Городок, что я выдумал и заселил человеками
Городок, над которым я лично пустил облака
Барахлит, ибо жил, руководствуясь некими
Соображениями, якобы жизнь коротка.
Борис Рыжий.
Следующий текст поймут только поклонники «Тёмной Башни».
19 июня 1999 года стрелки Роланд, Джейк Чемберс, Ирен Почти Ёлка и Ыш прибыли в городок Ист – Стонем, чтобы трусливый Стивен Кинг смог дописать свою историю. Не забываем, что Ирен Тассенбаум в девичестве - Певица.
Один из стрелков заплатил за это жизнью. Но, если честно – это произошло уже в третий раз. История была дописана, и Тёмная Башня устояла – как обычно.
Джейк пожертвовал собой, чтобы спасти писателя от неизбежного грузовика. Роланд, разумеется, сделал бы то же самое, но подвело старое колено.
Значение этого поступка в том, что существование Стивена Кинга (да, это он сам о себе пишет, ломая четвёртую стену) заключается в том, что его жизнь определяла судьбу Тёмной Башни и всех нанизанных на неё миров.
В реальности пожившего уже на тот момент писателя переехал грузовик. Во время ежедневной пробежки в 16:30. По Москве – полдвенадцатого ночи.
Вроде бы водитель отвлёкся на ссору собак в салоне и писателя не заметил. Был вроде трезвый. Сам Кинг очень долго восстанавливался после этого - и морально, и физически.
Немудрено, что, испытав подобное, можно излечиться, только грамотно распределив свою боль и ненависть между строчек. Ведь, водитель Брайан Эдвин Смит, будучи более целеустремлённым, раздавил бы писателя.
Непременно раздавил бы - но не срослось. Может, и правда не хотел.
Получил свои полгода срока и помер ровно в день рождения Стивена Кинга на следующий год.
Я ни на что не намекаю. По заключениям эксперта – передоз фентанила.
И, да – Кинг потом выкупил этот грузовик и методично уничтожил его.
И, конечно, описал всё происходившее в похождениях Роланда Дискейна. Что из этого – реально, а что нереально, что – Тональ, а что – Нагваль, решать нам.
Я лучше про себя расскажу.
19 июня 1999 года был мой День Рождения, мне исполнялось 22. Поэтому, махнув рукой на зачёт по праву (какому-то), мы прямо с утра засели в пивнушке.
Деньги быстро кончились. Моя первая жена (забегаем вперёд) не одобрила подобного: на эти деньги у неё был свой расчёт, и она уже пригласила своих подружек, но опоздала и расстроилась.
В общем, вышло нехорошо. В итоге, когда вспомнили про зачёт, нехорошо стало всем. Время шло к двенадцати, и, возможно, в это время в штате Мэн уже проснулся Стивен Кинг. Я читал, что он любит писать свои две тысячи слов в день спозаранку – чтобы не отвлекать домашних. Но – не суть.
У кого-то родилась прекрасная - как мне кажется даже сквозь года - идея.
Однажды некоторых присутствующих в тот момент за столом привлекало к сотрудничеству местное Управление. Просто в качестве понятых. Приходил к власти новый амбициозный губернатор, громили конкурентов, профессиональные понятые требовались всегда.
Пока Стивен Кинг поджаривал тосты на завтрак, мы, несколько пьяных дебилов, сидели в приёмной Управления и требовали позвать товарища майора, которому мы помогли. Чтобы он нам помог с зачётом по праву (не помню, какому).
Никто к нам за полчаса так и не вышел, но и в застенки тоже никто не поволок. Времена были вегетарианские. Ну, а сейчас ещё лучше. Просто мы как-то вдруг осознали неуместность своего пребывания тут, и тихо ушли.
Потом я сдал зачёт, старательно отворачиваясь в сторону и не обращая внимания на отползающую улыбку преподавателя.
Потом ещё раз поругался с первой женой.
Потом было, наверное, ещё что-то…
Потом я очнулся в темноте и холоде на скамейке в парке. Судя по показаниям часов, которые с меня почему-то не сняли, было полдвенадцатого ночи. И ещё – на мне, повсюду, в огромном количестве сидели белки.
-Отвалите, - вяло запротестовал я.
Белки даже и не вздумали послушаться. А одна, самая крупная, взяла меня своими мерзкими коготочками под подбородок, и прошептала в ухо:
-Я не белка, Андрюша. Какая я тебе белка? Я - повелитель сущего…
-Как скажешь, - согласился я, и, кажется, опять отрубился.
Разбудили меня только чужие слова, звучавшие из темноты, пахнувшей двухсотлетними дубами и прошлогодней прелой листвой.
Что-то там, в этом мраке происходило – но я даже не двинулся. Спал неподвижным предметом обстановки всё это время – значит, не стоит обозначать своё присутствие и сейчас.
Мужской голос, то и дело срываясь в сдавленный плач, говорил странные вещи:
-Время летит, колокола звонят, жизнь проходит, так услышь же мою молитву! Рождение – это лишь начало смерти. Смерть безмолвна – так услышь же мою молитву!
Я лежал неподвижно и думал о чём угодно, кроме смерти. Например, о первой жене - которой, наверное, это всё было неприятно…
-Пусть его жизнь на этой земле, и боль, которую он испытает, покидая её, станут сном для его пробуждающейся души, и пусть взор его обратят на себя все прекрасные виды. И пусть он найдёт своих потерянных друзей. И пусть каждый, чьё имя он называет, в ответ называет его своим. Каждый человек должен умереть. Покойся с миром.
А, это не про меня – с облегчением понял я тогда.
А, это про меня – с облегчением понимаю я сейчас.
Коленки трещат – у меня снова нет никакого выбора, как не было его у Роланда.
П. С. Спустя несколько дней, примирившись с первой женой и сдав все экзамены, я возвращался домой через парк. Моё внимание привлекли цветущие розы – неподалёку от скамейки, где я так глупо отпраздновал днюху 19 июня 1999 года.
Автор: Андрей Рейн
Источник: https://litclubbs.ru/posts/8499-ja-i-tyomnaja-bashnja.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
