Себастьян Ликан приехал в Новосибирск просто потому, что предложили знакомые и живет почти 27 лет. Он пишет в редкой технике на стекле, проводит мастер-классы и помогает хосписам.
Ликан родился в Румынии, в местности, где сильна православная традиция. Ликан увлекался богословием и философией, интересовался русской культурой и зодчеством. В конце 90-х ему предложили переехать в Россию, билет в Новосибирск купили знакомые из румынской диаспоры.
«Скоро 27 лет, как я живу в Сибири, и все эти годы я интересовался русским зодчеством, культурой, богословием, философией. Такая мода на Балканах. Русские философы и богословы всегда были у нас «в тренде». В монастырях XIII-XVI веков тексты были на церковнославянском. Когда эти тексты переводили на румынский язык, изначально записывали их кириллицей. Благодаря этим текстам я познакомился с буквами, научился даже сам читать на церковнославянском и на русском», — рассказал Ликан «КП-Новосибирск».
Сибирь Себастьян представлял традиционно как многие иностранцы — край морозов и суровых людей.
«Порой меня спрашивают, где я живу, а я говорю — в Сибири. У них глаза по пять копеек: «Там же так холодно!» А я выпендриваюсь, говорю, что да, живу там, где морозы по полгода. Но помню, когда только приехал в Новосибирск, а дело было летом, удивился, как же здесь жарко. У меня солнечный удар был впервые! Меня задевает, что этот регион стереотипно порой даже местные воспринимают. Считают, что гордиться своей родиной не стоит. А я такой своего рода «пропагандист» Сибири: всем говорю, что живу здесь, и как горжусь этим местом», — заявляет Ликан.
Себастьян заинтересовался писанием икон. Он использует балканскую традицию — пишет на стекле, вторая характерная черта его творчества — это приверженность «наивной живописи».
«Не классическая икона, к которой мы привыкли в церквях, а примитивная. Такая икона — часть истории балканских стран, не только Румынии, но и Болгарии, Сербии, даже Венгрии. Я не претендую на классическую живопись, у меня больше такая деревенская история. Бабушки, церквушки, курицы, заборы, летние сцены с комарами… Технически процесс сложный, работа строится слоями — контур, затем блики, затем детали, орнаменты и финальное золото. Золото не для того, чтобы было дорого-богато. Оно выталкивает образ вперёд», — объясняет Ликан.
Одна икона пишется три-четыре дня, но может и затянуться на месяцы из-за правок. Для художника важно присутствие в работах ангелов и серафимов.
«Это как присутствие Бога в материальном мире. Я часто повторяю одни и те же сюжеты, меняя детали. По одной работе было много заказов, штук 20-30. Там изображен шестикрылый серафим, а под ним подпись «Благословение сему дому». И большинство таких работ люди вешают над дверью», — гордится Себастьян.
Художник сотрудничает с хосписами. Для них он пишет иконы, а для больных детей проводит мастер-классы.
«В хосписе большинство ребятишек находятся между этим миром и другим. Они умудряются в последний раз, и я не иронизирую, умудряются что-то сотворить, что-то придумывать. Несмотря на то что сильно страдают, они творят. Для меня это святое», — говорит он.
В Новокузнецке он хочет в детском хосписе сделать молельную комнату и направить силы на все то, что связано с жизнью детей, их последними днями, месяцами, поясняет Себастьян.
Еще в планах художника от мастер-классов перейти к своей школе, чтобы закрепить традицию наивной живописи на стекле в Сибири. Другая мечта — установить в Новосибирске большой художественный символ пятиметрового шестикрылого серафима.
«Есть возможность и материалы, чтобы реализовать этот проект. Хочется, чтобы это был не памятник и не монумент, а знак. Чтобы огромный серафим стоял на перекрёстке и был виден, как символ», — говорит Себастьян.
Ранее в «Новой Сибири»:
«Искусство Сибири»: Обновленную экспозицию представили в Новосибирском художественном музее