на мне сейчас футболка. Она интересная: на спине написано «Сомнение», а спереди — «Идея». Маленький копирайт: “Idea is stronger than fear” — «Идея сильнее страха». Это цитата из книги великого продюсера-философа Рика Рубина «Из ничего: искусство создавать искусство», которую я недавно проиллюстрировал. Она про искусство как состояние, про развитие внимания к тонким сигналам. Я взял оттуда страницу, элементы дизайна и встроил их в принт одежды. В итоге футболка становится частью сторителлинга книги. Потом я использую эту тему в лекции или в перформансе. Получается, что в разных местах ты оставляешь маленькие прототипы своего визуального языка, и они начинают жить сами по себе.
Есть еще один интересный момент. Для этих футболок мы нашли архивные бирки 2017 года — из самых первых коллекций моего прошлого бренда. Я нашел около пятидесяти таких бирок, и мы пришили их к новым вещам. Получился красивый жест: идея проходит через сомнение и перерождается в новый продукт.
Наверное, так сейчас и выглядит мой бренд: необычные артефакты без привязки к классическим дропам. Это более честная модель: что-то делается в мастерской, что-то под конкретные проекты, что-то выходит онлайн, что-то — в формате поп-апа или коллаборации. Такой свободный творческий поток.
Фиксирую твой цветочный период: наблюдаем флористические мотивы в твоих иллюстрациях к книге Рика Рубина, а манифест твоей совместки с брендом Maneken звучит как “Always ready for more flowers”. Что в тебе проросло и распустилось?
На самом деле цветочный период у меня давно. Просто многое не публиковалось. Когда мы начали коллаборацию с брендом стритвира Maneken, мне показалось, что цветы хорошо совпадут с их эстетикой. У них легкий, добрый визуальный язык.Я хотел поработать с цветами на одежде, но не как с классическим паттерном: мне хотелось графики. Поэтому я сделал силуэты цветов через трафареты из растений. Мы использовали рисовую бумагу и краску из баллончиков. Цветы настоящие — это принципиально. Часть графики делалась тушью. Некоторые элементы пошли в коллекцию, некоторые остались экспериментами.Мы сделали бирки из специальной бумаги с семенами цветов. Ее можно посадить, и вырастут васильки. Always ready for more flowers — это состояние внутренней весны. Открытость новому. Цветы — символ творчества, жизни, первой любви, вдохновения. Эта фраза скорее про внутреннюю готовность принимать все, что приходит из жизни.
Мне предложили расписать пятнадцать Birkin
Расскажи, как это ощущается — расписать новую Hermes Birkin?
Birkin — моя особая гордость. У меня уже две расписанные сумки. Обе я сделал в Дубае. Первую — больше года назад — в рамках большой коллаборации с платежной компанией 0xProcessing. Во время перформанса я расписывал сумку, и потом ее продали на закрытом аукционе. Очень влиятельный коллекционер купил ее в подарок. Это была моя первая настоящая Birkin — аутентичная, редкая. И буквально в тот же день от коллекционера появился второй заказ.
Позже мне предложили расписать сразу пятнадцать Birkin. Я отказался.
Есть ли фэшн-каллиграфутуризм после Birkin?
Сейчас ко мне начали приходить на кастом сумки Chrome Hearts. Например, огромная мужская модель с двойным дном, сама по себе невероятная вещь. Когда мы ее закастомили, она привлекла огромное внимание. Я чувствую, что эта эстетика хорошо со мной совпадает.
Сейчас началась интересная волна: я кастомизирую вещи брендов, которые сам люблю. Например, Diesel. Мне нравится, как бренд работает последние пару лет. Или Rick Owens. Иногда просит клиент, а иногда я сам покупаю вещь и, если появляется настроение, делаю кастом. В продажу она может попасть только через год, когда появится подходящий контекст.
А есть у бренда POKRAS LAMPAS® вещи, созданные самостоятельно — с нуля?
Сейчас мы делаем кимоно. Когда мы выступали на Новой сцене Александринки с перформансом, в котором я рисовал под музыку — в сопровождении оркестра с завязанными глазами, часть музыкантов уже были в моих вещах. Это супервещь из черного денима с внешними необработанными швами. Мы экспериментируем с расстоянием от шва до нитей. В одном образце отступ был несколько миллиметров — драпировка получилась неидеальной. В другом сделали около сантиметра — получилось гораздо лучше. Люблю хороший деним за то, что он красиво стареет. На мероприятия люди иногда приходят в моих старых вещах — из коллаборации с ДЛТ 2018–2019 годов. Интересно наблюдать, как деним стареет.
Даже когда я работаю с брендами над коллаборациями, я не просто предлагаю принт. Я прихожу с пониманием лекал, конструкции, модификаций. Сейчас у меня готовится большая коллаборация на 2027 год с крупным российским брендом. К сожалению, ничего рассказать не могу — жесткий NDA.
Ты в стритвире почти десять лет — как создатель и как потребитель. Можешь сформулировать, как он изменился? Как протекает стрит-эволюция?
Китай решает: уровень качества одежды очень сильно вырос. Я не про высокий люкс, а именно про стритвир, а также средний и базовый сегменты. Если сравнить вещи десятилетней давности, произведенные в Китае, с сегодняшними, разница огромная. Недавно мне пришла посылка от .solutions. Я очень люблю то, что делает Глеб Костин. Иногда даже думаю: зачем производить свои вещи в этом сегменте, если есть люди, которые делают это идеально?
Ребята производят в Китае. Мне пришли его штаны — все сделано безупречно. Каждая кнопка брендирована, отличный фит. А внутри карманов напечатан текст: он попросил ChatGPT прожарить его же штаны и перенес этот текст на подкладку. Получилось иронично и очень круто.
Я смотрю на такие вещи и понимаю: есть люди, которые любят создавать одежду. А художники часто любят другие процессы — перформансы, эксперименты. Поэтому совмещать арт и моду сложно. Обычно человек выбирает одно из двух.
Но ты в обоих мирах как дома!
Думаю, это из-за граффити-бэкграунда. Граффити второй волны — нулевых и десятых — очень похоже на первую волну 1980–1990‑х в США. Тогда художники вроде Жан-Мишеля Баскии и Кита Харинга активно работали с кастомизацией и переносили свой арт на любые объекты.
Позже появились художники вроде Даниэля Аршама, Kaws, Такаси Мураками — они вывели арт в пространство моды, но сохранили авторскую идентичность.
Например, коллаборация Uniqlo и Kaws — мегакрутой пуш. Художник получает огромную аудиторию, бренд — сильный культурный импульс. При этом продукт остается доступным и качественным.
В России таких возможностей меньше. Поэтому логичнее делать маленькие тиражи, но более редкие и аутентичные вещи.
Ты в POKRAS LAMPAS® работаешь с фэшн-медиумами без ограничений: от стритвира до сумок Hermes. Как сформулировать твой сегмент?
Для меня художник — это мультидисциплинарный автор. Он не ограничивает себя медиумом. Например, делать стритвир в 2016–2019 годах означало идти по следам Вирджила Абло, Демны Гвасалии и ломать рамки привычного. Тогда даже не было понятия oversize-футболки в массмаркет-сегменте. Со временем это стало общим местом. Прошло два года — и весь стритвир уже ориентируется на Balenciaga, Off-White, Vetements.
Молодые бренды часто ярко стартуют первой коллекцией. На второй от них ждут большего. На третьей либо выгорает команда, либо экономика. Но это естественная ротация стрит-культуры — такая жизнь.
Я считаю: если хочется классную базовую одежду без логотипов — лучше купить ее у брендов, которые этим профессионально занимаются. А если ты хочешь вещи со своим искусством, не нужно делать пятьсот экземпляров. Сделай пятьдесят. Пусть это будет редкий объект для своей аудитории. Да, на этом не заработаешь огромных денег. Но появится лояльное сообщество людей, которым это действительно важно.
Проще открыть точку с шавермой и реализовывать креатив там
Так как ты не только каллиграф, но и футурист, давай опишем будущее стритвира и моды в целом.
Визуальный язык меняется каждые 5–10 лет. Сейчас все еще на пике авангардный фэшн, Япония, даркуха, Рик Оуэнс, ERD. Все это — одна линия дизайна и один тренд. Внутри него есть разные уровни сложности и понимания артизанальности. Кто-то любит Comme des Garçons, кто-то Rick Owens, кто-то Junya Watanabe, ERD или Julius. Дальше появляются бренды дешевле, которые работают в том же сегменте. Байеры закупают их, миксуют, и формируется целая экосистема.
Если взять период примерно с 2010 по 2015 год, то тогда тоже была новая волна популярности Margiela, очень вырос Rick Owens, активно развивался японский дизайн. Появилась эстетика черной одежды без брендинга, но с необычными материалами и ремесленным подходом. Были популярны артизан-концептуалист Carol Christian Poell с его тающими подошвами и окрашенной кровью кожей и похожие дизайнеры. Затем это временно перестало быть модным.
Как ты думаешь — почему?
На смену пришла яркая логомания — агрессивная, заметная. Появились новые крупные бренды, открытые на волне успеха или заново переосмысленные. В эту волну вошли субкультуры: диджеинг, рэп, хип-хоп, граффити, скейтбординг. Взлетели бренды вроде Supreme и Palace. В искусстве на этих трендах сильно вырос Kaws. На уровень выше — фигура Virgil Abloh. Очевидно рядом стояли Off-White, Heron Preston, A-Cold-Wall* и более коммерческие вариации похожей эстетики. Появилось множество вариаций внутри одного поля.
Все начали активно сотрудничать друг с другом и заявлять о себе. Параллельно происходил мощный рост новой волны рэп-музыкантов: A$AP Rocky, Tyler, The Creator. Из наших мощно вырос Gosha Rubchinsky. Он получил огромную популярность именно в этот период. Например, A$AP Rocky выступал на концерте в его худи с надписью: «Спаси и сохрани». А сам Гоша выходил в знаменитой футболке DHL на показе Vetements.
Футболка DHL — уже фэшн-древность, а что сейчас?
Сейчас ситуация снова изменилась. Последние два-три года наблюдается тренд на отсутствие логотипов. Причина — кризис в индустрии моды. Его видно по массовым перестановкам креативных директоров.
Поэтому люди начали искать винтаж. И оказалось, что многие сумки, которые сейчас показывают на подиумах, уже выпускались в 1980‑е, 1990‑е, нулевые. Их можно найти в отличном качестве, из настоящей кожи, с хорошей фурнитурой и дешевле, чем в бутике.
Поэтому снова вернулся интерес к эстетике Rick Owens и дарк-стилю. Поэтому сегодня отсутствие логотипа считается признаком хорошего вкуса. Не потому, что логотипы исчезли, а потому, что люди научились одеваться без них. Например, лет 10–15 назад обувь Maison Margiela с носком-таби все еще могла вызывать шок. Сейчас люди спокойно реагируют («Табииии, круто»). Отчасти благодаря популярности бренда в соцсетях, где в формате коротких роликов рассказывают об истории бренда и необычных айтемах.
Always ready for more flowers — это состояние внутренней весны
И чем сердце успокоится?
Отсюда возникает новая стратегия для брендов. Либо идти в сторону радикального самовыражения и провокации — например, как делает KidSuper, где каждая коллекция — это художественное заявление.
Либо работать через перформативность показов — как делают Diesel и другие экспериментальные бренды, ориентированные на зумеров. В результате бренд сегодня должен быть либо очень нишевым, либо обладать огромными ресурсами.
Последние три-четыре года показывают, что многие сильные и устоявшиеся бренды переживают период выгорания и переосмысления. Это нормальный цикл. Чтобы придумать новое, нужно сначала немного разочароваться в старом. Старое от этого не становится хуже, но появляется импульс для новых идей.
При этом новое часто рождается для другой аудитории — для двадцатилетних. У них свой визуальный язык. Если ты старше на одно-два поколения, его сложно сразу считать, пока не погрузишься в эту экосистему. Недавно я был в Шанхае и заходил в пространство Haus Nowhere. Там есть пространства сразу нескольких брендов одной команды: Gentle Monster, Tamburins и ATiiSSU. Tamburins — их бренд парфюмерии. Gentle Monster — известные очки. ATiiSSU — бренд головных уборов, который они жестко раскатали. Все это находится в одном огромном здании. Ты смотришь на это и понимаешь, насколько это современно, модно и при этом доступно по цене. Это не вещи за сто тысяч, а относительно демократичные продукты, но при этом визуально они выглядят очень мощно.
Если бренд остается средним, его просто вытесняет массмаркет. Сегодня массмаркет может производить вещи очень хорошего качества по низкой цене. С этим сегментом конкурировать почти невозможно. Иногда проще открыть точку с шавермой и реализовывать креатив там.
Субличности Лампаса: японский демон VS техновитязь
Давай обсудим, где свой креатив будешь реализовывать ты! После перформансов в Русском музее и на Новой сцене Александринки нам нужна Покрас-афиша!
Скоро я выйду на улицы в маске японского демона и буду писать каллиграфию на свитках. Это отсылка к японскому ритуалу изгнания негативных эмоций.
Для меня перформанс — очень сильный медиум. Мой любимый — из моды: момент из показа Александра Маккуина 1999 года, где два робота расписывают платье Шалом Харлоу. Это невероятно. Меня поразило, насколько это одновременно красиво и лаконично. Само взаимодействие сцены, публики, движения — все это очень сильная культура перформанса. Плюс традиция японской и китайской каллиграфии. Там письмо изначально перформативное: огромные свитки, живое действие перед публикой.
Мне очень интересно работать с масками, костюмами и телесностью — соединять моду, танец и перформанс. Сейчас меня больше интересует одежда как часть искусства. Например, вещи могут быть созданы для перформанса и не продаваться. А после перформанса вещи и ткани будут храниться как артефакты и позже будут показаны на выставке — вместе с видеодокументацией. Иногда из этого может возникнуть небольшой коллекционный дроп. Так появляется необычный формат взаимодействия — между кастомом, перформансом и объектом искусства.
Телесность, перформанс и даже маски — довольно резкий разворот от диджитала, NFT и крипты. Было: криптопанк. Стало: в присутствии художника!
Слушай, у меня все происходит периодами. В 2018 году был период крыш — монументальные огромные работы. 2020 год — ковид, пересборка в сторону коллабораций, социальных сетей, огромного количества контента. 2022–2024 годы — история с диджитал-артом: цифровые коллекционеры, внутренняя разработка в мастерской, 3D-печать.
С 2020 по 2023 год диджитал воспринимался как новый большой тренд. У этого искусства внезапно появилась огромная аудитория. Площадки начали поддерживать эту историю, появилась монетизация через NFT и новые рынки. Музыканты начали выпускать клипы с диджитал-графикой, крупные спортивные и фэшн-бренды делали рекламные кампании с цифровыми художниками. Появились цифровые аутфиты, коллаборации между художниками и дизайнерами. А потом пришел искусственный интеллект и резко снизил стоимость диджитал-контента. Теперь это можно повторить или сгенерировать за секунды. У многих художников нет времени на маркетинг — они тратят его на развитие навыков. А кто-то приходит, понимает, как это продавать, генерирует похожие изображения, упаковывает их — и для аудитории это просто продукт.
В 2025‑м я уже чувствовал, что мне становится тесно в рамках диджитала. При этом еще не было ощущения, что я готов делать перформанс — к этому нельзя прийти мгновенно. Нужно тестировать внутренние процессы.
При этом ты выходишь в офлайн, но в маске. То ты техновитязь в шанхайском метро, то японский демон на Васильевском острове!
Я хочу еще больше работать с масками. Это что-то между тем, как Канье выступал в масках Maison Margiela, и тем, что он делал позже в Yeezy. Мы делаем маски для перформансов. Например, в Шанхае я спускался в метро в маске-кольчуге и рисовал эскизы прямо на полу вагона.
Я буду продолжать рисовать в метро. Я реально уверен, что это будет классный экспириенс, живое взаимодействие. Помнишь, комик-словесник и латентный чародей Куруч одно время делал истории с монологами в метро и на улицах, когда люди реакцию кидают? В подземке — жизнь.
УФ-тайнопись: что написано невидимыми чернилами?
Расскажи про УФ-тайнопись! Когда куртка как куртка, холст как холст и даже стена как стена, но стóит на них посветить УФ-фонариком — и картина радикально меняется: проступает каллиграфический текст, написанный УФ-краской — практически вслепую! Просто молочные чернила 2.0!
Если коротко — был 2024 год. Возникла мысль попробовать взаимодействовать с городом как с игровой средой — как с уровнем в компьютерной игре. И тогда я вспомнил, что у меня с 2018 года случайно лежит около десяти-пятнадцати килограммов ультрафиолетового пигмента. Мы попробовали рисовать им на улице. Первый же рилс набрал около полумиллиона просмотров. Реакция была очень сильная.
Потом я начал писать просто слова, которые мне нравятся. Многие из этих работ специально не выложены. Те адреса, которые я публиковал, быстро закрасили. А те, которые я не показывал, до сих пор существуют. Есть, например, слово «культура». Очень красивая работа. Рядом с Василеостровским рынком. Через арку во двор.
Расчехляем фонарики! Где еще посветить?
У меня есть работа в Токио. Мы нашли заброшенный дом, пробрались туда и сделали ультрафиолетовую работу. У этих проектов постепенно появляется собственный лор.
Например, есть новая серия холстов с ультрафиолетом: графика углем на бумаге и сложный слой ультрафиолетовой каллиграфии. Еще принты, которые были в Русском музее на выставке «Весть». Там часть информации видна сразу, а часть проявляется только под ультрафиолетом — как дополнительный слой смысла.
Есть несколько кастомов — сумка Chrome Hearts с невидимой надписью hearts и полностью расписанная ультрафиолетовой краской куртка.
И это очень интересное ощущение для художника. Ты пишешь как будто водой. Люди ничего не видят, для них это абсолютная тайна. Буду использовать это в перформансах.
Давай поиграем в Рика Рубина? Раз ты взялся рисовать в его книге, значит, это не чужой тебе автор.
Давай! В Рубина с кайфом.
Рик говорит: творчество — это состояние внимания и присутствия. У тебя есть ритуалы или практики, которые помогают тебе войти в это состояние внимания и присутствия?
Смотри, как у меня устроено. Я научился фокусировать мысль на деталях и на своеобразной деконструкции информации — разбирать то, что получаешь, и находить в этом новые оттенки смысла и новые уровни глубины.
Например, можно взять любой бытовой ритуал: вкус, музыка, что-то повседневное. В какой-то момент меня по-настоящему заинтересовал кофе — это было еще до идеи открывать кофейню на Гороховой улице (спойлер: скоро открою!). Просто внутренний интерес. И когда я начал разбираться, открыл огромное количество деталей: как работает обжарка, как влияет регион происхождения зерна, как устроена культура спешлти-кофе, почему его не обязательно смешивать с молоком или сахаром, как правильно работать с температурой.
Проходит полтора-два года — и у меня полностью меняется вся кофейная атрибутика на кухне. Когда начинаешь разбираться, понимаешь, что помол важен для правильной экстракции вкуса. Температура тоже имеет значение. У чайника появляется термометр, тонкий носик. Сам процесс превращается в ритуал. Время приготовления увеличивается всего на полторы минуты, но ты пьешь действительно хороший кофе и начинаешь понимать, где кофе готовят плохо, а где хорошо. Как только начинаешь видеть эти грани, жизнь становится намного интереснее. Раньше ты воспринимал многие вещи как рутину, а теперь начинаешь чувствовать в них глубину. И лучше запоминаешь происходящее.
Это влияет даже на ощущение времени. Есть теория, что человек, который обращает внимание на детали, живет субъективно дольше, потому что время для него течет медленнее. Если все делать на автомате, дни сливаются: проходит месяц, и ты не помнишь, что происходило. А когда фиксируешь детали, календарь становится насыщенным: в январе ты пробовал одно, сделал другое, нарисовал третье, записал какие-то мысли.
Быт в итоге влияет и на работу, и на искусство. Увидев, как работает внимание к деталям в кофе, ты начинаешь применять тот же принцип в искусстве.
А ты обращаешь этот принцип фокуса и деконструкции информации вовнутрь?
Да, поэтому я знаю себя как инструмент: струну можно перетянуть, можно недотянуть. Но если настроить правильно, получится красивая комбинация.
Пример: я делаю зарисовки с натуры. Есть мастерская на Петроградской с натурщиками и натурщицами. Приходят сильные художники, делают быстрые зарисовки: поза меняется каждые 30 секунд или минуту, и нужно мгновенно поймать форму. Я заметил, что состояние тела влияет на письмо. Когда ты трезвый и без кофеина — один тип линии. После кофе — другой. После вина — третий. Это связано с тем, как расслабляются мышцы.
Есть ощущение, что ты входишь в резонанс с материалом? С бумагой, с кистью?
Да, абсолютно. Без этого я даже не начну работать. Если чувствую, что нет совпадения, могу просто остановиться. Это резонанс не только с материалом, но и с собственным состоянием. Иногда я смотрю на эскиз и понимаю: здесь важна даже не форма, а, например, то, как тушь разлетелась по бумаге. Это результат огромного ресерча: китайские туши, японские туши, разные типы бумаги, кистей.
Одно движение кистью — и брызги ложатся либо идеально, либо нет. И от этого зависит дальнейшая работа. В каллиграфии это критично.
Получается, тушь — соавтор?
Скорее продолжение материала, которому ты доверяешь. Ты не борешься с ним, а работаешь в резонансе. Если внутри есть сомнение, лучше искать другой сценарий.
Каллиграфия для меня — не граница, а скорее инструмент
Вернемся к нашему Рубину. Рик говорит, что художник — скорее проводник, чем автор. Он просто настраивается на частоту идей, которые уже существуют. Есть ли у тебя ощущение, что мыслеформы, которые ты создаешь, просто проходят через тебя?
Он очень точно это формулирует. Он мыслит как философ, но художнику иногда полезно не доводить себя до полного анализа. Если слишком много думать, можно потерять сам процесс.
Есть классическая идея: делай то, что чувствуешь, а история потом все объяснит. Появятся люди, которые систематизируют, опишут, почему это произошло именно так.
Когда ты создаешь, ты просто находишься в потоке. В творчестве много случайности, которая на самом деле не случайна. Иногда художники снимают себя на видео именно потому, что потом трудно объяснить, как работа появилась.
Ты работаешь с языком. Для тебя язык — это форма или знак?
И то и другое. Каллиграфия для меня — не граница, а скорее инструмент. Через нее можно соединять разные области: танец, моду, дизайн, искусство, философию, музыку, перформанс. Это просто оптика, через которую ты смотришь на мир.
Если бы можно было написать только одно слово?
Я бы написал четыре. Первое — «любовь». И love, и «любовь». Слово love идеально по пластике: L — линия, O — круг, V — две линии, E — можно сделать через круговую форму. «Любовь» — по-русски тоже очень сильное слово. Второе — «человек». Третье — «будущее». И четвертое — «культура».
«Любовь», «человек», «культура» и «будущее» — для меня ключевые слова.
Сейчас будет вопрос из ключевых слов. У тебя есть представление о будущем — о том, как будут выглядеть любовь, человек, культура?
Несколько лет назад я бы ответил уверенно. Тогда я смотрел на мир более наивно. Хочется верить, что мир будет двигаться к гармонии, а не к конфликту. К объединению ресурсов и людей. Но сказать, что я в этом уверен, я не могу.Поэтому для себя я поставил задачу: не делать ничего, что будет отдалять меня и мои проекты от этих понятий — любви, человека, культуры, будущего. Мир — очень хрупкий. И именно поэтому нужно искать новые способы соединять людей. Мой инструмент — искусство.
Текст: Юлия Машнич
Фото: Василий Швецов
Продюсер: Екатерина Кузнецова
Визаж и волосы: Мария Швец
Свет: Равиль Исламов, Павел Знаменский Octa Light
Ретушь: Анастасия Суворова
Ассистент продюсера: Алена Чиркова
Благодарим загородный клуб «Скандинавия» за помощь в проведении съемки