Алексей Петрович Ермолов (1777–1861) — русский полководец, герой Наполеоновских войн, «проконсул Кавказа» и, выражаясь современным языком, главный антикризисный менеджер Российской империи первой половины XIX века. Человек, который на вопрос «Что делать?» предпочитал отвечать действием, а не рефлексией.
Родился он в дворянской семье, учился в Благородном пансионе при МГУ, но истинную академию прошёл на плацу и в походах. Участвовал в Польской кампании (1794), был сослан в Кострому за «непозволительные вольнодумства» (читай — дерзкий язык), но быстро прощён.
В 1812 году Ермолов — начальник штаба 1-й Западной армии. На одном из боевых участков под Бородино, когда всё пошло по одному месту, он лично повёл солдат в штыковую для спасения центральной батареи. Вывод: если видите, что штабная работа не клеится, наденьте кивер и покажите врагу, где раки зимуют.
С 1816 по 1827 год Ермолов — главнокомандующий на Кавказе. Вместо цветов и кальянов он привёз туда железобетонную логику: «Крепости строим, леса вырубаем, аулы ставим туда, где видно, а не где спрятано». При нём появились Владикавказ, Грозная, Внезапная — и это не названия рок-групп, а форпосты русского порядка.
Горцы его боялись и уважали. Когда однажды лазутчик доложил, что Ермолов выехал без конвоя, ему ответили: «Ты что, дурак? Если он один — значит, с ним целая армия, которую мы не видим». Ермолов смеялся, узнав об этом, и говорил: «Хорошая репутация стоит полка».
Стиль управления: три «Д»:
· Дерзость — в принятии решений;
· Дисциплина — в исполнении;
· Доброта — к солдатам: Ермолов не признавал палочной муштры. Говаривал: «Солдат — не скотина, а христианин. Бей его только в одном случае — если он забыл, где его мать-Россия».
К слову говоря, это не значит, что Ермолов был мягкотелым: однажды молодой офицер, щеголяя перед дамами, начал громко критиковать приказ Ермолова по строевой части. Генерал подошёл, молча посмотрел на него ровно 10 секунд (взгляд, от которого мерзли янычары), а затем спросил:
— Вы знаете, для чего в ружье шомпол?
— Для чистки, ваше превосходительство!
— Нет, — вздохнул Ермолов. — Чтобы вычищать из головы глупости перед тем, как открыть рот. Рекомендую практиковаться ежедневно.
При этом сам он был склонен к эпиграммам и остротам. Узнав, что один чиновник в Тифлисе украл казённый ящик, Ермолов написал рапорт в Петербург: «Вверенный мне ящик отправился в путешествие. Личность путешественника известна, а маршрут его закончится Сибирью».
А когда, в том же городе, канцелярист принёс Ермолову бумагу из Петербурга с грифом «Секретно. Весьма срочно». Ермолов распечатал, прочёл, зевнул и отдал обратно:
— Передай: ответ через полгода. Если за это время не передумают, тогда и обсудим.
Курьер остолбенел: «Но там император!». Ермолов огладил усы: «Император — далеко, а Кавказ — вот он. Пусть сначала доедет, потом командует».
Последние 30 лет жизни провёл в Орле, где его дом стал местным центром притяжения для всех недовольных бюрократией. На вопрос губернатора, почему он не носит мундир, отвечал: «А вы наденьте мой — и поймёте, что ордена тяжелее чинов».
Алексей Ермолов умер 4 июня 1861 года. Завещал похоронить себя просто, без фанфар, но в сапогах — «чтобы и на том свете быть готовым встать в строй». Его фраза «Уважение к власти должно быть внушаемо, а не куплено» звучит сегодня как инструкция по управлению государством.
Ермолов — это когда характер важнее карьеры, а правда дороже чина. Российская история знает много блестящих генералов, но только один Ермолов мог войти в комнату, где спорят генералы, и сказать: «Господа, не шумите. Я здесь — значит, план уже есть».