Один из главных вопросов, который, словно заноза, застревает в сознании после просмотра «Семнадцати мгновений весны»: было ли это тонкой кино-стилизацией или грубой слепкой с реальности?
Короткий ответ: да, реальность оказалась не просто похожей — она дышала в ту же самую раскаленную агонией военно-воздушную яму, что и фильм. Сюжетная линия Штирлица (Макса Отто фон Штирлица, за которым, как за ширмой, стоял целый ряд реальных теней-прототипов) пустила корни в самую что ни на есть историческую почву, удобренную кровью и страхом. Гиммлер действительно водил хоровод сепаратных переговоров с американцами, причем время в его песочных часах сыпалось почти синхронно с кинокадрами — весной 1945 года, когда Третий рейх уже трещал по швам, как перезревший арбуз.
Однако реальная история — это не отполированный голливудский кадр, а кривое зеркало, разбитое вдребезги: она отличается от киношной по деталям, как живой человек отличается от своей восковой копии, по персоналиям и, что самое главное, по мотивам и той финальной точке, которая поставила жирное кровавое клеймо на всей этой авантюре.
Реальные переговоры: Операция «Санрайз» и миссия Бернадота, или «Танец на вулкане»
В реальности зимой-весной 1945 года эсэсовские верхи метались, как загнанные звери в клетке, лихорадочно ища лазейку. Они действовали по двум расходящимся, но одинаково отчаянным векторам, и именно этот рваный нерв отражен в фильме и книге Юлиана Семёнова.
Линия 1: Италия — Операция «Санрайз» (она же «Кроссворд» для историков)
Это самый прямой, словно шпага, параллельный сюжет с фильмом.
- Участники: Со стороны катящейся в тартарары Германии — Карл Вольф, высший руководитель СС и полиции в Италии, доверенное лицо Гиммлера, держащий в кулаке нити итальянского фронта.
- Посредники: Швейцария, эта вечная нейтральная нота в какофонии войны, и итальянские партизаны, чьи тени мелькали в горах.
- С кем говорили: С резидентурой Управления стратегических служб США (УСС, прародитель ЦРУ) во главе с Алленом Даллесом. Даллес, кстати, стал тем прототипом, чья холодная улыбка в фильме мерцает на другом конце провода, когда Штирлиц пытается разорвать паутину лжи.
- Предмет торга: Вольф предлагал капитуляцию немецкой группировки в Северной Италии, словно бросая кость голодной собаке. Он хотел сепаратного мира на этом участке, чтобы перебросить свои войска, как шахматные фигуры, на Восточный фронт против СССР, или, в лучшем случае, просто избежать хаоса и сохранить жизни немецких солдат в сытых английских и американских лагерях, а не в советском ледяном плену.
- Результат: Переговоры шли тяжело, как сквозь болото. Даллес, словно осторожный банкир, докладывал в Вашингтон. Сталин, узнав об этой возне за его спиной, разразился грандиозным скандалом, обвинив союзников в сепаратных махинациях — это был выстрел, разорвавший дипломатический воздух. Рузвельт в резкой переписке со Сталиным (которую Семёнов цитирует в романе, как улику) всё отрицал, но контакты действительно были — тень этой сделки легла на историю. В итоге американцы, опасаясь, что их корабль коалиции даст течь, ограничились лишь обсуждением локальной капитуляции.
Это полностью совпадает с сюжетом фильма: контакт через Швейцарию, Даллес, ставка на раскол союзников — и гнев Сталина, как удар грома среди ясного неба.
Линия 2: Швеция — Миссия графа Бернадота, или «Последняя надежда рейхсфюрера»
Сам Генрих Гиммлер действовал иначе, чем показано в фильме, где он переживает за свою шкуру в тусклом кабинете.
- В фильме Гиммлер через Шеленберга пытается нащупать путь к американцам. В реальности Гиммлер действовал через шведского дипломата графа Фольке Бернадота, словно бросая спасательный круг в мутные воды Скандинавии.
- Гиммлер несколько раз встречался с Бернадотом. В ночь с 23 на 24 апреля 1945 года (буквально за неделю до самоубийства Гитлера, когда рейх уже дышал предсмертными хрипами) в Любеке Гиммлер сделал Бернадоту официальное предложение о капитуляции всех немецких войск на Западном фронте. Он просил Бернадота передать это Эйзенхауэру, словно протягивая факел надежды на спасение.
- Ключевое отличие от фильма: Гиммлер был настолько наивен или оторван от реальности, что предлагал капитуляцию только перед западными союзниками, надеясь продолжить войну с СССР — как будто можно было перекроить карту мира, оставив большевизм за дверью.
- Провал: Бернадот передал предложение. Западные союзники, как на духу, уведомили СССР и публично заявили, что примут только безоговорочную капитуляцию перед всеми союзниками одновременно. Узнав о предательстве своего верного рейхсфюрера, Гитлер впал в последнюю ярость, подобную взрыву вулкана, вычеркнул Гиммлера из партии и завещания, тем самым сорвав с него последнюю маску.
Что же в реальности делал Гиммлер вместо того, что показано в фильме?
В фильме (и книге) Штирлиц ведет игру от имени Гиммлера, чтобы поссорить его с Борманом и уничтожить, как паука в банке. В реальности:
- Гиммлер сам вел параллельные переговоры (через Бернадота), что стало причиной его окончательного разрыва с фюрером — это был удар ножом в спину, который он нанес сам себе.
- Гиммлер не был карикатурным трусом, каким его часто рисуют. Он был фанатиком, и его попытки договориться с Западом были продиктованы не просто страхом, а маниакальной верой в то, что он, как «новый фюрер», сможет спасти Германию и остатки СС, вонзив нож в спину гибнущему Гитлеру, но при этом сохранив Третий Рейх — как хирург, пытающийся спасти тело, отрезая голову.
- Реальные переговоры шли не через единого суперагента, сидящего в кабинете Шелленберга (хотя Вальтер Шелленберг, начальник разведки, действительно подталкивал Гиммлера к этим шагам и вел свою собственную игру, плетя интриги).
Итог: правда и вымысел — две сестры, но не близнецы
Сюжет «17 мгновений весны» исторически абсолютно достоверен в своей сути, как костяк, на который наращено мясо художественного вымысла. Контакты эсэсовской верхушки с американцами через Швейцарию были реальностью, а реакция Сталина и скандал с Рузвельтом — той самой исторической скрепой, которая держит повествование.
Главный художественный вымысел — это роль Штирлица. Такого суперагента, который бы лично вел эти игры с Борманом и Гиммлером словно стрелка на шкале между двух огней, не существовало. Но его образ стал гениальным литературным приемом, тем самым оптическим прицелом, чтобы вписать советскую разведку в реальную ткань тех драматических событий, показав нам войну не как фронтовые сводки, а как тонкую игру нервов.
Гиммлер действительно надеялся, что Запад спасет его и его организацию в обмен на войну против СССР — это была его последняя карта, которую он поставил на стол. В этом он, как и показано в фильме, фатально просчитался, разменяв свою верность на пустой звон и канув в лету, оставив после себя лишь пепел.