Корсаковский инспекторский участок Центра ГИМС - не просто кабинет с документами. Это залив Анива, шесть крупных озер и сотни километров береговой линии, где в разгар сезона можно ежедневно насчитать более сотен лодок. Что происходит там, где заканчивается береговая полоса рассказал старший государственный инспектор Роман Козиков.
— Роман, как получается, что человек уже два десятилетия работает на воде и при этом не теряет к ней любви?
— Судьба так сложилась. После армии я искал себя, и в 2005 году пришел в МЧС. Начинал инспектором. И знаете, мне по жизни везет: я обожаю море, и моя работа напрямую с ним связана. Мы же не просто сидим в кабинетах - мы выходим в акваторию, контактируем с людьми. Мы с товарищами создавали все с нуля, буквально руками. Сейчас смотрю на карту и понимаю: я там, где должен быть.
— Наверное, только на оформление бумаг уходит все время?
— Это же остров, люди живут у моря. Моя задача - чтобы островитяне законно и, главное, безопасно пользовались акваторией. Первое - это оказание государственных услуг: регистрация маломерных судов, освидетельствование, выдача судовых билетов. Второе - профилактика, рейды и патрулирование.
— Сейчас ведь многие услуги можно получить через интернет?
— Да, большинство процедур переведено в электронный вид. И это большой шаг вперед. Но суть не в том, чтобы просто поставить галочку. Регистрация - это лишь вершина айсберга. Мы подтверждаем право собственности, человек получает судовой билет. А дальше начинается самое интересное: он должен подготовить судно. Нанести бортовые номера, укомплектовать его всем необходимым: якорями, спасательными жилетами, парашютными ракетами, аптечкой. Якорь, кстати, критически важен: если двигатель заглохнет в море, без якоря лодку просто унесет течением. Потом через «Госуслуги» подается заявка на освидетельствование. Мы проверяем целостность корпуса, исправность двигателя, комплектацию. Если все соответствует регламентам – человек получает заключение о допуске к эксплуатации.
— Сахалин - это особый регион. Влияет ли близость границы на вашу работу?
— Конечно. Залив Анива - это зона с приливно-отливными течениями, плюс у нас действует пограничный режим. Рядом Япония, поэтому накладываются дополнительные обязательства по выходу в море и возвращению. Пограничники отслеживают, чтобы никто не нарушил госграницу. Есть еще стратегические предприятия, где установлен особый контроль - туда посторонним судам и рыбакам вход закрыт.
— Кстати, о рыбаках. Говорят, в заливе Анива иногда яблоку негде упасть?
— В сезон камбалы, например, единовременно в заливе можно увидеть свыше 100 маломерных судов. Потом начинается ход горбуши и кеты. А перед камбалой идет селедка, минтай. Рыбалка у нас не сезонная, она круглогодичная, поэтому работы всегда хватает. Зимой народ в основном рыбачит на озерках - там гораздо безопаснее. Но именно там, где люди расслабляются, чаще всего случается беда.
— В чем, на ваш взгляд, главная причина трагедий?
— Главная беда - человеческая беспечность и отсутствие осознанности. Даже не алкоголь, хотя это тоже частая причина, а именно переоценка своих сил. Люди выплывают на надувных матрасах в отлив и не понимают, что им уже не выгрести обратно. Не проверяют погоду. Выходят в море, когда двигатель барахлит, а потом попадают в шторм. Ветер меняется моментально, и ситуация становится критической. Море ошибок не прощает - это железное правило.
— Расскажите о самом запоминающемся спасении
— Однозначно, это история на озере Буссе лет 15-16 назад. Оно уникально тем, что соединяется с морем протокой. В конце марта - начале апреля люди вышли на лед порыбачить. Внезапно поднялся сильный ветер, лед начало крошить и ломать. В итоге от берега оторвало льдину и четверых мужчин начало уносить в открытое море на куске льда.
Когда мы приехали, людей уже не было видно. Подъехать к протоке на машине невозможно. По морю на резиновой лодке не добраться, поэтому действовали со стороны озера. Местные жители очень помогли: мы волоком по снегу тащили лодку, совместными усилиями дотянули до воды. Среди льдин поплыли на металлической лодке, которую дал очевидец - это существенно сократило время.
Ветер был 15-20 метров в секунду, на озере волн нет, но как только лед выходит в море - волна его ломает. Мы шли малым ходом, один управлял, а двое раздвигали льдины баграми. Когда добрались до протоки, нам поступила команда вернуться - это уже стало слишком опасно. Но мы вышли в море. Увидели их на льдине размером два на три метра. Забрали всех, хотя лодка была переполнена, и доставили на берег. Их потом с переохлаждением госпитализировали. Тогда очевидцу, который дал нам ту лодку, вручили медаль «За спасение на водах».
— Еще в сентябре 2019 года была очень тяжелая ситуация.
Мужчина вышел на надувной гребной лодке проверить сети. Ветер поменялся на отжимной, начался отлив. Его друзья думали, что он справится сам, но его начало уносить. Дежурившие пограничники, глядя на берег, вывели нас в примерный район поиска, но мы ходили кругами, не видя ни лодки, ни яркой одежды. А мужчина просто выбился из сил и упал на дно своей лодки.
Мы прочесывали акваторию по одному и тому же кругу. И вдруг техник говорит: «Вижу!». Лодка была в 20 метрах от нас, но мы не видели ее раньше в темноте из-за высокой волны. Вытащили человека и его сразу начало колотить от холода. В тот раз я впервые на живом человеке проводил сердечно-легочную реанимацию. Мы его откачали. Такие моменты врезаются в память навсегда.
— За 20 лет ваше отношение к морю изменилось?
— Нисколько. Я любил море и буду любить. Ирония судьбы в том, что я пришел на участок, когда здесь еще практически ничего не было. Все, что есть сейчас - создавалось нами, с нуля. Это не просто работа, это мой второй дом.
Роман Владимирович за годы службы неоднократно награжден ведомственными медалями и знаками отличия.