Через присягу
Революция в Кавказскую армию пришла 28 февраля (13 марта) 1917 года с телеграммой от генерала Алексеева из Ставки. В ней начальник штаба Верховного главнокомандующего сообщал о беспорядках в столице. В этом сообщении Алексеев еще взывал к присяге:
«Сообщая об этом, прибавлю, что на всех нас лёг священный долг перед государем и родиной сохранить верность долгу и присяге в войсках действующих армий, обеспечить железнодорожное движение и прилив продовольственных запасов.»
Но уже через два дня 2 (15) марта в Тифлис (и в штабы фронтов) пришла телеграмма совершенно иного содержания и мысленаправления:
«Теперь династический вопрос поставлен ребром, и войну можно продолжать до победоносного конца лишь при исполнении предъявляемых требований относительно отречения от престола в пользу сына при регентстве Михаила Александровича. <…> Если вы разделяете этот взгляд, то не благоволите ли телеграфировать спешно свою верноподданническую просьбу Его Величеству».
Призыв второго лица в армии (после самого Верховного) призвать царя отречься от престола был поддержан большинство главнокомандующих Из Тифлиса в штаб Северного фронта ушла телеграмма:
«Я, как верноподданный, считаю, по долгу присяги и по уху присяги, необходимым коленопреклонённо молить ваше императорское величество спасти Россию и вашего наследника, зная чувство святой любви вашей к России и к нему. Осеняя себя крестным знаменьем, передайте ему — ваше наследие.»
Подписано: Николай. Имея в виду, конечно, великого князя Николая Николаевича младшего. В какой степени Юденич поддержал своего начальника, не могу сказать. Но официальных возражений от него не последовало. Вместе со всей армией кавказцы также перешагнули через присягу.
Во главе Кавказского фронта
Сразу после отречения Николая II, а значит и ухода его с поста Верховного главнокомандующего, великий князь Николай Николаевич младший отбыл в Ставку, чтобы вновь принять руководство российскими вооруженными силами. То, что у него это не вышло, другой разговор.
Для Юденича убытие начальника означало продвижение вверх по служебной лестнице. Через несколько дней Временное правительство прислало в Тифлис телеграмму, назначающую генерала Юденича исполняющим делами главнокомандующего кавказскими войсками.
Еще через месяц 2 (15) апреля 1917 года Кавказская армия была преобразована в Кавказский фронт. Его главнокомандующим стал всё тот же Николай Николаевич Юденич. Формально это была самая высока ступенька в карьере.
Правда, служебная лестница в 1917 году вела в никуда, в революционный хаос. Возможно, в марте 1917 года поверить в это, осознать, что развал необратим, еще не мог никто из генералов.
Юденич должен был действовать в условиях развивающейся демократизации войск. Можно говорить: развала. По его мнению, находящаяся в состоянии брожения армия да еще с необустроенным тылом наступать не могла. Однако Временное правительство под воздействием союзных представителей требовало активнее содействовать англичанам в Месопотамии.
Юденич же гнул свою линию. Сначала он остановил продвижение в Персии корпуса Баратова. Затем отвел немного назад части 1-го и 7-го кавказских корпусов. И это тоже вопреки приказам из Петербурга. И вопреки разрастающемуся армянскому движению, претендующему на создание новой Армении из русских и османских областей.
Такая самодеятельность еще сходила с рук при военном министре Гучкове, но 5 (18) мая военным министром становится эсер Керенский. И уже 7 (20) мая в Тифлис летит телеграмма, отстраняющая генерала от командования как «сопротивляющегося указаниям Временного правительства». На посту главкома его сменил Михаил Пржевальский.
Всего-то и было два месяца главного командования Юденича на Кавказе. Сделать за этот срок и в этих условиях он, конечно, ничего не мог.
Не у дел
В Петрограде опальному генералу предложили должность… Нет, даже не должность, а поручение проинспектировать казачьи войска. Мало того, что это было явное отстранение от настоящего дела, от фронтовых частей, так еще и инспектировать кого-то на рубеже мая-июня 1917 года было уже почти невозможно.
По всей видимости, Юденич отказался и отправился жить в Москву. Здесь он перешел на положение отставного военного. Что ж, по крайней мере, нервы будут сохраннее.
Впрочем, известно, что в июне 1917 года Юденич посетил Ставку. Верховным тогда был генерал Брусилов, наиболее «демократичный» из всех Верховных до него. Разумеется, при Брусилове ни на какой пост в действующей армии снятый самим Керенским Юденич рассчитывать не мог.
Еще раз в истории 1917 года лицо Юденича мелькает на фотографиях, фиксирующих работу Государственного Совещания в Москве 12 (25) – 15 (28) августа. Он не числится в ораторах, не задает тон дискуссиям. Да и умел ли произносить речи генерал?
Все основные события того бурного времени проходили как бы в стороне от Юденича. И Корниловское выступление, и реакция Керенского, и уж конечно Октябрьские события.
В конце 1917 года Юденич вновь оказался в Петрограде. Скорее всего, негласно, не афишируя себя. Нелегальность положения, отсутствие документов о том времени не позволяют четко определить роль Юденича в контрреволюционном движении. Вроде бы он состоял в подпольной организации. Но какова ее численность?
Имя Юденича всплывает в документах, касающихся организации добровольческих сил на оккупированных немцами территориях Прибалтики:
«Командующим армией, с диктаторскими полномочиями, назначается русский генерал с популярным боевым именем, желательно при согласии генерала Юденича, Генерала Гурко или генерала графа Келлера.»
Формирование русского Северного корпуса началось осенью 1918 года. В это же время, в ноябре 1918 года Юденич по фальшивым документам перебрался из Петрограда в Финляндию.
Отсюда биографию полководца России сменяет биография участника Гражданской войны.
Продолжение:
------
Все материалы рубрики "Русские полководцы":