Идея «посттравматического роста» может стать опасным мифом. Давайте честно разделим два типа кризисов.
В современной психологической культуре популярен нарратив: «Что нас не убивает, делает сильнее». Это полуправда. Как аналитический психолог и кризисный практик, я утверждаю: есть кризисы-катализаторы и кризисы-могильщики.
Характеристика
Кризис роста (развивающий)
Кризис разрушения (травматический)
Природа
Нормативный (возрастной) или экзистенциальный (выбор пути)
Сверхсильный шок (насилие, потеря, катастрофа) или хроническая непереносимая ситуация
Наличие опоры
Есть внутреннее «Я» и хотя бы один надежный другой (пусть даже терапевт)
Опора разрушена полностью. Нет ни внутренней, ни внешней безопасности
Результат без помощи
Страдание, но возможность интеграции
Фрагментация личности, ПТСР, деперсонализация, психоз, смерть
Рост
Возможен. Новые смыслы, переоценка ценностей
Рост только при длительной, квалифицированной помощи. Без нее — чистое разрушение
Приведу примеры:
- Кризис роста: увольнение с нелюбимой работы в 40 лет. Больно, страшно, но есть шанс найти себя.
- Кризис разрушения: пытки, потеря ребенка в результате насилия, длительное инцестное насилие в детстве. Такой кризис не «дарит рост». Он дарит пожизненные симптомы. Рост возможен вопреки, а не благодаря ему.
Посттравматический рост: обретение нового "Я".
Термин посттравматический рост (PTG) был введен психологами Ричардом Тедески и Лоуренсом Калхуном в 1990-х годах. Они обнаружили, что многие люди, пережившие тяжелые травмы, сообщают не только о негативных последствиях, но и о позитивных изменениях, которые произошли с ними именно благодаря пережитому страданию.
Важно подчеркнуть: посттравматический рост не означает, что травма была благом или что страдание само по себе ценно. Оно ценно только тогда, когда человек находит в себе силы превратить его в опыт, из которого можно вырасти. Рост происходит несмотря на травму, а не благодаря ей. И он не исключает боли — скорее, сосуществует с ней.
Пять основных сфер посттравматического роста:
- Изменение в восприятии себя. Человек перестает воспринимать себя как жертву. Он начинает видеть себя как выжившего, как того, кто прошел через испытание и стал сильнее. Появляется чувство собственной силы, устойчивости, доверия к себе: «Если я пережил это, я переживу все».
- Изменение в отношениях с другими. Травма часто обнажает, кто есть кто. Люди, пережившие травму, часто становятся избирательнее в отношениях, больше ценят тех, кто остался рядом, и сами становятся способны на более глубокую эмпатию и сострадание к чужой боли. Они могут стать лучшими друзьями, партнерами, помощниками.
- Новая жизненная философия. Меняется система ценностей. То, что раньше казалось важным (карьера, статус, вещи), может потерять значение. На первый план выходят простые, но глубокие вещи: жизнь, здоровье, отношения, красота природы, каждый прожитый день. Появляется благодарность за то, что есть.
- Осознание новых возможностей. Травма, разрушив старую жизнь, открывает путь к новой. Люди часто меняют профессию, начинают заниматься творчеством, находят новое призвание, часто связанное с помощью другим. Потеря работы может привести к открытию собственного дела. Болезнь может стать толчком к здоровому образу жизни.
- Духовное изменение. Это не обязательно связано с религией. Это может быть более глубокое понимание жизни и смерти, ощущение связи с чем-то большим, чем ты сам, обретение новых экзистенциальных смыслов. Человек может начать задаваться вопросами, которые раньше его не волновали, и находить на них ответы в самом себе.
Опасный миф о «росте».
Говоря клиенту, пережившему тяжелую травму, «в кризисе есть потенциал роста», мы рискуем совершить виктимблейминг наоборот: «Ты недостаточно вырос из своего кризиса — значит, плохо старался». Это жестоко.
Честная позиция кризисного психолога (и психоаналитика):
«Нет, не в каждом кризисе заложен рост. Некоторые кризисы просто разрывают ткань души. Наша задача — не искать в этом пользу. Наша задача — собрать осколки, даже если форма больше не будет прежней. Рост — это не обязательная плата за страдание. Это возможность, которая требует ресурса, времени и часто — профессиональной помощи».
Когда все-таки рост возможен?
С точки зрения юнгианского подхода: рост происходит не от кризиса, а через кризис при наличии трансцендентной функции — способности удерживать противоположности (боль и надежду, разрушение и творчество) без преждевременного синтеза. Если у человека есть эта способность или он находит ее в терапии — тогда даже тяжелый кризис может породить новую личностную мифологию. Если нет — кризис остается чистой раной.
Вывод для размышления.
Следующий раз, когда вы захотите сказать клиенту в слезах «это сделает тебя сильнее», скажите: «То, что случилось — ужасно. Нет, в этом нет дара. И у вас есть право никогда не искать в этом плюсов». А рост придет (или не придет) сам, как непрошеный гость, которого не звали, но который иногда стучится через годы.
Эта статья— не догма. Это приглашение к размышлению. Кризисная работа — это каждый раз встреча с неизвестностью. Юнг говорил: “Ни одно дерево, говорят, не может вырасти до небес, если его корни не достигают ада.” Учитесь у каждого случая. Доверяйте не только теории, но и своему неповторимому контрпереносу.
Притча о саде и пустыне
Однажды Учитель взял двух учеников и привёл их в сгоревший лес.
— Скажите, что вы видите? — спросил он.
Первый ученик сказал:
— Я вижу пепелище. Но в пепле — семена. Через год здесь вырастет новый лес, ещё более сильный. Кризис — это рост.
Второй ученик молчал долго. Потом опустился на колени, взял горсть пепла, дал ему просочиться сквозь пальцы и сказал:
— Я вижу пепел. Только пепел. Здесь не осталось семян. Земля отравлена. Здесь никогда ничего не вырастет.
Первый ученик возмутился:
— Как ты можешь лишать надежды? Ты жесток!
Учитель поднял руку:
— Оба вы правы. Но есть один сгоревший лес, о котором вы забыли. Тот, где семена есть, но почва убита. Там рост возможен, только если кто-то годами будет приносить воду в ладонях, растирать пепел с глиной и сидеть с каждым пробившимся ростком день за днём. И даже тогда — многие ростки умрут.
Учитель помолчал и добавил:
— Не говорите всем, что в пепле обязательно будут цветы. Сначала проверьте, есть ли там жизнь. И если её нет — не лгите. Скажите правду: «Здесь пустыня. И я останусь с тобой в этой пустыне».
Отрывок из книги "Психические травмы: анатомия, последствия, исцеление".
Автор: Забалуев Артем Анатольевич
Психолог, Семейный терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru