Всем привет! Сегодня читаем и обсуждаем новый роман Настасьи Реньжиной "Последний паром Заболотья". С автором я познакомился в новогодние праздники пронзительным романом "Бабушка сказала сидеть тихо", показавшим блистательный талант рассказчицы и заставившим никогда не проходить мимо книг с именем Реньжиной на обложке. Давайте посмотрим, что представляет из себя её новая книга.
Заболотье - вымирающая деревня на севере Вологодской области. Из оставшихся жителей - несколько стариков, деревенский дурачок Васька да паромщик Михаил со своей семьëй. Каждый день он возит немногочисленных туристов в заброшенную древнюю церковь, словно бы вырастающую из воды, сочиняет сказки для маленькой дочери да скандалит с уставшей от нищеты и безысходности женой, мечтающей уехать отсюда в город. Но Михаил верит, что изо всех сил цепляясь за деревенские корни, он сможет восстановить эту землю, которую любит всей душой...
Как и в "Бабушке..." (помните, поначалу этот роман прикидывался деревенским хоррором о нежити в шкафу), Реньжиной в самом начале виртуозно удается увести читателя по ложному следу: заблудившиеся мистическим образом близ заброшенной деревни городские "охотники за сокровищами" настраивают его на историю в духе "Леса" Тюльбашевой. Не делайте поспешных выводов: "Последний паром Заболотья" это горькая история о постепенном вымирании русской деревни (не становящаяся от этого менее страшной) в лучших традициях "Прощания с Матëрой" Распутина.
В послесловии к роману Реньжина утверждает, что его идея пришла к ней, когда они с мужем были в небольшой писательской экспедиции на их исторической родине на Вологодчине. В ней и увидели церковь Рождества Христова (кстати, ту самую, мимо которой ухарем проплывал на "Метеоре" герой Шукшина в самом начале "Калины красной"). Конечно, не было в её окрестностях никакого Заболотья (Анастасия выдумала его, как и большинство героев романа), но горче от этого послевкусие от романа не становится.
Потому что умирает русская деревня... Потому что в чью - то "светлую" голову пришла мысль, что деревенская школа - это нерентабельно. И эта голова решила её оптимизировать, то есть попросту закрыть. Есть ведь в соседнем Лотошино школа, пускай дети из Заболотья ходят в неё за несколько километров. А то, что десятки учителей останутся без работы, ну что ж... Оптимизация не может проходить без издержек. Ну, давайте предложим им унизительную должность уборщицы, а по совместительству, пусть ещё и звонки подают! А заодно и пилораму закроем! И пофиг, что мужики, оставшись без работы, сопьются. Это ж, напоминаю, издержки оптимизации... А попутно убыточное сельпо свернëм и "перейдëм на машины", что будут привозить продукты в деревню раз в две недели. Неудобно, да, зато какая мощная оптимизация...
Но поражает в романе вовсе не этот цинизм, а то, как по - разному относятся к своей родине две души, которые по сути должны быть родственными. Для Ирины "это уже не Заболотье, это самое настоящее болото, и мы сидим в нём ждем, пока засосет"(с). С каких пор малая родина стала ей так ненавистна? Ведь столько всего здесь вместе пережито - и любовь, по страстям не уступающая шекспировским (да, были в Заболотье собственные Ромео и Джульетта), и смертельная ссора с родителями, и трагическая гибель родителей Михаила, и долгожданная выстраданная дочь... Почему счастье для Ирины вдруг начало измеряться чёрными и красными сапогами, которые она сразу купила бы в городе, "и дочери на гостинцы бы хватило. Не пришлось бы всякий хлам в дом тащить, сказки про него придумывать" (с)?
А вот для Сергея счастье как раз в корнях: в этих самых местных сказках и страшилках, в могилках родных, в пусть и чужом, но своими руками обустроенном доме, в мечте о новом, на которую он откладывает тайком от Ирины, в старой разрушенной церкви... Может быть поэтому он, словно мрачный паромщик, за скромную плату тащит сюда людей из мира живых, чтобы Заболотье окончательно не превратилось в царство мëртвых? (ну не гениальная ли придумка Реньжиной!)
Чем же закончится многолетняя дуэль главных героев? Заедьте в любую область российской провинции и увидите, сколько в нашей стране таких "заболотий". И всë же несколько идеалистическая концовка романа Реньжиной внушает оптимизм, пусть и осторожный. Ну, во - первых, действие романа происходит на заре "нулевых", и за двадцать прошедших лет отношение государства к проблемам деревни изменилось в лучшую сторону. Пусть, может быть, власть повернулась к деревне и не совсем лицом, но ведь и не отворачивается совсем.
Ну, а во - вторых, Реньжина в том же послесловии говорит о реставрации церкви Рождества Христова. А вокруг церкви, глядишь, появятся и деревни с шутливыми окриками соседей, собачьим лаем, петушиными криками и звоном бубенцов шеях коров. Очень хочется искренне в это верить...
Как это написано? Так же, как и "Бабушка" - прекрасным русским языком, полным диалектизмов, с вологодской мелодичностью и напевностью. И если у вас с Реньжиной не сложились отношения "Бабушкой", дайте ей ещё один шанс этим романом - глядишь и сложатся. Я же этой книгой закрою ещё одну клетку моего "Книжного флота" (летней книжной забавы, организованной Юлей, "Ветер в книгах",👇 А - 7 , и, о чудо, у меня складывается первый трëхпалубник.