Что собой представляет Иена? Это город, лежащий на левом берегу Зале. Стоит отметить, что на правом берегу находятся луга, а на левом возвышенности, среди которых особенно выделяется гора Ландграфенберг, которая позволяет обозревать всю близлежащую местность. Таким образом, левый берег командует правым. Вообще, Иенское поле битвы представляет собой котловину, в которой лежит сам город, окаймленный высотами. Взбираться на них с самого города неудобно, дорог очень мало. При этом с этих высот открывается дорога на Веймар и Апольд.
Авангард Гогенлоэ состоял из трех дивизий: дивизии Тауэнцина, дивизии генерала Хольцендорфа, среди которых было 2000 кавалерии, и саксонской дивизии. Остальные войска растянулись по Веймарскому шоссе, а главная квартира находилась в Каппеллендорфе.
План Наполеона был весьма прост и понятен. Ему нужно было утвердиться на высотах левого берега Залы, занять достаточно пространства для развертывания войск, а после пойти на противника и разбить его к Веймару. Что же, с первым пунктом пруссаки сами помогли. Как уже говорилось, Гогенлоге не стал оборонять высоты, которые дали бы немцам огромное преимущество, а спокойно уступил их французам. Поэтому 13-го октября французы уже стояли на высотах перед Иеной.
Заняв их, Наполеон вместе с Ланном поднялся на Ландграфенберг и осмотрел позиции неприятеля. После этого он приказал Бертье, начальнику штаба, всей гвардейской пехоте и корпусу Ланна встать на Ландграфенберге и ближайших высотах. Сделав это, французские войска разделились следующим образом: дивизия Газана составила левый фланг, дивизия Сюшета — правый, а в центре была гвардия. Вслед за войсками на высоты приволокли артиллерию. Только к вечеру закончили все приготовления. Чтобы не выдавать своих позиций, Наполеон приказал разводить как можно меньше бивуаков. В то же время пруссаки вовсю жгли бивуаки, ничего не страшась. А позади войск Гогенлоге, в Ауэрштедте, стояли войска Брауншвейгского, которые тоже не боялись быть замеченными. Из-за этого Наполеон подумал, что на него идет вся прусская армия, а потому приказал Даву немедленно напасть в тыл неприятеля. Бернадот же получил приказ помочь Даву. Здесь произошел интересный конфуз, о котором мы поговорим чуть далее. Так или иначе, а к концу дня французские войска развернулись и уже получили диспозицию. Одним словом, второй пункт тоже выполнен успешно. Остался последний. Разгром пруссаков…
14 октября в шесть часов утра французы двинулись в бой. Первая стычка произошла у Сюшета. Его егеря столкнулись с немецкой колонной. Французы дрались осторожно, поскольку из-за сильного тумана не видели силы противника, а потому не знали, с кем имеют дело. Но спустя два часа, когда рассеялся туман, Сюшет явно увидел немногочисленность пруссаков, которых было всего семь батальонов, в то время как у него дивизия, и разбил их наголову. Это были войска Тауэнцина, который по приказу Гогенлоэ отступил к Клейн-Ромштедту. Таким образом, пруссаки оставили Лютцероде, Криппендорф и Фирценхейлиген без боя. А пока отступали, целая батарея увязла в болоте и сдалась французам.
В то время, пока авангард безжалостно громили, сам князь Гогенлоэ, раздав саксонцам винную порцию, словно заведенная шкатулка стал всем рассказывать о том, что сегодня боя де не будет. Причем буквально всем: адъютантам, офицерам и солдатам. Даже услыхав выстрелы, он не шелохнулся, поскольку считал, что самое большее на него нападет лишь боковой отряд французов, а не целая колонна. Ну что же, накаркал…
К нему приезжает ординарец генерала Граверта с приказанием ударить тревогу, валить палатки и войскам идти как можно скорее к Гросс-Ромштедту. Но даже его князь стал уверять, что он ошибается, косоглазие у них всех, в глазах двоится, что не может быть враг настолько многочисленным. А потому князь разослал адъютантов с приказом об отмене отступления. От такой неразберихи в войсках произошел ступор, длившийся около часа. Наконец, не выдержав этого, к князю приехал сам генерал Граверт и растолковал ему, как обстоят дела. Только тогда до Гогенлоге дошло, что надо отступать. Разослав приказы, Гогенлоге поехал в кавалерию, предварительно послав Рюхелю письмо о помощи: “Меня сильно атакуют, и я сейчас посылаю прусскую дивизию влево. Прошу Ваше Превосходительство прислать мне, что можете, из прусских войск ”. Между тем, туман снова усилился, и французы остановили наступление, что дало пруссакам время на подготовку. Первоочередным делом Гогенлоге видел в том, чтобы любыми средствами отбить Фирценхейлиген. Дело в том, что через этот пункт проходила прямая связь между правым и левым флангом армии князя. Занимательно, что Тауэнцин оставил Фирценхейлиген по прямому указанию Гогенлоге. То есть князь буквально сам себе на ногу наступил! Конечно, навряд ли малочисленные силы смогли бы отбить французскую атаку. Однако они вполне могли потянуть время, покуда не пришел с основными силами сам Гогенлоге. Но этого не было сделано. Но это даже объяснимо. Сложно заставить наемников стоять насмерть… Так или иначе, а именно на этом направлении и развернулись основные силы пруссаков. Началась битва за Фирценхейлиген.
Гогенлоэ приказал всем 10 батальонам Граверта начать наступление. И они в развернутом строе, без резервов, с уступами для батарей пошли в атаку. Артиллерия выезжала на 50 шагов перед, что занимало много времени. Французы с изумлением смотрели на этот цирк. Красиво, конечно, но медленно и непрактично до ужаса. Несмотря на плотный вражеский огонь, пруссаки шли как на учениях. Гогенлоэ, любитель Фридриха Великого, был в восторге, даже несмотря на большие потери. А на расстоянии выстрела движение прекратилось. К первому уступу примкнул второй, что создало длинную цепь, огибающую селение. В результате такой конфигурации, продвижение пруссаков к селению заняло полтора часа, в то время как в нелинейном строе на все это ушло бы максимум минут 30.
Вскоре Гогенлоэ получил от Рюхеля письмо, в котором значилось следующее: “Я с большею частью моих войск иду по большой дороге отсюда (Веймар) на Капеллендорф. Пришлите мне навстречу приказание, где вам нужна помощь. Я с удовольствием ее подам изо всех сил, как друг ”. В ответ князь послал ему следующее: “До сих пор все идет успешно. Я всюду бью неприятеля. Кавалерия взяла орудия. Все, что ваше превосходительство можете привести к Фирценхейлигену, будет мне полезно. Вы честный человек и верный друг ”. Знаете, чем-то Гогенлоэ похож на А-Кью из рассказа китайского автора Лу Синя. Тот тоже, когда его били, признавал себя победителем.
Позже Наполеон возобновил наступление. Дивизия Ожеро отрезала сообщения Гогенлоэ с саксонцами, войска Ланна и дивизия из корпуса Нея атаковали Граверта, а ещё на левый фланг последнего вышел Сульт. Но и это ещё не все, тут же показался Мюрат со своей кавалерией. Одним словом — у пруссаков буквально не было шанса. Гогенлоэ хотел было продержаться до прибытия Рюхеля, но это оказалось вовсе невозможным. Вражеский огонь был настолько мощным, что за короткое время уничтожил огромное количество людей. А после него началось наступление пехоты, которое происходило с барабанами и развернутыми знаменами. Все это произвело такой сильный эффект, что пруссаки буквально разбежались кто-куда. Гогенлоэ, получив ранение, пытался было организовать отступление, но никто его не слушался. Одни пошли к Веймару, другие к Ульрихсхальбену и встретились только в конце войны. Неплохо их французы напугали!.. Ну, а пока солдаты бежали, их рубила кавалерия Мюрата. Только батальон Винкеля смог сохранить порядок: построенный в каре, он отступал отстреливаясь и даже с барабанным боем. Именно в нем и укрылся Гогенлоэ, направившись в Каппелендорф, где повстречал Рюхеля.
Как только они встретились, Рюхель предложил Гогенлоэ взять командование на себя. Однако последний отказался, сказав, что разбитому генералу не следует брать войска у другого, которому, может еще улыбнется удача. После этих увещеваний, Рюхель начинает наступление. И едва он прошел пару шагов, как получил ранение чуть ниже сердца, однако, заткнув её, продолжал командовать. Удача явно ему не улыбнулась… Его войска также были построены в развернутом строе. Французы, подпустив пруссаков под сильным огнем к подошве Шперлинг-Ведель, атаковали их со всех сторон: слева, справа, с фронта. Войска почти моментально пустились в бегство. Французы начали преследование. Немецкая конница пыталась отбить их, однако её опрокинул Мюрат.
После такого афронта Гогенлоэ все-таки берет на себя командование. Он приказывает отступить к Веймару, а сам остался ждать саксонскую кавалерию. Однако её он так и не дождался. Дело в том, что войска Цешвица 1-го, вместе с его братом, были полностью разбиты. Поэтому, прождав немного времени, Гогенлоэ решил отступить за Веймар. Но он опоздал. Войска, стоящие перед Веймаром, были застигнуты французами. Немцы кинулись в город, однако там началась настоящая давка, а в добавок ко всему, французы закидывали их бомбами. Одним словом, Веймар стал для них могилой. С остатками войск Гогенлоэ ретировался за Эрфурт.
Французы не стали их преследовать, поскольку наступила ночь. Ведь и так было понятно, что от прусской армии ничего не осталось. По приблизительным подсчетам, немцы в битве под Иеной потеряли “около 12 тысяч союзников легло на поле сражения. 490 офицеров были убиты, 168 ранены, 15 тысяч пленных и 200 орудий остались в руках победителей”. Французы потеряли всего пять тысяч человек. Я лишь скажу, что в Бородинской битве, которая считается одной из самых кровопролитных из всех наполеоновских войн, полегло где-то 35 тысяч русских солдат. А здесь 15 тысяч только в плен сдались!..
Пруссаков, пожалуй, можно сравнить с армией, которую описал Лао Шэ в “Записках о кошачьем городе”: “На западе клубилась огромная туча серого песка, словно поднятая налетевшим вихрем. Губы Маленького Скорпиона задрожали – Это бегут отступающие солдаты!”
На следующий день (14 октября) после Йенской битвы Даву пришел к Наумбургу. Одновременно с ним туда подошли маршалы Бернадот и Мюрат. Даву должен был двигаться на Апольду, а Бернадот — на Дорнбург. Но в связи с изменившейся военной обстановкой, вызванной битвой при Иене, Наполеон послал Даву новый приказ, в котором говорилось, что если он уже соединился с Бенадотом, то они должны идти на Апольду вместе. Также там упоминалось, что перед Даву стоят войска Брауншвейгского, то есть главная немецкая армия. Даву отправил разъезды на Дорнбург и выяснил, что в том направлении нет врага. Обо всем этом он сообщил Бернадоту и даже изъявил готовность подчиниться ему при совместном походе на Апольду. Казалось бы, всё очевидно — нужно идти на Апольду. Но, как оказывается, не для Бернадота. Вместо этого он все равно пошел на Дорнбург. После такого выкрутаса Даву возненавидел Бернадота. И было за что. Ведь тот оставил Даву одного против огромной вражеской армии. Позже Наполеон хотел судить Бернадота за это. Однако, как талантливому маршалу, сделал ему скидку. Как оказалось, зря, ибо Бернадот вскоре стал шведским королем и вступил в антифранцузскую коалицию.
У немцев наконец-то появился шанс нанести французам серьезное поражение. Смогли ли они им воспользоваться? Да, воспользовались. Правда, так, что после этого сражения Наполеон присвоил Даву звание герцога Ауэрштедтского за блестящую победу.
Главная прусская армия вышла из Веймара к Ауэрштету 13 октября. В авангарде находилась дивизия Шметтау, а за ней находились еще 4 дивизии. Движение началось в 10 часов. Дивизиям было приказано выступать через час одна после другой, то есть весь маневр должен был завершиться в два часа пополудни. Однако благодаря их системе снабжения, из-за которой за войсками тянулся огромный шлейф с повозками, оно растянулось ещё на два часа, то есть замыкающая дивизия смогла выступить лишь в четыре часа пополудни. На следующий день (14 октября) все войска добрались до Ауерштета. Но и здесь все было не слава богу. Не хватало еды, поскольку ближайший магазин, находившийся в Наумбурге, был занят французами. Кроме того, было холодно, а немецкое обмундирование не могло согреть. Одним словом, положение войск было печальным.
Брауншвейгский устраивает военный совет. На нем должны были выработать план движения и расположения войск. Брауншвейгский разработал план, согласно которому войска должны были двигаться последовательно, словно звенья цепи. При этом, подобно Вейротеру, разработавшему план аустерлицкого сражения, он совершенно не учел фактора противника: чтобы его план сработал, враг должен был, сложа руки, как настоящий джентльмен, наблюдать передвижение прусских войск перед своим носом. Кроме того, в этом плане не были учтены буквально азбучные азы: уничтожение переправ через Саалы, на противоположном берегу которой был враг. Кроме того, отступали в странной конфигурацией, которая создавала опасность потери сообщения с Берлином. Эта угроза чуть позже сильно аукнулась немцам, закончившись пренцлауской капитуляцией. Вот вам и “гениальный” ученик Фридриха Великого.
К этому моменту в Ауэрштет подошел Блюхер, которому было приказано идти впереди Шметтау, чтобы прогнать вражескую кавалерию. Густой туман окутал все вокруг, ничего не было видно, и Блюхер, с двумя полками и конной батареей, шел на ощупь. Он встретил небольшой неприятельский разъезд, который тотчас же удалился. Они сообщили Даву о приближении противника. Получив эти сведения, Даву приказал поставить батарею у Заксенхаузена и расположить по обе стороны от нее два полка. Сам маршал, с парой эскадронов егерей, поехал вперед и вскоре повстречал пруссаков. Немцы опрокинули противника и даже смогли убить адъютанта Даву — полковника Бурка. Французы ретировались. Однако туман не давал возможности узнать силы противника, а потому Брауншвейгский остановил движение всей армии.
Развивая успех, прусская кавалерия двинулась вперед на Заксенхаузен. Сильный туман не дал ей возможности увидеть батарею, находящуюся за этой деревней. Выехав на её прицел, по пруссакам дали огонь. Они в беспорядке стали отступать. Одна немецкая батарея даже смогла близко подойти к французам, однако её тут же изрубили и захватили батарейное оружие. Немцы бежали в Заксенхаузен, в котором их настиг враг и почти полностью истребил. Остатки войск бежали так сильно, что даже сбили с лошади короля, пытавшегося остановить их.
Блюхер не застал поражение своих драгун. Он, не доезжая до Заксенхаузена, повернул в другую сторону. Долго бродя по туману, он натолкнулся на французскую бригаду под командованием генерала Пети. Блюхер решил не атаковать, а попросить подкрепления. Брауншвейгский приказал генералу Вартенслебену, стоявшему у Ауэрштета, отрядить пару кавалерийских полков. Прибывший на место стоянки дивизии адъютант застал её в беспорядочном состоянии. Дело в том, что когда пехотинцы переходили мост, появились кавалеристы и кирасиры и, вместо того, чтобы перейти по дефиле, решили влиться в общую массу и создать сутолоку. А позже к этому месиву ещё и артиллерия присоединилась. Кучу народа попадало в реку. Но даже после этого долго не могли восстановить порядок, поскольку мешали многочисленные повозки, загромоздившие Ауерштет. Так или иначе, а два кавалерийских полка были отправлены Блюхеру.
Получив подкрепление, он тут же выступил вперед. Хоть и имея численное преимущество, атака Блюхера захлебнулась. Солдаты хлынули на неприятеля огромным потоком, но ничего не могли поделать. Несмотря на то, что картечь вырывала кучу людей из французских рядов, они только плотнее смыкали ряды. Даву находился здесь же и лично подбадривал солдат. Они проявили какую-то фантастическую для пруссаков стойкость и мужество. Здесь наглядно выяснилось, что, даже с учетом явного преимущества, армия, построенная на старых порядках, никогда не сравнится с армией новой. Расстроенная меткими вражескими выстрелами, немецкая кавалерия дрогнула и повернула назад. Увидев это, Даву пустил в атаку спрятанных дотоле конных егерей. В итоге от полков Блюхера ничего не осталось, он был разгромлен.
Брауншвейгский ждал Шметтау, чтобы наконец то двинуться на Заксенхаузен. Ожидание было долгим, однако вскоре войска привели в порядок. Но все труды Шметтау тотчас же пошли прахом: желая компенсировать потраченное на ожидание время, солдаты побежали вперед, из-за чего пришли на место усталыми и снопа дезорганизованными. А, как только они пошли в атаку на Заксенхаузен, то их сильно обстреляли, но вместо того, чтобы обстрелять деревню в ответ, Шметтау приказывает развернуть войска в развернутый строй и идти на неё с барабанным боем. Тут нужно отметить, что пространство между Поппелем, Таухвицем и Заксенхаузеном, состоящее из разбросанных каменных домов, садов и извилистых улиц, представляло огромное преимущество для рассыпного строя. Чем и воспользовались французы, спрятавшиеся в этих домах и садах и вовсе не страдая от стрельбы противника. Говорят, что они даже дразнили пруссаков.
Между тем стало известно, что позади деревни нет ни одного вражеского солдата и что противник располагает силами почти в два раза меньшими (Даву, чтобы обезопасить себя после атаки Блюхера, направил туда одну дивизию и полк, в результате чего из 32 батальонов у него осталось только 12. В то время как у пруссаков было 22 батальона). Поразмыслив, Брауншвейгский убедился в своей победе и снова приказал наступать на Заксенхаузен. Однако не успели немцы толком подойти к деревне, как тут же в грудь смертельно ранили Шметтау, убили лошадь Вартенслебена и насквозь прострелили голову Брауншвейгского, который, к сожалению, не оказался так везуч, как Кутузов. Таким образом за каких-то 15 минут немцы лишились почти всего высшего командования. Король пытался было взять командование на себя, однако никто его не слушал, воцарилась полная анархия.
Однако кавалерия, в которой перемешались все полки, все еще оставалась боеспособной. Увидя это, принц Вильгельм Прусский позвал их в бой. Это было по-геройски, однако совершенно бессмысленно. Ведь конница лишь тогда представляет опасность, когда она идет на врага в плотно сомкнутом строю, что достигается путем организации и единоначалия, которого здесь не было и в помине. Как итог, их просто обстреляли картечью. Последняя попытка пруссаков на контратаку провалилась.
Даву, оценив положение пруссаков, решил, что наступление окончательно их сломит. В качестве целей перед ним были два пункта: гора Зонненберг и гора Экартсберг. Если первая имела чисто тактическое значение, поскольку позволяла контролировать поле битвы вплоть до Ауерштета, то вторая была важна стратегически, поскольку с нее шла дорога на Берлин. Именно на последней Даву и сконцентрировал основные свои силы.
Прусаки отступали. Король, тем времен, все еще полагал, что битва не проиграна и хотел, получив подкрепление, дать новое сражение. Фантазию эту опрокинули почти моментально. В упорном бою французы завладели Экартсбергом и одновременно с этим Зонненбергом. На них быстренько установили батареи и вдарили по немцам. Последние пришли в полное расстройство и ужас, бросились сломя голову кто-куда. Битва завершилась. В результате пруссаки потеряли 13 тысяч человек (включая пленных и раненных), а французы примерно семь тысяч (включая раненых). Они умудрились проиграть битву, в которой у них, благодаря самоуправству Бернадота, было неоспоримое преимущество.