Цветные очки, разрисованный пиджак, трость — если сказать, что все эти атрибуты принадлежат артисту-фокуснику, никто особенно не удивится. У нашего героя Олега Булавина все это тоже есть, и он действительно почти всю сознательную жизнь устраивает шоу с картами, веревками, шариками и голубями. Однако если у коллег яркий имидж — это дань традиции, то у Олега он изначально появился почти что вынужденно. Восемь лет назад, уже будучи профессиональным иллюзионистом, парень услышал пугающий диагноз: редкая форма рака крови. Дальше — месяцы тяжелого лечения, пересадка костного мозга, изменения во внешности и полинейропатия, влияющая на способность ходить. Послушали историю фокусника, который мало того что победил тяжелую болезнь, так еще и превратил ее последствия в свою сценическую фишку.
«Ну что, Олег, научился фокусы показывать?»
Фокусами витебчанин Олег увлекся еще в детстве. Он до сих пор помнит всех фокусников, которые выступали у него на утренниках в детском саду, — со многими из них теперь общается уже как с коллегами. Как и многие иллюзионисты своего поколения (нашему герою 30), окончательно влюбился в это искусство он благодаря телешоу, которые набрали популярность в конце нулевых: разоблачения Вэла Валентино, Илья Ларионов с его школой волшебства, «Удиви меня» на ТВ-3.
Олег с улыбкой вспоминает, как, впечатлившись фокусом с исчезающими поролоновыми кроликами, изрезал все губки для мытья посуды в доме: пытался сам сделать похожий реквизит и понять механику трюка (пошаговых гайдов в интернете в таком количестве тогда еще не было).
— Показывал простые фокусы в школе, правда, одноклассники мне говорили, что все плохо, «палевно». Что показывал? Что-то карточное, с поролоном тоже. Вообще, в школьные годы меня часто высмеивали за увлечения. Я был достаточно творческим ребенком, занимался танцами — а мне говорили, что это «бабское» занятие. Рисование в художественной школе — тоже. И фокусы затем попали в эту же категорию.
Вскоре я узнал, что у нас в Витебске есть и другие ребята-фокусники, стал тусоваться с ними. Показывали фокусы прохожим, снимали видео для группы во «ВКонтакте», делали сходки. Это был 2012 год, может, чуть раньше. Потом, конечно, многие стали отклеиваться от нашей компании: стали старше, приоритеты сменились. Фокусы же отнимают достаточно много времени.
В отличие от многих тогдашних единомышленников, Олег уже подростком решил, что хочет связать с фокусами жизнь. Но просто научиться трюкам мало, для полноценных выступлений надо качать актерское мастерство. Так парень попал в Витебский колледж искусств. Семья — бабушка и мама-педагог — тоже поначалу отнеслись со скепсисом: творческих профессий ни у кого в роду не было.
— Как сейчас помню, бабуля, когда еще была жива, часто сидела в кресле перед телевизором. Там передача какая-нибудь интересная, певцы известные, и тут я со своими фокусами. Отмахивалась, говорила: «Ай, хватит». Но иногда мне все же удавалось завоевать ее внимание.
Тогда бабушкину реакцию стал считать мерилом: если смог ее удивить, значит, фокус точно хороший.
В колледже Олег попал в группу к известному театральному режиссеру Игорю Бояринцеву. Теперь благодарит его за сильное расширение творческого кругозора, хотя и вспоминает, как мастер ругал его за постоянные «халтуры» с фокусами на мероприятиях.
— Параллельно с учебой постоянно был занят, не было такого, что сидел без заказов. Выходные точно были всегда забиты, случалось, что отрабатывал несколько выступлений в день. Ради имени приходилось, помимо прочего, выступать и бесплатно на разных городских ивентах. От колледжа тоже часто направляли на корпоративы, например, каких-нибудь заводов. Было прикольно, да и в стипендию копеечка капала.
— Классический вопрос: вспомнишь какое-нибудь самое кринжовое выступление из тех времен?
— Ох, да, сейчас отсыплю вам одну историю! Это был корпоратив, все вроде шло нормально. Показывал фокус, где зритель выбирает карту, затем я разворачиваю плакат, на котором изображен я, держащий именно эту карту в руке. Заходной был трюк, долго его катал. Но в тот раз карта не совпала — причем я до сих пор не могу понять, что пошло не так. Ну, я как-то выкрутился, режиссер тоже сказал, мол, все нормально, бывает.
Олег Булавин в 2017 году
Проходит, наверное, месяц. Праздник на природе, за мной прислали машину. Везут к месту торжества, я немного волнуюсь перед выступлением. И тут водитель вдруг бросает фразу: «Ну что, Олег, научился фокусы показывать?» Я не понимаю, о чем речь. А он: «Ты на нашем корпоративе выступал и облажался. У меня даже видео есть». У меня тут же все внутри опустилось, я стал еще больше волноваться. Но в то же время появилось сильное желание доказать обратное, сработать в противовес. И вот как раз то выступление оказалось одним из самых успешных.
Тогда я понял, что всегда можно поменять мнение о себе в абсолютно противоположную сторону, если сыграть на контрасте. Да и в принципе с тех пор все чаще стал убеждаться, что в жизни изменить можно все — кроме смерти.
«Рак — это пробник старости»
— И тут мы плавно переходим… — смеется Олег, кивая на стоящую рядом трость.
Чтобы вы понимали, к этому моменту наш разговор длился уже больше получаса, и все это время фокусник, вертя в руках кубик Рубика, настолько увлеченно рассказывал о своем ремесле, что мы и правда чуть не забыли про другую, самую драматичную часть его биографии. Ну, это понятно: как и любой иллюзионист, Олег — мастер управлять вниманием. В то же время, когда речь все-таки заходит о заболевании, парень никакого тумана не нагоняет, а говорит открыто и даже с долей черного юмора.
О том, что тяжело болен, фокусник узнал, когда жил в Санкт-Петербурге — туда он поехал после колледжа за «вышкой» в области режиссуры театрализованных представлений и праздников. На втором курсе учебы все чаще стал замечать, что неважно себя чувствует: температура, кашель. Но какой студент по поводу такого заморачивается? Олег продолжал ходить в универ, параллельно выступая на корпоративах. Признаки простуды тем временем держались уже третий месяц.
— В декабре я еще мало-мальски отработал корпоративы, а потом понял, что хочу только все время лежать. Домой на каникулы приехал — то же самое. У мамы вопросы. Отмахиваюсь: устал на учебе. Съездил на Международный фестиваль иллюзионистов в Питере, после него снова на неделю слег. Мама настояла сдать анализы. Сдаю — звонит доктор, задает вопросы: как себя чувствую, не сыпятся ли волосы. Просит срочно прийти. Направляют на пункцию, после чего говорят: ну все, парень, надо лечиться.
Про онкологию Олег тогда лишь догадывался, врачи никакой конкретики не давали. Тяжелее всего было в те два дня, когда по глазам уже было ясно, что они все понимают. Диагноз парень услышал, уже когда лежал в больнице в Минске: острый лейкоз смешанного типа. Это редкий и агрессивный рак крови, встречается лишь в 4% случаев от числа всех лейкозов. Прогнозов и стадий, по словам Олега, по нему тоже не дают: слишком много нестабильных факторов и составляющих.
— Стадия осознания длилась недели две. У меня к тому же с детства всегда было какое-то противостояние с врачами: вижу человека в белом халате — все, я «здоров».
В больнице еще молодые медсестры, перед ними тоже хотелось храбриться… Не сразу принял то, что надо лечиться, слушать врачей, но потом все-таки понял: у меня есть близкие, для которых я важен, и если меня не станет, то им будет плохо. К тому же мне тогда было 22 года, за спиной ничего не имел: фокусы, учеба — ну и все. Хотелось успеть достичь жизненных целей.
Мне очень много людей звонило со словами поддержки. Настолько, что в какой-то момент я возненавидел фразу «Все будет хорошо». Начал отвечать: «У меня уже все хорошо». Потому что верил, что раз процесс лечения уже идет, а значит, я справлюсь.
— Как физически ощущалась болезнь?
— Есть такой комик — Эдуард Мацаберидзе, у него тоже была онкология. И вот он однажды точно сказал, что рак — это пробник старости. Постоянно нет сил, чувствуешь себя очень слабым, ходишь «по стеночке».
Сложнее всего переносилась «тяжелая» химиотерапия — с ее помощью Олега готовили к пересадке костного мозга. Вкус к жизни, вспоминает фокусник, отбивался знатно. К еде тоже, тем более что в тот период парню не положено было ничего, кроме тушенки. Правда, он признается, что бунтарская натура не давала покоя и тут: умудрялся проносить в палату шаурму, бургеры, арбузы. Врачи, конечно, ругались, отнимали «запрещенку». Сменять их гнев на милость (и даже получать добро на микродозы вредной еды) удавалось в том числе благодаря фокусам.
— Фокусы безумно поддерживали во время лечения. У меня всегда был с собой какой-то реквизит.
Большое спасибо за то, что разрешали карты, хотя это не очень-то положено — не потому, что «азартные игры», а чтобы избежать лишнего риска инфекции, который может повлиять на процесс лечения: карты ты от пыли и бактерий особо не обработаешь. Я все время придумывал какие-то новые трюки. Благодаря им все врачи относились ко мне хорошо, поддерживали и очень переживали.
В больнице Олег к тому же вспомнил, что в детстве много лет занимался в «художке», и вернулся к рисованию. Позже даже организовал в Витебске концептуальную выставку под названием «Говори». Там тоже не обошлось без фокусов.
— Юра Мазуркевич (легенда белорусского иллюзионного дела, тоже один из героев наших интервью. — Прим. Onlíner) подсказал нарисовать одну из картин специальной краской, которая при нагревании выцветает. И вот у меня был такой перформанс: с помощью газовой горелки я «испарял» верхний слой, где был изображен просто черный след, и появлялся другой рисунок — с моей фамилией.
«Понравилось, что фокусник все делает с ленцой»
К выступлениям иллюзионист вернулся, еще будучи в процессе лечения, как только стал получше себя чувствовать. Хорошая знакомая пригласила на свадьбу, и Олег, тогда еще не уверенный в своей форме, не стал даже брать гонорар. Но все прошло успешно — фокусник решил, что можно работать дальше. Тогда же сам собой возник и новый имидж: очки с цветными линзами, шапка, расписанные вручную пиджаки с декором из булавок (фамилия же Булавин — ну, вы поняли).
— Сейчас это уже часть стиля, а тогда я придумал такое, просто чтобы перевести внимание с внешности, которую изменила болезнь. Лицо у меня сильно раздулось, стало бледным — некоторые знакомые даже перестали узнавать на улице. До начала лечения я был патлатым, волосы начали выпадать из-за химиотерапии — бывало, сыпались прямо в суп во время обеда. Принял решение сбрить под ноль. Они в итоге на голове так и не отросли, хотя на остальных частях тела остались.
Все это было еще до перенесенной пересадки костного мозга. С этой операцией, вспоминает Олег, не все складывалось гладко: едва только нашелся донор, у парня случился «откат» — плюс два месяца лечения, с десяток сеансов лучевой терапии, препарат, который дал побочку в виде панических атак. А уже после того, как показатели пришли в норму и пересадку все-таки провели, у Олега возникла полинейропатия, из-за которой он стал сильно хромать на обе ноги.
— Врачи считают, что она проявилась из-за совокупности причин: «химия» плюс свыше 30 пункций, что тоже влияет на нервные окончания. Возможно, если бы сразу после пересадки я начал заставлять себя делать упражнения, приводить ноги в норму, то состояние было бы лучше. Но сил тогда не было, я просто лежал, еле доходил до туалета. Врачи к тому же сказали, что «в ноль» ходьба уже не восстановится: укрепить мышцы можно, а вот суставы никто не поменяет. Стопы у меня тоже «нерабочие».
В итоге я просто принял это как точку невозврата.
Сейчас походка Олега напоминает ту, что характерна для людей с ДЦП. Фокусник хоть и держится на публике уверенно, признается: привыкает до сих пор. Больше всего триггеров набрасывают дети, которые во время выступлений принимают физическую особенность за часть комичного образа и принимаются его пародировать. Взрослые косыми взглядами награждают в основном в очередях или в транспорте — но Олег и тут умудряется в ответ выкинуть какой-нибудь трюк.
— Обожаю ловить взгляды людей, тоже начинать пристально на них смотреть или заниматься еще какой-нибудь похожей «дуркой». Давно еще хочу провернуть шалость: сесть в транспорте, спрятать трость и дождаться, пока какая-нибудь пенсионерка не начнет упрекать, что я не уступаю место. А я реально встану и такой: «Да-да, садитесь, конечно» (смеется. — Прим. Onlíner).
Часто еще езжу на поездах в Россию — на форумы и фестивали фокусников. За это время уже выработал лайфхаки, как быстро забираться на верхнюю полку. Бывает, какая-нибудь женщина предлагает уступить нижнюю, а я отвечаю: «Вы сейчас удивитесь!» Раз — и с одной раскачки запрыгиваю наверх.
Впрочем, разовые акробатические перформансы — это одно, а вот во время шоу фокусов отсутствие возможности активно передвигаться по сцене или бегать от стола к столу все-таки мешало. Так у Олега появился барный стул, и он просто стал показывать фокусы сидя на нем или стоя рядом, как стендап-комик. После одного из выступлений кто-то написал комментарий в соцсетях: «Понравилось, что фокусник все делает с ленцой». Тогда стало понятно: все, это тоже будет фишкой.
— Все мои номера строятся вокруг того, что я всегда нахожусь на одном месте. Instagram
Конечно, у меня есть команда: ассистенты, которые готовят реквизит, что-то приносят. Нет, не зайчика и шляпу — сейчас это часто, кстати, телефоны зрителей. Могу, например, «распилить» болгаркой чей-нибудь гаджет. Или спрятать в конверт, перемешать его с другими, где лежат мои сломанные телефоны, и бить молотком по тому, на который укажут зрители. В жанре микромагии тоже работаю, но не подхожу к зрителю, а вызываю к себе — в этом тоже есть определенный момент воздействия.
— Ты часто выступаешь для детей. Сейчас их сложно удивить, учитывая то, что в TikTok можно найти какие угодно фокусы и секреты?
— И да, и нет. Дети просто заставляют постоянно развиваться. Ты не можешь взять одну программу и катать ее из года в год: какие-то фишки, тенденции, тренды, все эти «сикс-севены» все равно придется интегрировать в номера, если ты хочешь стать для них своим. То, что ребята выкрикивают «Я знаю этот фокус», меня не смущает. Знаешь? Ну, хорошо, повторение — мать учения. Другие, может, не знают. Разные ответки на ходу придумываю, в зависимости от наглости конкретной аудитории.
— Среди взрослых встречаются тяжелые зрители?
— Пьяные — они тоже как дети. И выкрикивать будут, и в реквизит могут залезть. Но вот здесь большой плюс моего положения: если коллеги постоянно перемещаются и могут не заметить, как кто-то куда-то лезет, то я всегда на месте, контролирую пространство вокруг себя и чуть что могу «дать по рукам» (смеется. — Прим. Onlíner).
Читайте также:
Пережила полиомиелит, но стала чемпионкой мира и крутой художницей. Знакомьтесь: это Соня Буллинг, кома и детское «Евровидение». Внук худрука «Верасов», его добрый рэп и непростая судьба
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by