Южная Австралия, середина 1880-х. По колониальной железнодорожной сети, что тянулась от Аделаиды вглубь материка, ездил пёс по кличке Боб. У него не было постоянного хозяина и определённого маршрута, он садился в вагон или на паровоз и сходил там, где хотел. Так продолжалось не один год.
Боб попал к железнодорожникам в 1884 году
По распространённой версии, Боб оказался среди партии собак, которых завезли для борьбы с расплодившимися кроликами в округе близ Аделаиды. К отлову зверьков он так и не пристрастился, а вот к железной дороге потянулся быстро.
Пса заметил железнодорожный служащий Уильям Сикоук. Породу Боба обычно описывают как помесь с признаками шотландской овчарки, среднего роста, с густой шерстью и тёмной мордой.
Колония в те годы стремительно прокладывала пути от портов к фермерским районам. Станции, депо и водокачки тянулись цепочкой вдоль линий, и среди этого хозяйства пёс нашёл себе место.
Поначалу он держался при одном служащем, провожал составы и встречал прибывающие поезда. Постепенно круг знакомых паровозных бригад у пса расширился, а привязанность к одному месту ослабла.
С этого момента жизнь Боба развернулась вокруг станций, паровозов и расписаний, которых он не знал, но которым следовал по-своему.
Боб выбирал поезда и ездил один
Боб запрыгивал в тендер паровоза, к запасу угля, либо устраивался в товарном вагоне. Состав трогался, и пёс ехал до той станции, где решал сойти. Никто его туда не сажал и не высаживал.
Маршруты охватывали значительную часть колониальной сети Южной Австралии. За годы такой жизни Боб перемещался между десятками станций, меняя направления по собственному усмотрению.
Случалось, что пёс проводил в дороге целый день, перебираясь с одного состава на другой на узловых станциях. К вечеру он мог оказаться за сотню с лишним километров от того места, где сел утром.
На стоянках пёс спрыгивал размяться, обходил перрон и возвращался к составу либо выбирал другой, что подходил под погрузку. Угольная пыль на тендере его не смущала, он устраивался у борта и провожал взглядом проплывающие мимо поля.
Со стороны это выглядело так. На платформу прибывал поезд, среди угля или среди ящиков сидел пёс, спрыгивал на перрон и уходил по своим делам до следующего состава.
Машинисты и пассажиры знали Боба в лицо
Боба узнавали машинисты по всей сети. Пса не прогоняли с паровозов и не пытались пристроить к одному депо, его присутствие в составе считалось обычным делом.
На Боба надели ошейник. По распространённой версии, на нём закрепили латунную пластину с надписью о том, что собаку нельзя задерживать и она ездит свободно. Пластина избавляла пса от лишних вопросов на новых станциях.
Кочегары делились с ним едой, кондукторы пускали в вагоны, носильщики на перронах привыкли к его появлениям. Для людей при дороге пёс стал частью привычного хода рабочего дня.
Появление Боба отмечали в разговорах, его узнавали по тёмной морде и манере держаться у паровозной будки. На отдельных линиях пса ждали как старого знакомого, заранее освобождая ему место у угля.
Пассажиры замечали Боба на перронах и в вагонах, и за годы он превратился в привычную фигуру колониальных железных дорог наравне с кондукторами и носильщиками.
Бобу поставили памятник в Питерборо
Боб закончил свои дни в 1895 году в Аделаиде, прожив железнодорожные годы при той сети, по которой ездил. Память о нём железнодорожники сохранили надолго.
Памятник Бобу установили в городе Питерборо в Южной Австралии, на узле, через который проходило движение поездов. Бронзовая фигура стоит там как напоминание о собаке при дороге.
Похожие истории случались и в других странах. В США в те же десятилетия с почтовыми вагонами ездил пёс по кличке Оуни, ставший талисманом почтовой службы. Связь с Бобом тут только тематическая, по складу жизни при транспорте.
Подобные собаки при вокзалах и депо появлялись там, где людям нравилось их присутствие и где никому не мешало, что животное само выбирает поезда. Боб оказался среди тех, чью историю записали и сохранили в металле.
На памятнике в Питерборо Боб изображён сидящим, таким, каким его видели на перронах между прибытием и отправлением поездов.