Большое интервью с Дмитрием Ренанским
19 июня в актовом зале Дома культуры «ГЭС-2» пройдет концерт под названием «Шум и ярость», завершающий программу «Коллективные действия». Прозвучат сочинения Яниса Христу, Хельмута Лахенмана, Генриха Вильгельма Эрнста и Камиля Сен-Санса. Публике обещают и скрипача Даниила Когана в неожиданном качестве. Куратор музыкальных программ фонда V–A–C и Дома культуры «ГЭС-2» Дмитрий Ренанский рассказал Weekend, чем концепция подобных программ схожа с устройством SPA-зоны и какой музыки хочет само пространство.
Беседовала Полина Сурнина
Ваша программа «Коллективные действия» удивила зрителя: например, «Парсифаль» Рихарда Вагнера, спрессованный Валерием Вороновым до часа звучания, был сыгран на Парковке. Почему сегодня такие эксперименты с академической музыкой становятся все востребованнее?
«ГЭС-2» много работает с исполнителями, которым от 20 до 30 лет, и поколенческий разрыв ощущается довольно сильно. Им не объяснишь, что еще недавно знакомство с музыкальным процессом требовало серьезных усилий: записей было мало, их нужно было специально искать. Сегодня по одному клику доступна вся история музыки. И что делать — в миллиардный раз играть Второй концерт Рахманинова или Шестую симфонию Чайковского? Можно, конечно, но только в том случае, если получится взглянуть на эти сочинения в принципиально новом ключе. А исполнителей, способных менять наше восприятие хрестоматийной классики, в мире единицы — три-четыре человека, те, кого принято называть визионерами.
То, что мы выбираем,— выстраивать новые способы коммуникации со слушателем, предлагать неожиданные форматы концертов. Сейчас это общая стратегия для всех успешных институций. Посмотрите, скажем, на афиши Московской филармонии, с которой мы находимся в постоянном диалоге. В начале 2020-х подопечные Алексея Шалашова поняли: сейчас самое главное — разговаривать с публикой. Оказалось, что эта стратегия работает на очень разную аудиторию — и более массовую, и ту, которая ориентирована на условный артхаус. Я сам несколько раз наблюдал за тем, как у метро «Маяковская» спрашивали лишний билетик на концерты цикла «Вещь в себе» Ярослава Тимофеева, в котором исполнению того или иного знакового произведения предшествует часовая лекция.
Я видела людей, которые после лекции не оставались на концерт.
Их можно понять. Люди уходят не потому, что сама по себе музыка или исполнение им неинтересны. Скорее, они хотят осмыслить лекцию, а само произведение послушать позже. Получается, что лекция становится самостоятельной культурной ценностью, а не просто аперитивом к выступлению.
Еще один важный показатель перемен — рост доли новой музыки в концертных программах. Это тоже общий процесс, одинаково заметный и в Москве, и в регионах: современные российские композиторы исполняются все чаще и в Перми, и в Екатеринбурге, и в Нижнем Новгороде — причем речь, как правило, идет о произведениях, которые написаны по заказу крупных институций. Новая музыка собирает полные залы — любопытно, что в этом смысле мы сильно опережаем европейские музыкальные столицы. Прошлой зимой мы с коллегами подсчитали, что за один месяц в Москве прошло больше мировых премьер, чем в Париже или в Берлине,— еще пять или семь лет назад ни о чем подобном нельзя было и мечтать.
Какую стратегию выбрали вы?
Наш подход к компоновке музыкальной программы был продиктован самим пространством Дома культуры — бывшей электростанции, построенной еще в царской России и реконструированной в XXI веке Ренцо Пьяно. Каждый из концертов «ГЭС-2» строится на диалоге старого и нового искусства, на игре с перспективой музыкальной традиции, на поиске точек пересечения эпох и стилей. В итоге сочинения совершенно непохожих друг на друга композиторов складываются в определенный сюжет, который зритель может додумывать и достраивать самостоятельно.
Конечно, нельзя не учитывать, что музыкальный рынок Москвы чрезвычайно насыщен. Если бы у меня была возможность посещать все значимые концерты, которые проходят сегодня, я бы буквально разрывался между «ГЭС-2», Московской филармонией, ДК «Рассвет», «Зарядьем», «Новой оперой» и другими площадками. Поэтому кураторская стратегия неизбежно складывается не только из художественных амбиций, но и из работы с контекстом. На 60% она определяется самим рынком: кто доступен, какие проекты уже существуют, какие темы и форматы востребованы? Куратор — это шеф-повар, который строит меню вокруг сезонных продуктов. Утром он идет на рынок, смотрит, что есть на прилавке сегодня, и, уже исходя из этого, придумывает блюда.
И главный ингредиент каждый раз разный?
Да, это исполнители. Нам важно, чтобы в программе каждого сезона появлялись новые лица — музыканты, которые со временем смогут стать постоянными участниками наших проектов, своего рода резидентами. К примеру, минувшей осенью у нас дебютировал Даниил Коган. Я давно к нему присматривался, и работа с ним произвела на меня сильнейшее впечатление. Выдающийся скрипач, тончайший, уникальный.
Он как раз участвует в концерте «Шум и ярость».
Причем в совершенно неожиданном для себя амплуа. В программе будет и классика скрипичной литературы, но центральным событием вечера станет пьеса Яниса Христу «Анапарастасис III: Пианист». Это одно из канонических произведений авангарда второй половины XX века, экзистенциальная драма о сложных взаимоотношениях исполнителя и инструмента. Главный герой — пианист. Однако, по замыслу композитора, на протяжении всей пьесы он не извлекает из инструмента ни одного музыкального звука. Эта коллизия чем-то напоминает «Персону» Ингмара Бергмана — фильма, в котором, как мы помним, известная театральная актриса неожиданно замолкает посреди спектакля, впадая в странное оцепенение. Именно так себя ведет герой Христу.
Как правило, для исполнения этой пьесы к ансамблю музыкантов присоединяется драматический актер или перформер. На единственном исполнении «Пианиста» в России, которое состоялось в 2012 году, дирижировал Теодор Курентзис, а сольная партия была доверена его брату Вангелино, композитору по профессии. Вместе с дирижером Федором Ледневым мы давно планировали сыграть «Анапарастасис» в «ГЭС-2», но долгое время не могли найти подходящего кандидата на главную роль. А потом мы встретились с Коганом — и все как-то сошлось. В нем сочетаются выдающееся профессиональное мастерство и то, что называют сценическим присутствием. Коган обладает редким качеством: он принадлежит к числу артистов, которым достаточно просто выйти на сцену — и атмосфера в зале моментально меняется.
Предложение сыграть пьесу Христу стало для него полной неожиданностью. Но в итоге он согласился. Доверие исполнителей, готовность броситься с головой в самый рискованный, неожиданный проект — наверное, самое ценное, что «ГЭС-2» как институции и мне как куратору удалось обрести за последние годы.
Он точно не испугается?
Коган — бесстрашный, он самурай, как и большинство артистов, с которыми мы работаем. Иначе бессмысленно заниматься искусством: быть подлинным художником — значит постоянно переизобретать себя, осваивая все новые и новые территории. В этом весь адреналин, кайф и смысл нашей профессии.
Как вы составляете программы?
Есть некий портфель из имен композиторов и конкретных произведений, которые ждут своего часа. Ты понимаешь, что рано или поздно обязательно должен к ним обратиться. Порой человек покупает ту или иную вещь просто потому, что она ему очень нравится, пока не зная, когда и с чем будет ее носить,— и она до определенного момента висит в гардеробе. А потом вдруг все складывается: появляется нужный исполнитель, подходящий контекст, возникает правильное соседство с другими произведениями.
Примерно так происходило с концертом «Шум и ярость»: его программа составлена из сочинений, которые на первый взгляд не могут встретиться на одной тарелке. Скажем, «Карнавал животных» — это идеальный материал для детского утренника или для показательного выступления в жанре «музыканты шутят», когда исполнители-звезды развлекают себя и публику на каком-нибудь новогоднем гала-концерте. Как с этим монтируется «Анапарастасис» Христу, классика музыкального акционизма, или «Последняя роза лета» виртуоза-романтика Генриха Вильгельма Эрнста, в которой, кстати, тоже будет солировать Коган?
Конечно, 19 июня бессменный ведущий наших концертов Ярослав Тимофеев предложит собственный ответ на этот вопрос. Но на самом деле для меня важна скорее не рациональная логика, а интуитивное ощущение того, что одно произведение должно встретиться с другим именно здесь и сейчас. Отсюда возникает драматургия сезона, которую я сравниваю со SPA-зоной. Шесть или восемь концертов кураторского цикла — это система разных опытов. Там есть и хамам, и сухая парная, и бочка с ледяной водой, и соляная «пещера». В идеале слушатель проходит этот путь последовательно. Важно, что каждый из этих концертов радикально отличается от другого. Именно в этом заключается замысел: публика никогда заранее не знает, что именно ее ждет дальше. Но в результате оказывается, что все эти произведения определенным образом связаны друг с другом. Мы приглашаем зрителя нырнуть за нами в кроличью нору, соединяющую самые разные исторические и социальные измерения.
Вы говорите, что музыкальный рынок Москвы чрезвычайно насыщен — за счет чего это происходит?
В течение долгого времени мы существовали в единой системе мирового музыкального рынка. Поставляли на Запад русское исполнительское искусство и импортировали в Россию все лучшее. Я хорошо помню, как в начале 2022 года, когда отмечалось столетие Московской филармонии, вышел из метро, посмотрел на фасад Концертного зала имени Чайковского — и подумал, что он, в сущности, ничем не отличается от «Карнеги-холла» или Венского концертхауса. На афишах — одни и те же великие имена: культурная глобализация в лучшем своем проявлении.
А сейчас мы имеем дело с довольно парадоксальной ситуацией. Рынок вроде бы стал более закрытым, но это дало импульс к бурному внутреннему развитию — причем по всей стране. К примеру, мы мало что знали о Симфоническом оркестре Челябинской области до тех пор, пока два года назад его не возглавил молодой дирижер Алексей Рубин — и моментально вывел коллектив в число передовиков индустрии. Красноречивый факт: только в этом сезоне Рубин провел уже несколько мировых премьер произведений российских композиторов, написанных специально по заказу оркестра. Еще одно сильное впечатление — проекты Московской филармонии для детей и подростков, которыми занимается Мария Холкина. Насколько мне известно, аналогов этому формату в мире практически нет. Речь идет не о камерных занятиях в фойе или небольших образовательных встречах, а о масштабных интерактивных концертах-лекциях с симфоническим оркестром на сцене, которые несколько раз в месяц собирают аншлаги в залах-тысячниках. Я убежден, что ребенок, который хотя бы раз попал на такой концерт, уже не будет прежним. Важно, что такие проекты возникают не как формальное выполнение социального заказа,— это результат осознанной позиции самой институции и работы конкретных людей.
А как «ГЭС-2» работает с современными российскими композиторами?
Системно и регулярно — счет новых сочинений, созданных по нашей инициативе, пошел на десятки. Из недавних премьер выделю прошлогодний блокбастер Алексея Сысоева, который пересочинил «Весну священную» Стравинского для биг-бэнда. Мы нашли шикарный джазовый оркестр, который смог исполнить эту сложнейшую партитуру,— C-Jam Club Jazz Orchestra под управлением Георгия Горбова. Не представляю, как этот проект звучал бы в традиционном концертном зале, но в наш огромный Проспект он вписался как влитой.
Другая показательная для «ГЭС-2» история — премьера нового сочинения Леонида Зволинского. Этот замечательный композитор давно живет в Японии и очень там востребован, а в России его до прошлой зимы никто толком не знал. Нам его порекомендовал однокурсник-композитор, и когда год назад мы предложили Зволинскому написать большую вещь для Московского ансамбля современной музыки, он страшно удивился и спросил, как мы его нашли — поскольку его имя лучше всего гуглится не латиницей или кириллицей, а иероглифами. Теперь музыка Зволинского вернулась в русский контекст.
Что вы запланировали на следующий сезон?
В декабре Дому культуры «ГЭС-2» исполняется пять лет. Важно оглянуться назад и посмотреть, какой путь был пройден за минувшие годы. Тем более что все наши программы постоянно вступают в диалог друг с другом. Они образуют своего рода грибницу, в которой отдельные события продолжают жить и взаимодействовать даже спустя годы после своего появления. Не хочу пока раскрывать все карты. Скажу лишь, что на сцену «ГЭС-2» выйдут дирижеры Екатерина Антоненко, Федор Леднев и Филипп Чижевский, пианист Юрий Фаворин, хор Intrada и Московский ансамбль современной музыки, оркестр старинных инструментов Pratum Integrum — артисты, которые стали частью ДНК Дома культуры.
К хорошему быстро привыкаете, если это Telegram-канал Weekend.Не подписываться — моветон.