Борис Ельцин — мужчина с характером, который сейсмографы зашкаливали. Взрывной, упрямый, умеющий продавить любое решение. Но было в его жизни одно простое слово, которое он несколько лет не мог произнести вслух.
Имя собственной жены.
Вместо него — просто: «девушка». Вот ты, девушка, иди сюда. Знаешь, девушка, я тебе скажу... Почему президент страны, у которого, судя по всему, с языком всё было в порядке, обходил стороной имя любимой женщины? И какое отношение к этому имеет очередь в советский ЗАГС, шестеро детей в одной комнате и пушкинская колдунья?
История о том, как девочка Настя стала Наиной — и как это едва не поставило крест на самом крепком браке уральского политеха.
Анастасия Иосифовна Гирина появилась на свет 14 марта 1932 года в небольшом селе Титовка Оренбургской области. Семья была старообрядческой — из тех, где не пили, не ругались, а детей воспитывали в строгости и уважении к труду. Настя была первой из шестерых. Старший ребёнок в многодетной семье — это не просто звание, это должность. Приглядывай за младшими, помогай маме, не бегай по двору, а веди пример.
Малыши, которые под её присмотром ползали и капризничали, имя «Анастасия» осилить не могли. Слишком длинное, слишком взрослое. Так и повелось — Ная. Потом Наина. Сначала в комнате, потом во дворе, потом во всём доме и дальше. Официальные документы хранили имя Анастасия, а живые люди — звали Наиной.
Это расхождение её поначалу не беспокоило ни капли. Пока не появилась работа.
После Уральского политехнического института, который она окончила в 1955 году по строительной специальности, Гирина получила направление. И вот тут началось. Каждое утро, в каждом официальном разговоре — «Анастасия Иосифовна». Имя, которое казалось ей чужим уже лет десять. Имя, с которым она не срослась, не привыкла, которое звучало как про кого-то другого.
Как рассказывала сама Наина Иосифовна, однажды она просто шла мимо ЗАГСа. Зашла. Написала заявление. И стала Наиной официально — в 25 лет.
Вот и весь «скандал».
Никакого тёмного прошлого, никаких скрытых корней, никаких конспирологических версий. Просто человек, который устал носить имя, не совпадающее с собой. Это, кстати, не такая редкость для советского быта: имена нередко «прилипали» народные, дворовые, домашние — а документы отставали на годы.
Борис Ельцин об этом решении узнал неожиданно. Девушка, с которой он познакомился в общежитии политеха и которую звал Настей, вдруг показала ему новые документы. Там значилось: Наина Иосифовна.
По свидетельствам биографов, реакция Бориса была... характерной. Он не просто расстроился — он не мог принять это имя. Имя Наина в народной памяти прочно ассоциировалось с пушкинской Русланой и Людмилой: та самая злая колдунья, которая насылала беды. В народных преданиях оно и вовсе считалось недобрым — детей им не называли. И вот теперь его любимая девушка — Наина.
Несколько лет он называл её просто: «девушка».
Но тут важно понять кое-что про самого Ельцина. Он познакомился с ней на первом курсе — в общежитии политеха, где студенты жили буквально через стену. У неё была репутация, за которой выстраивались поклонники: приветливая, аккуратная, всегда красиво одетая, никогда не опаздывала без причины и никогда ни на кого не повышала голос. В институте, где жили сотни молодых людей с горящими амбициями, она была человеком редкой внутренней устойчивости.
Именно это и зацепило Ельцина. Человек, который сам часто «кипел», нуждался в ком-то, кто умеет гасить пожар без воды.
Весь первый курс он ухаживал. Весь второй — они были вместе, хотя до свадьбы всё ещё далеко. Оба одержимо учились, оба строили карьерные планы. После института разъехались по разным городам — и переписывались письмами, как это было принято в 1950-е.
А потом пришла телеграмма.
«У Бориса плохо с сердцем, срочно приезжай» — такой текст получила Наина от общего знакомого, который отправил её по просьбе Ельцина. Она не колебалась ни минуты. Бросила всё и приехала.
Уже после выяснилось: ничего с сердцем не было. Вернее, было — но не в медицинском смысле. Борис сам потом признался: сердце болит от любви. Просто жить без неё больше не мог, а другого способа её позвать не нашёл.
Это не романтика из кино. Это поведение человека, который привык действовать — и не умеет ждать.
Летом 1956 года он приехал к её родителям в Оренбург просить руки. Отец Наины работал на железной дороге, вернулся поздно ночью, застал молодого человека — и дал согласие рано утром следующего дня. Наина, по её собственным словам, в этот момент сбежала во двор: разволновалась так, что не могла сидеть на месте.
28 сентября 1956 года они поженились.
Свадьбу гуляли в Доме крестьянина — чтобы хватило места на всех друзей. Гостей было около ста человек. Ребята сочинили оду, нарисовали смешную газету, придумали плакаты. Потом пришлось ехать ещё раз — в Оренбург, к родне Наины, которая устроила отдельное торжество для самых близких.
Борис, кстати, ещё какое-то время продолжал называть жену «девушка». Не из вредности — просто привычка. Потом привык и к Наине.
Они прожили вместе сорок шесть лет — до апреля 2007 года, когда Бориса Николаевича не стало. Наина пережила мужа на годы и написала книгу воспоминаний «Личная жизнь», где рассказала эту историю сама.
Про имя. Про телеграмму. Про сорок шесть лет рядом с человеком, которого все знали как президента, а она — просто как Борю.
Большинство людей, услышав эту историю, ищут в ней интригу: что скрывала? зачем меняла? что за тёмное прошлое? Но никакой интриги нет. Есть человек, который просто хотел, чтобы в документах было написано то же, что у неё в душе.
Иногда это и есть самый смелый поступок — назвать себя так, как ты есть на самом деле.