Еще недавно филлеры кололи почти по инерции — губы, скулы, подбородок. Сейчас все чаще делают наоборот: убирают лишнее. Почему маятник качнулся обратно? Отвечает косметолог.
Еще года три-четыре назад запись на увеличение губ была за месяц, а скулы наращивали как на стройке: этаж за этажом, шприц за шприцем. Гиалуроновая кислота казалась палочкой-выручалочкой. Забежала на обед — вышла без носогубки. Через неделю добавила в скулы. Потом еще. И никто не заметил, как пересек черту, после которой «свежее лицо» превратилось в «лицо-подушку».
Косметологи даже придумали этому термин — pillow face. Лицо без теней, без скул, без возраста - будто надутое. И самое парадоксальное в том, что мы сами себя в эту ловушку загнали.
Гиалуроновая кислота работает просто: притягивает воду. Немного — хорошо, морщины разглаживаются. Много — лицо начинает напоминать перезревший персик: одутловатое, без выраженной анатомии. Но нам все казалось, что надо добавить ещё чуть-чуть, чтобы закрепить эффект.
Год назад я зашла в инстаграм косметолога, которого считала топовым. Смотрю его портфолио — и не могу отличить одну девушку от другой. Те же скулы до ушей. Те же губы, которые теперь называют «уточками» (эвфемизм, конечно, но суть понятна). И я подумала: зачем мы платим деньги, чтобы стать клонами? Где наши лица?
В 2026-м эта гонка за объемами наконец-то пошла на спад. Причины — не только в моде, хотя и в ней тоже. Есть несколько вполне конкретных вещей, которые люди ощутили на себе.
- Первое — миграция филлера. Гиалуронка со временем не рассасывается равномерно. Она может уползти выше губ, образовать валики под глазами или сместиться в сторону. Вместо красивой скулы получаешь что-то расплывчатое, что шевелится, когда ты улыбаешься.
- Второе — гравитация. Чем больше объем, тем он тяжелее. Тяжелые скулы начинают тянуть кожу вниз. То есть мы вкололи филлер для лифтинга, а получили ускоренное обвисание. Спасибо, не надо.
- Третье — чистая усталость от одинаковости. Лицо, которое можно прочитать как клинический отчет: столько-то шприцев в скулы, столько-то в губы, столько-то в подбородок. Это перестало быть красивым. Это стало скучным.
В моем окружении сейчас почти каждая вторая прошла через растворение. Фермент гиалуронидаза — он работает как ластик. Укололи — и через пару часов избыточный объем тает. Быстро, дешево и эффективно.
Но есть нюанс. Растворение — это не менее ответственная процедура, чем сам филлер. Слишком много фермента — и может задеть собственную гиалуроновую кислоту, которая нужна коже для увлажнения. Слишком мало — эффекта не будет. Плюс у части людей аллергия. Поэтому бежать в первый попавшийся кабинет — плохая идея.
Что делают после растворения? Как правило, не бегут за новыми филлерами. Переключаются на аппаратку, биоревитализацию, мягкие пептиды. Словом, на то, что работает с качеством кожи, а не с ее объемом.
Большинство женщин после растворения впервые за несколько лет видят свое настоящее лицо, и оно им нравится.
Кажется, мы наконец-то выдохнули и перестали гнаться за ненужными кубическими сантиметрами. Самый лучший комплимент теперь не «какие губы!», а «как ты свежо выглядишь». И приятно, что ответить можно честно: «Просто выспалась и убрала лишнее».