Что будет, если виолончелистка, ненавидящая хоккей, окажется вынуждена жить с хоккеистом?
Представьте: вы — интеллигентная виолончелистка, обожаете тишину, классику и порядок. А ваш сосед — само воплощение хаоса: шумный, наглый, от него вечно пахнет льдом и победой. Грейси точно знает, что между ней и хоккеистами не может быть ничего общего. Она выстроила эту стену годами, и она нерушима... пока внезапный потоп не выбрасывает ее из собственного дома прямиком в логово врага.
Теперь они заперты в одной квартире. Каждый день — тест на прочность. Каждая случайная встреча в коридоре — как игра с огнем.
Приглашаем познакомиться с отрывком из книги «Точно не влюблена» — лёгкой, забавной спортивной романтики с тропом вынужденной близости.
— Ты играла в хоккей? — спрашивает он, поднимая брови.
— Ха! Нет. Определенно нет. А вот мой брат играл. И уж поверь мне — он провел на льду столько времени, что нам обоим хватит. — Я прислоняю свою
виолончель к стене и поднимаю сумку, смещая ее поближе к двери Феликса.
— Так, значит, это он является причиной, по которой ты так ненавидишь хоккеистов.
Перед глазами на миг всплывает Гэвин, мой первый настоящий парень и единственный из всех них, кто когда-либо играл в хоккей. Если уж кого и можно винить в моем отвращении к хоккеистам, так это его. Но моя неприязнь простирается слишком глубоко, чтобы ее всю свалить на одного-единственного идиота-старшеклассника, не умеющего себя вести.
— Я не ненавижу хоккеистов. Я просто ненавижу хоккей. Это разные вещи.
Феликс убирает от моей двери остатки снаряжения, расчищая путь, чтобы я смогла пронести свою виолончель по коридору.
— Хочешь, я ее занесу? — спрашивает он, отходя с дороги.
Я качаю головой, забрасывая виолончель за спину.
— Все нормально. Я уже тренированная. — Я открываю дверь, но медлю и вновь оборачиваюсь, прежде чем войти в дом. Находясь в такой близости от
двери Феликса, я слышу, какая музыка у него играет.
— Это Чайковский?
Он кивает и запускает пальцы в волосы.
— «Вариации на тему рококо».
Я киваю.
— Да. Я это знаю. — Это произведение я исполняла в качестве солистки с оркестром колледжа на последнем курсе.
Феликс уже не впервые упоминает классическую музыку, но это всегда было как-то общим планом. Брошенный вскользь комплимент чему-то, что я репетировала, а он услышал через стенку, или вопрос о том, что дальше будет исполнять симфонический оркестр. Но я считала, что он просто проявляет вежливость.
А это уже ощущается по-другому. Он на самом деле слушает классическую музыку? Для удовольствия?
Он складывает руки на груди и прислоняется плечом к стене возле своей двери, скрестив ноги в районе лодыжек.
— Значит, ненавидишь хоккей. Ты поэтому не соглашаешься на свидание с Элаем?
Я закатываю глаза.
— Я не хочу никуда идти с Элаем, потому что он слишком заносчивый, хотя хоккей делу тоже не помогает. Это мое довольно строгое правило.
— Не встречаешься с хоккеистами? — В его голосе слышен намек на разочарование, и я даже почти спрашиваю себя, а не показалось ли мне. Может, он просто из-за Элая расстроился?
— Не-а, — говорю я, запихивая эту мысль куда подальше. В любом случае, это неважно. — За первые восемнадцать лет своей жизни я на катке провела
столько времени, что до конца дней хватит.
— Смотрела на брата, — говорит Феликс, и я киваю.
Скорее, дулась на своего брата, притворяясь, что смотрю. Но в этом слишком уж много семейной драмы, чтобы обсуждать с соседом.
— Я рад, что узнал это о тебе, — говорит Феликс. — Это многое объясняет.
Оформить предзаказ на новинку : Читай-город | Буквоед