Новые тенденции в ии-сочинительстве

Тенденции

Старые проверенные тенденции в ИИ-литературе понемногу уходят, на смену им приходят другие.

Помните, как раньше было красиво – с описанием природы, погоды и места действия?

Метель в Тайшете — это не романтичный снежок, это злая колючая взвесь, которая забивается под шарф и режет глаза.

В Выксе вечерело. Заводские трубы выплевывали в небо розоватый дым, а со стороны озера тянуло настоящей, живой весной — сыростью и надеждой.

В Новочеркасске сегодня снова замерзала каша под ногами — та самая февральская дрянь, которая пропитывает обувь насквозь за пять минут.

Екатеринбург за окном задыхался в пыли, хотя был всего лишь полдень.

За окном Тюмень жила своей ночной жизнью: огни нефтезавода на горизонте окрашивали небо в тревожный оранжевый цвет.

А теперь алгоритмы решили, что надо меньше таких красивостей, города вообще указывать не стоит, а больше надо тяжелой грубой конкретики, придающей жизненность и правдивость выдуманным текстовкам.

Я приготовила макароны и пожарила куриные бёдра, которые взяла по двести пятьдесят рублей за килограмм.

Через два дня я впервые решилась дойти до маленького продуктового магазина на углу нашего дома. Ноги слушались лучше, но одышка всё ещё накрывала у кассы. Я стояла, разглядывая ценники: батон — сорок пять рублей, молоко по акции — восемьдесят два, десяток яиц — сто тридцать

— Опять сыр дорогой взяла, — запричитала она, качая головой. — Почти восемьсот рублей за килограмм.

— Девяносто рублей за пачку теперь обычный липтон, — ответила я тихо.

Я посмотрела на экран компьютера. Самый простой парацетамол стоил тридцать рублей, но ей нужен был эналаприл.— Возьмите вот этот, за восемьдесят пять, — я достала бело-синюю коробку. — Он мягче действует

Деньги таяли на глазах: продукты в Пятёрочке подорожали.

Я тебе звонил, хотел сказать, чтобы ты хлеба взяла белого в Пятёрочке по тридцать пять рублей. Дома ни куска.

Она вытащила из пакета пачку недорогого печенья за eighty рублей и положила на клеёнку.

Незнайки

Если долго и регулярно читать эту ИИ-литературу, то можно легко написать продолжение про Незнайку. Тупого и бесстрашного Незнайку. Тупой он от того, что ничего, как ему и положено, не знает.

• Из окна пахло мокрой травой и свежестью — той самой, которая бывает только после сильной, затяжной грозы. Я не знала, как буду жить дальше, как возвращать резервы бизнеса и чем заполнять эти огромные триста квадратных метров.
• Я не знала, что будет дальше с моим браком, как я буду одна оплачивать эту большую квартиру и что скажу общим знакомым. Наверное, впереди меня ждали суды, разделы каких-то мелких бытовых вещей и долгие неприятные разговоры через адвокатов. Но это будущее впервые не вызывало у меня страха
• Я не знаю, что будет дальше. Впереди развод, суды по разделу общего счёта, куда Вадим успел набрать мелких кредитов, долгие разговоры со свекровью, которая наверняка попытается меня разжалобить.
• Я не знала, что будет дальше с нашим браком. Сможет ли Илья жить без её подсказок, смогу ли я забыть эти пять лет покорного молчания. Юридическая победа не сделала стены дома ровнее, а воздух — слаще.

А бесстрашный Незнайка просто потому, что его ничего не пугает. Тупость и бесстрашие – вот главные черты нашего нового ИИ-героя женского пола.

• Впереди был развод, раздел совместно нажитого имущества — старенькой Лады Гранты и бытовой техники, долгие визиты в МФЦ и судебные заседания. Я не знала, что будет дальше. И это впервые в жизни меня не пугало.
• Впереди был туманный вечер, пустая комната номера и полная неизвестность. Я не знала, как буду обустраивать новую квартиру, как пойдет развод и что скажет сын. Но это новое чувство — отсутствие страха и вины — впервые в жизни меня не пугало.
• Я абсолютно не знала, что будет дальше — как пойдёт бракоразводный процесс, как делить мелкое имущество и где искать новые точки опоры. И это впервые в жизни меня не пугало.
• Я не знала, что будет дальше. Как я буду одна платить за коммуналку, как пройдут суды по разводу, что скажет Елена Сергеевна. И это впервые в жизни меня совершенно не пугало.
• Я положила покупку в сумку и пошла к остановке. Впервые за долгое время я не знала, что будет дальше с моей семьей, кредитами и квартирой. И это впервые меня совершенно не пугало.
• Я совершенно не представляла, что буду делать сегодня вечером в своей опустевшей двухкомнатной квартире, как мы будем делить купленную в браке машину и что я скажу коллегам на работе. И это полное отсутствие планов впервые в жизни меня совершенно не пугало.
• Я не знала, что будет дальше. Будет суд с его кредиторами, будут долгие разговоры, будет развод — тяжёлый, нудный, со сбором бумаг. Жизнь впереди не казалась мне лёгкой или радостной. Но, глядя на сухие ветки старых яблонь, я впервые поняла, что эта жизнь принадлежит только мне. И это больше не пугало.
• Я не знала, что будет дальше. Завтра нужно было снова проверять сметы, ехать на объект в область, выплачивать зарплату тридцати одному человеку, выбирать новые кресла в переговорную. Жизнь впереди казалась огромным, пустым листом ватмана, на котором ещё не проведено ни одной линии. И это полное безразличие будущего впервые в жизни меня не пугало.
• Я не знала, что будет дальше. Не знала, где возьму силы на суды, на разговоры, на то, чтобы строить жизнь заново в тридцать восемь лет. И это впервые в жизни меня не пугало.
• Я не знала, как буду жить дальше одна в большой двухкомнатной квартире, где каждая полка напоминала о пятнадцати годах чужого голоса и вечных уступок. Я не знала, сколько времени уйдет на суды и окончательное снятие его с регистрационного учета. И это впервые меня не пугало.

Талантливый писатель хорош не тем, что он постоянно придумывает что-то новое, а тем, что умеет отлично использовать придуманное однажды и проверенное неоднократно. Если система работает, то зачем что-то менять?

Мотивы

А вот и понимающая главная героиня, видящая людей-врагов насквозь и отлично понимающая тайные мотивы их действий.

• Её мотив был понятен, прост и по-своему страшен: панический, въевшийся в подкорку страх снова оказаться у разбитого корыта. И этот страх заставлял её видеть во мне врага, транжиру и паразитку, которая спит и видит, как отобрать у её мальчика последние ресурсы.
• Я слушала его и понимала его мотив. Это было просто и по-человечески понятно — обычная застарелая обида ребёнка, которого недолюбили. Но внутри меня больше ничего не отзывалось на эту боль.
• Этот его человеческий мотив — вечный, липкий страх перед мнением матери — тогда заставил меня уступить. Я пожалела его. Пожалела в ущерб собственной работе
• Он действительно хотел быть главным. Человеческий мотив — простой, понятный. Ему нужно было уважение. И я годами подыгрывала ему. Когда мы были в компании, я молчала, пока он рассказывал, как «мы» открыли вторую точку.
• Я смотрела на его лицо и понимала, что его мотив всегда был прост — он безумно боялся стать ненужным. Боялся, что моя высокая зарплата и успех сделают его ничтожным в моих глазах. И вместо того чтобы расти самому, он пытался сломать меня, сравнять со своим уровнем, загнать на кухню.

Зеркала

Ну и самое интересное – что же видит главная героиня в отражении.

Я подняла глаза и посмотрела в зеркало. На секунду мне показалось, что там стоит чужой человек. Женщина с блеклыми, растрепанными волосами, с темными кругами под глазами.. У женщины в зеркале были абсолютно пустые, стеклянные глаза. — Кто ты? — прошептала я. Голос прозвучал хрипло. Я посмотрела на свое отражение и не сразу узнала эту женщину.

Я остановилась у большого зеркала в золоченой раме, чтобы поправить прическу. Из отражения на меня смотрела уставшая женщина с потухшим взглядом, хотя макияж и дорогое платье пытались это скрыть. Я не сразу узнала себя в этой покорной фигуре, привыкшей вечно сглаживать углы и извиняться за собственный успех.

Взглянула в зеркало над раковиной. Из стекла на меня смотрела женщина с тусклыми волосами, собранными в тугой пучок, и тёмными кругами под глазами.

Я поймала свое отражение в мутном зеркале над раковиной. Серая кожа, круги под глазами. Кто эта женщина? Я не узнавала себя.

• Я подошла к засиженному мухами зеркалу над треснувшим умывальником. На меня смотрела женщина с серым лицом, растрепанными волосами из-под вязаной шапки и темными кругами под глазами. Я не узнала себя. Эта покорная, сутулая фигура не имела ничего общего с той Ниной, которая когда-то с отличием окончила институт.
• Из зеркала на меня глядело чужое лицо. Бледное, с наспех нанесенной помадой, которую я обычно не использовала, с волосами, собранными в тугой, правильный пучок по настоянию Ильи. Это была не Кристина Белецкая, которая могла провести ночь на склоне под шквальным ветром, проверяя датчики. Это была какая-то покорная, притихшая тень, созданная специально для того, чтобы Илье было удобно вести ее под руку рядом со своими друзьями.
• Я подошла ближе, уперлась руками в мраморный край раковины и всмотрелась в свое отражение. Я не сразу узнала себя. Дело было даже не в морщинках возле глаз или усталой складке у губ. Из зеркала на меня смотрел испуганный, затравленный человек, который разучился говорить «нет». Где та Аня, которая десять лет назад уверенно защищала диплом, которая не боялась спорить с профессорами, которая горела своей профессией? Она исчезла, растворилась в бесконечных уступках, в вечном желании угодить мужу, сгладить углы, не провоцировать скандал.
• Я повернулась обратно к зеркалу. На меня глядела уставшая женщина с потухшими глазами. Залегшие тени под глазами, сжатые губы. Я не узнала себя. Где та уверенная Лена, которая когда-то вела крупные аудиторские проверки? Её больше не было. Была лишь удобная женщина, об которую вытирали ноги.
• Я подошла ближе и посмотрела на своё отражение. Из темноты на меня глядела бледная женщина с тусклыми волосами, собранными в тугой, неаккуратный пучок. На переносице осталась красная вмятина от очков, глаза казались маленькими и какими-то забитыми. Я не сразу узнала себя в этом зеркале. Где та девчонка, которая на третьем курсе института могла за ночь перевести сорок страниц сложнейшего технического текста и утром идти на лекции с сияющим лицом
• Вечером я зашла в ванную. Включила воду, чтобы не было слышно в комнате. Посмотрела в зеркало. Из стекла на меня глядела уставшая женщина с тёмными кругами под глазами. Волосы собраны в небрежный пучок, на щеке — след от дужки защитных очков, которые я не снимала двенадцать часов на финальной сборке блока коммутации. Я не сразу узнала себя. Где та гордая девчонка, которая защищала проект перед академиками? Во что я превратилась, пытаясь быть удобной для Вадима, для его вечно страдающей сестры, для их семейного покоя?

Читаешь такое и прямо слезы на глаза наворачиваются... звенит и звенит в голове этот старый мотив "ну где же вы девчонки, девчонки, девчонки, короткие юбчонки, емана, юбчонки..."

Иностранщина и новизна

Ну и напоследок, опять выдадим немножко импортного языкознания.

• — Разница огромная, Лидия Васильевна! — громко и чётко отчеканила я, прижав ладонь к холодному leather чехлу рулетки.
• — Мам... Ты чего? — его голос сорвался на шепот. — Какие сорок baskets... какие сорок пять тысяч?
• Свекровь грузно села на стул, тот самый, на котором обычно сидела моя дочь Кира. Она вытащила из пакета пачку недорогого печенья за eighty рублей и положила на клеёнку.

И еще парочка нового в языкознании – слова и выражения

• — Ой, не говори, сглажил кто-то её гнездышко! Пришло тут извещение из администрации.
• — Уехал твой Игорь, — Римма Семёновна всплеснула руками. — В полседьмого убежал. Мужик лица на себе не исцеловал, мешки под глазами серые. Весь извёлся, пока ты по больницам лежала

Чего только не узнаешь, читая такие замечательные произведения?!