10-й стрелковый корпус должен был помочь группе генерала Филипповского удержать плацдарм. На бумаге задача выглядела понятной: сосредоточиться, выйти на рубеж и ударить. Но утром немцы обнаружили корпус и разбили его авиацией.
К февралю 1943 года 10-й стрелковый корпус существовал уже в третьем формировании. Предыдущее, второе формирование корпуса, в декабре 1942 года было разбито и отправлено на переформирование в город Кропоткин. Это была обычная для тяжёлой войны ситуация: соединения теряли людей, технику, управление, их собирали заново, пополняли и снова бросали туда, где фронту требовалась сила.
4 февраля 1943 года командование корпусом принял генерал-майор Александр Михайлович Пыхтин. Это совпало с Краснодарской наступательной операцией, когда советские войска пытались выбить противника с важных рубежей Северного Кавказа. На бумаге всё выглядело как очередная боевая задача. На деле корпусу предстояло действовать в условиях спешки, сложной обстановки, слабой связи и огромной ответственности.
Пыхтин был кадровым военным. Он родился 7 декабря 1899 года в селе Троицкое Одесской области, в Красной армии служил с апреля 1919 года. В 1923 году окончил 13-ю Одесскую пехотную школу, затем командовал взводом и ротой. С 1933 года преподавал в школе Червонных старшин, а с 1938 года возглавлял Тбилисское пехотное училище, позже - Краснодарское пехотное училище.
К началу Великой Отечественной войны Пыхтин был не случайным человеком в армии. Но его фронтовая карьера складывалась неровно. С августа 1941 года по февраль 1943 года его последовательно назначали, а затем снимали с командования 339-й, 275-й и 351-й стрелковыми дивизиями. Уже одно это показывает: к февралю 1943 года перед нами был не победный марш генерала, а биография командира, которого бросали на трудные участки, но результаты далеко не всегда устраивали начальство.
Историческая справка: Краснодарская наступательная операция проходила в феврале 1943 года и была частью борьбы за освобождение Северного Кавказа. После Сталинградской победы немецкие войска на юге оказались в тяжёлом положении, но отходили не беспорядочно. Они цеплялись за рубежи, удерживали переправы, прикрывали отход и активно использовали авиацию.
В конце февраля командование сформировало ударную группу из трёх стрелковых дивизий. Возглавил её начальник штаба армии генерал-майор Филипповский. Операция была задумана серьёзно: советские части должны были прорвать немецкую оборону, закрепиться на плацдарме за станицей Черноерковской, а затем получить поддержку встречным ударом 10-го стрелкового корпуса. Если бы всё сработало, противника можно было прижать и развить успех.
Первый этап действительно удался. В результате тщательно подготовленных действий наши войска прорвали оборону немцев и закрепились на плацдарме. Но плацдарм - это всегда половина дела. Его мало занять, его нужно удержать, расширить и вовремя поддержать. Именно здесь решающей должна была стать роль корпуса Пыхтина. Он обязан был ударить навстречу противнику и помочь дивизиям, уже державшимся за рекой.
Но 10-й корпус свою задачу не выполнил. И вот здесь начинается та часть истории, которую обычно старались не выносить на первый план. Проваленные операции редко любили разбирать публично. В победных сводках места для них не было, а за сухой фразой о неудаче могли скрываться сорванные приказы, заблудившиеся части, сломанная связь и сотни погибших людей.
Подробности этой трагедии сохранились благодаря воспоминаниям следователя военной прокуратуры Зямы Яковлевича Иоффе. Он описывал картину почти без смягчения: корпус не сосредоточился в срок на исходных позициях, головные полки двигались без разведки, первый батальон вышел к реке совсем не там, где нужно, и не нашёл ни брода, ни переправы. Другой полк, по словам Иоффе, вообще заблудился. Связь не работала, части не вышли на назначенные рубежи, о маскировке никто должным образом не позаботился.
В итоге всё закончилось катастрофой. На рассвете немцы обнаружили части 10-го стрелкового корпуса и ударили по ним авиацией. Корпус, который должен был поддержать группу Филипповского, сам оказался под разгромом. А дивизии, уже закрепившиеся за станицей Черноерковской, так и не дождались помощи. Группа Филипповского была разбита и сброшена в реку. По воспоминаниям Иоффе, за пять дней наш стрелковый корпус был наголову разбит.
Историческая справка: в Красной армии военного времени за срыв приказа, преступную халатность и неумелое управление могли последовать крайне жёсткие меры. Командиров снимали с должностей, понижали в звании, отдавали под трибунал, направляли в штрафные части. Но на практике ответственность распределялась не всегда одинаково: многое зависело от должности, обстоятельств, выводов следствия и позиции вышестоящего командования.
После разбирательства были арестованы начальник штаба корпуса полковник Айвазов, ранее занимавший должность начальника оперативного отдела 58-й армии, командир стрелкового полка майор Волков и один из комбатов. Именно с неумелых действий этого комбата, как следует из воспоминаний Иоффе, и началась та неразбериха, которая привела к трагическим последствиям. Командующий Северо-Кавказским фронтом Иван Масленников приказал отдать Айвазова и ещё двух офицеров под трибунал по статье 193-й, пункт 17-6.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Им вменяли преступную халатность и злоупотребление служебным положением, повлекшие невыполнение приказа при отягчающих обстоятельствах. Все трое были отправлены в штрафбат. Для военного времени это было не просто наказание, а фактически возможность искупить вину кровью на самых опасных участках фронта. Так работала жестокая логика войны: провал приказа оплачивался не только должностями, но и жизнями.
Судьба самого генерала Пыхтина выглядит особенно показательно. Его сняли с командования 10-м стрелковым корпусом, понизили в звании до полковника и снова отправили командовать другой дивизией. На этом месте невольно возникает вопрос: почему одних офицеров отправили под трибунал и в штрафбат, а командир корпуса отделался снятием и понижением? Ответить однозначно трудно. Возможно, следствие сочло, что прямую вину за конкретный срыв несут штаб и командиры нижнего звена. Возможно, сыграли роль прежняя служба, кадровый опыт и острая нехватка командиров.
Но для тех, кто оказался на плацдарме и ждал удара 10-го корпуса, такие объяснения уже ничего не меняли. Под Черноерковской сорвалась операция, погибли люди, была разбита группа, которая успела прорвать немецкую оборону и закрепиться на новом рубеже. Эта история ценна именно своей неудобностью. Она напоминает, что война состояла не только из героических атак и громких побед, но и из провалов, за которыми стояли плохая разведка, потерянное управление, несработавшая связь и командирская ответственность.
Лично я не знаю, как к этому относиться. Победа складывалась не только из подвигов, но и из тяжёлых уроков, которые фронт оплачивал кровью.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, справедливо ли наказали командира?