К 155-летию со дня рождения Исаакия Петровича Мордвинова (5 [17 по н. ст.] июня 1871, д. Жилая Глина Большегорской волости Тихвинского уезда — 1925, Тихвин), историка и краеведа, музейного работника, педагога и литератора.
Произведения И.П. Мордвинова – статьи, прозу и стихи, в том числе переводы О. Олеся, Т. Шевченко, латышских поэтов, публиковали журналы и газеты по всей России: журналы петербургские «Вестник трезвости», «Детское чтение», «Наука и жизнь», «Огонек», «Отдых христианина», «Трезвые всходы», «Ученик», московские «Былое-грядущее», «Литературные вечера» и «Доброе утро», «Заря жизни» (Екатеринбург), «Овод» (Иркутск), «Осы» (Томск), газеты петербургские «Колокол», «Мысль» и «Народный вестник», «Голос Волыни», «Новгородские губернские ведомости», «Новгородский Север» (Череповец), «Ревельские известия», «Трудовая газета» (Николаев), «Царицынская речь» и др. Больше всего публикаций было в журнале «Север», редакция которого назвала Мордвинова «талантливым и симпатичнейшим поэтом».
Особенности орфографии начала ХХ века сохранены.
Север. 1902. № 19.
* * *
Я дверь свою и окна затворяю…
И чувству, мной изжитому давно
Но вновь стучащему, упорно повторяю,
Безсильно злясь: – «изыди, сатано!»
И слышу я, как чей-то голос властный
Звенит в моей неверящей груди:
– «Эй, не гони, чтоб не пришлось тебе напрасно
Потом взывать – О, ангел мой, приди!»
Наука и жизнь. 1904. Май – август.
НА ВОЙНЕ.
Свинцовое небо. Равнина немая.
Удушливо-смрадная серая мгла.
Куда ни посмотришь – от края до края
Тела, все тела и тела.
Над страшной равниной в пугающей дали
Проходит, как странник бездомный, Христос.
На кротком лице Его, полном печали,
Алмазы божественных слез.
Туда, где рокочут орудия боя,
Где слилась борьба в потрясающий стон,
Проходит Он, скорбно поникнув главою,
Несет утешение Он.
Пришел и объятья к бойцам простирает:
– Да будет над вами и мир, и любовь! –
Напрасно. Губительный бой не смолкает
И льется попрежнему кровь.
Наука и жизнь. 1904. Сентябрь – декабрь.
* * *
Не зови, не буди,
Ясных снов не тревожь.
Жуткой правды я знать не хочу.
Вижу рай впереди,
Верю в чудную ложь,
В мир иллюзий надеждой лечу...
Не буди, не зови,
Не гони моих снов:
Палачей береги для себя.
Верю силе любви,
Призываю любовь
И умру для любви и любя...
НА СРЕДНЕВЕКОВЫЕ МОТИВЫ.
(С испанскаго).
Приготовьте кресты. Разложите костры.
Умирать мы готовы.
Мы умрем. До далекой – далекой поры
Не умрет наше слово.
Надевайте бесовские нам колпаки,
Злыя хартии ада.
Пусть смеется толпа. Для грядущей тоски
Насмеяться ей надо.
Прокляните торжественно нас. Пусть народ
Задрожит от боязни.
Нам анафема вечную славу кует.
Что проклятья и казни?
Зажигайте костры. Окровавьте кресты.
Что нам смерти бояться? –
Плоть и кровь наша сгинет, но наши мечты
В плоть и кровь претворятся...
Север. 1907. № 25.
НЕБО.
Необъятное, бездонное
Море тайны вековечной надо мной.
Сердце смерти обреченное,
Зачаровано безстрастной глубиной.
Рвется в области надзвездныя,
Хочет верить, что безследно не умрет,
Что найдет себе за бездною
Новой жизни неожиданный восход.
Неотступною загадкою
Море тайны тихо светит надо мной
И мечту кидает сладкою
В сердце чуткое незримою волной.
Силой вечнаго молчания
Робкий разум покоряет глубина
И сулит душе познание
Скрытых див недосягаемаго дна...
Север. 1907. № 42.
* * *
– Не строй тюрьмы, не куй меча
Для брата, добрый брат!
Сломай орудья палача,
Не ставь умам преград.
Взамен темниц настроим школ
И сменим меч на плуг...
Давай трудиться, чтоб пришел
На землю рай, мой друг...
– Слова, слова... Святым словам
Внимать и верить рад,
Но сею зло ведь я не сам,
Не сам я, – мне велят...
Меня теснит всевластье тьмы,
Насилья вечный круг...
Ведь на земле не только мы,
Не только мы, мой друг...
Север. 1908. № 9.
СВЯТЦЫ.
Ветхая, темная книга – церковныя святцы...
Сотнями надписей чьих-то пестреют листы.
Станешь читать – от заметок нельзя оторваться:
Столько прекраснаго с ними рисуют мечты...
В них простодушная летопись целаго рода:
Радости, скорби, заботы, удачи, невзгоды...
Искорки жизни минувшей горят под листами...
Так вот и видишь, как будто все было вчера:
Бабушка в белом чепце и с большими очками,
Выведя трижды старательно – «проба пера»,
Пишет на белых полях, под числом отмечая:
– «В два пополудни Наташе Бог дал Николая».
Дед не спеша прочитал письмецо из столицы;
Крестится, образу кинув молитвенный взор,
Требует святцы и пишет на новой странице:
– «Божьею милостью сын мой Димитрий – майор».
Он ли отметил в ответ сердце режущей ране:
«Дмитрий жизнь кончил в турецких пределах на брани».
Надписи, надписи книгу пестрят постоянно,
Надписи к рамкам теснятся с различных сторон...
– «Вечером, в восемь, у Спаса повенчана Анна».
– «Павел пострижен на Дымах, Петром наречен».
– «Сослан на каторгу Лев за крамольныя цели»...
– «Вечная память! Владимир погиб на дуэли»...
Лист за листом – на душе и печаль, и отрада.
Книга закрыта, – а в сердце упреки встают.
Точно от целаго рода из тайнаго клада
Лучшие перлы и светлых, и скорбных минут
Взял я жестокой рукой чужака-святотатца.
Только ведь святцы смотрел я, церковныя святцы...
Север. 1908. № 11.
* * *
Если жить – живи и смейся
Жалкой трусости раба,
Действуй, бейся и надейся,
Что несет разсвет борьба.
Жизнь – вулкана клокотанье,
Жизнь – узорный бег струи,
Жизнь – отрада, жизнь – страданье,
Жизнь – и дум, и дел рои...
Если гибнуть – гибни в гневе
С гордой песней на устах,
С гордой силою в напеве,
С гордой дерзостью в словах.
После жизненных излучин
Заключительный аккорд
Должен быть красив и звучен,
Должен быть и смел, и горд…
Север. 1908. № 17.
ВЕСНА
Ночь благоуханная
Сторожит в саду...
Приходи, желанная,
Приходи, – я жду.
Встреч не будет с лишними;
Смело приходи;
Отдохни под вишнями
На моей груди.
В эту ночку лунную
Повторю я вновь
Вечно-вечно юную
Сказку про любовь...
Ночь благоуханная
Сторожит в саду...
Приходи, желанная,
Приходи, – я жду...
Север. 1909. № 3.
* * *
Не страшны мне ночи темныя:
Для костров найдется пламя.
Страшны сумерки безтонныя
С их скользящими тенями,
С их видениями серыми,
С малодушием недуга,
С их обманными размерами
Цен для недруга и друга.
Утеряет очертания
И прекрасное, и злое...
В жуткой пытке умирания
Истомится все живое...
Муть застелет все красивое,
Все узорное стушует,
И звериную, тоскливую
Нору людям отмежует...
Люди, ставшие вампирами,
Предадут разсвет проклятью,
И гонимыми, и сирыми
Сгинут вечной правды братья...
Север. 1909. № 46–48.
* * *
Довольно мучиться тоской…
Сильны и ты, и я.
Пойдем вперед рука с рукой,
Желанная моя!
Пойдем вперед. Неведом путь.
И радость нас не ждет,
Но не грусти. Боязнь забудь.
Пойдем, пойдем вперед!
Пусть будут острые кремни,
Обманныя мечты,
Уныло-будничные дни,
Потемки нищеты...
Пусть будет боль. Яд будет пусть.
Мы сказку создадим,
Благоуханную, как грусть,
Капризную, как дым.
Что встретим мы в пыли дорог,
Бредя своим путем,
Все в пестрый жизненный венок
Старательно вплетем.
Пусть над узорами венка
В наш замогильный час
Чужая тихая тоска
Оплакивает нас...
Север. 1910. № 5.
УТРО В КРЫМУ.
(Из О. Олеся)
Загорелись горы, золотом сверкают...
В полутьме низины и в дыму леса...
Отблеск золотистый в облаках играет...
В прорезь туч смеется света полоса...
Облака проснулись, улыбнулись свету,
Улыбнулись небу, морю и земле,
Двинулись легонько, полныя привета,
И исчезли, тая в поднебесной мгле.
Выплывает солнце. Все – любовь и ласка.
Обняло всю землю светом и теплом.
Чувствуется – счастье, яркое, как сказка,
Веет над землею радужным крылом...
Север. 1910. № 27–28.
УТРО.
Крылами тихо вея,
Лицо ко мне склоня,
Дремоты сладкой фея
Баюкала меня.
Но уж с венка ночного
Опали лепестки
И милыя оковы
Скользят с моей руки.
Я слышу – проскрипели
Вдруг двери тихо так,
И близится к постеле
Шуршащий чей-то шаг.
Я слышу сквозь дремоту:
«Сыночек! разсвело!»
Прикосновенье чье-то
Ласкает мне чело.
И, радостный, пытаюсь
Ресницы я разжать...
И вижу – улыбаясь
Стоит старушка-мать.
Встал я с постели, – и двери на двор
Вдруг дровосек молодой отворяет...
Ярко блестит его острый топор;
Он на новины меня призывает.
Силы полны и движенья, и речь...
Поле за ним серебрится росою...
Солнечный свет из-за трепетных плеч
Вдруг ворвался золотою струею.
Здравствуй, могучее утро труда!..
Радостно песни в лесах зазвенели...
В лес, на новины! Пойдем же туда
Новь подсекать, рушить сосны и ели...
Огонек. 1910. № 35.
* * *
В глубь лазурнаго эфира
К безответной бездне звезд
Перекинуть скорбью мира
Лучезарный вечный мост.
На алмазах и рубинах
Лег сверкающий настил,
Сменоцвет чешуй змеиных
На хребте его застыл...
И бегут, бегут мечтанья
В высь по чудному пути
Чтобы искры упованья
Тьме на землю унести.
И бегут мольбы трусливых,
И бегут угрозы злых,
Чтоб растаять в переливах
Глубины небес немых.
Север. 1911. № 21–22.
* * *
В ночь глухую, один, от наплыва скорбей
Я сжимаю горячую голову
И качаюсь, дрожа... Под ладонью моей
Жжется кровь, как текучее олово...
Сердце так и болит, нестерпимо болит.
Нет ни слов, нет ни слез облегчения
Точно горы песку, точно тысячи плит
Душат, давят немыя мучения.
Сердце так и болит. Столько я потерял,
Что немыслима мзда равноценная...
И тогда-б я стонал, и тогда-б тосковал,
Еслиб стала Эдемом вселенная...
Север. 1913. № 3.
ПОСЛЕ УРАГАНА.
Над долиною пронесся ураган,
Убивая, разрушая, цепеня.
Ночь... Потемки... Одуряющий туман.
Ждут живые наступающаго дня.
Потянуло предразсветным ветерком
На работу, на работу все, кто цел!
Стройте снова новый крепкий дом,
Стройте все, кто пережитое стерпел.
Не страшитесь ушибить о камни рук;
Не страшитесь кропотливаго труда.
Стройте крепко! Позабудьте горечь мук
Собирайтесь все поденщики сюда!
Собирайтесь во единый дружный стан.
Стройте снова дружно крепкий дом,
Чтоб не мог его разбить и ураган,
Чтобы снова закипела жизнь кругом.
Июнь 2026 г.
_____________________
Тихвинский клуб любителей словесности
при Городской библиотеке им. Я.И. Бередникова.