Вышла статья Виктории Янтуриной, критически рассматривающая концепцию Александра Дюкова о сотрудничестве В.И. Ленина с австро-венгерской разведкой. Напомним, что в центре внимания исследователей кратковременный арест лидера большевиков полицией Австро-Венгрии, произошедший в пригороде Кракова в начале Первой мировой войны. По мнению Александра Решидеовича, Ленин, арестованный по подозрению в шпионаже, был неожиданно быстро освобожден именно потому, что являлся агентом австро-венгерской военной разведки и за него вступились его кураторы.
Оспаривающая это предположение работа Виктории Рустамовны основательна и вводит в оборот важный комплекс источников, дополняющих наши представления о событиях в Галиции накануне и в начале Первой мировой. Она опубликована в журнале из списка ВАК «Свободная мысль», а это означает, что академическая дискуссия вокруг гипотезы Александра Решидеовича началась. Ответ А.Р. Дюкова на критику В.Р. Янтуриной будет очень интересен.
Мы с Любовью Ульяновой готовим публикацию на ту же тему, поэтому ознакомились с текстом статьи очень внимательно. Многие изложенные там аргументы представляются нам убедительными. При всем уважении к Александру Решидеовичу проверка цитируемых им источников, к сожалению, не всегда выявляет точность цитирования. Часто прямая речь мемуаристов или историков передается так, чтобы подкрепить изначальный тезис автора о работе Ленина на австро-венгерские спецслужбы. Но оригинальные тексты вряд ли дают основания к такой интерпретации.
В качестве анонса к нашей статье я приведу только два примера, которые также справедливо отмечены и в работе В.Р. Янтуриной.
1.
Александром Решидеовичем неточно воспроизведена коллизия с антиленинскими заявлениями правого эсдека Алексинского, сделанными в июле 1917 года, когда Временное правительство раскручивало медийную кампанию против лидера большевиков. Алексинский утверждал, что когда В.И. Ульянов оказался арестован австро-венгерскими властями по обвинению в шпионаже, его соратник Яков Ганецкий бесцеремонно прервал допрос Ленина следователем Пашковским. Говоря об этом, Алексинский намекал на какие-то особые связи Ганецкого (а также и самого Ленина) с властями Австро-Венгрии, которые позволяли ему вести себя столь вызывающе. Это заявление опроверг в своем «Ответе клеветникам» Г.Е. Зиновьев.
Данный сюжет Александр Решидеович комментирует так:
«Отвечая на прозвучавшие обвинения, большевики утверждали, что освобождение Ленина произошло благодаря австрийским социал-демократам, «нажавшим» на представителей австро-венгерских властей, а рассказы об участии в освобождении Я. Ганецкого — ложь. «Все что пишется теперь о роли Ганецкого-Фюрстенберга в деле освобождения Ленина и меня, — чистейшая ложь. Ни на одном допросе Ленина галицийскими властями он не присутствовал и потому «прерывать» их не мог», — утверждал Г. Е. Зиновьев в статье «Ответ клеветникам», написанной в знаменитом шалаше в Разливе в июле 1917 г. По всей видимости, именно эта версия и стала бы основной для советской историографии, если бы семь лет спустя, уже после смерти Ленина, упомянутый Я. Ганецкий… не сумел публично отстоять свой вклад в дело освобождения будущего вождя Октябрьской революции из австрийской тюрьмы… В этой публикации Ганецкий счел нужным подчеркнуть, что он действительно прервал процесс допроса Ульянова следователем в Новом Тарге, а также что он специально ездил в Краков, где хлопотал об освобождении во «всевозможных учреждениях и бесчисленных канцеляриях». Таким образом, получалось, что Зиновьев в «Ответе клеветникам» все-таки лгал, а подозрения Алексинского имели под собой фактическую основу».
При обращении к первоисточнику видно, что Александр Решидеович не вполне точен в изложении позиций как Зиновьева, так и Ганецкого. Зиновьев отрицал не старания Ганецкого как таковые, а именно их интерпретацию Алексинским. Там, где А.Р. Дюков ставит точку, Григорий Евсеевич в реальности продолжает:
«Имея многих знакомых среди польской революционной интеллигенции, Ганецкий, конечно, хлопотал среди них о скорейшем освобождении Ленина, арестованного по нелепому обвинению в шпионстве. Но только этим и ограничилась его роль. Насколько я помню, Ганецкий с семьей сам был на несколько недель задержан в Вене и лишь с трудом выбрался оттуда в Швейцарию».
Таким образом тезис Александра Решидеовича о том, что, по мнению Зиновьева, «рассказы об участии в освобождении Я. Ганецкого — ложь», неверен. Соратник Ленина категорически отвергал лишь показания Алексинского о некоей особой власти, которой Ганецкий якобы обладал над галицийскими стражами порядка. Но и только.
Не совсем точно пересказаны и воспоминания самого Ганецкого. В этом тексте нигде не говорится, что автор, как утверждал Алексинский, мог вмешиваться в дела австрийских следственных органов и оказывать на них влияние: реальный пассаж о «прерывании допроса» рисует гораздо более сдержанную картину.
Приведем точную цитату Ганецкого, которая у А.Р. Дюкова отсутствует:
«В тот же день я с трудом добрался в Новый Тарг. Беседовал со старостой. Оказался он человеком весьма ограниченным и тупым… Хорошо, что он не спохватился, что перед ним такой же «русский подданный» как и Ульянов, — а то бы, пожалуй, и меня посадил… Он уже ничего не в состоянии сделать, так как о деле сообщил военным властям… Обращаюсь к судебному следователю Пашковскому. Он как раз допрашивает Владимира Ильича. Приличный, толковый человек… Понял весь абсурд обвинения Владимира Ильича в шпионаже… Обещал в тот же вечер закончить следствие, получив лишь биографию Владимира Ильича, и разрешил к утру свидание Надежде Константиновне».
По этому отрывку сложно сказать, оказался ли Ганецкий при допросе в одной комнате с Лениным: вполне возможно, что Пашковский вышел к нему в приемную. Причина, почему это могло произойти, ясна и прямо названа Ганецким: он привез биографию Ленина и удостоверил то, что арестованный - известный русский революционер (соответственно, не должен быть царским шпионом). Но даже если это происходило в присутствии Владимира Ильича, то Ганецкий «прервал допрос» не каким-то особым нажимом на следователя, а просто фактом своего появления. Что касается «понимающей» реакции со стороны Пашковского, то в ней нет ничего загадочного: подозрение В.И. Ульянова в работе на царскую разведку и правда было абсурдно: оно основывалось на доносе дочери местного крестьянина, охваченной шпиономанией и подозрительностью по отношению к русским по этническому принципу.
Таким образом, утверждение Александра Решидеовича, будто обвинения Алексинского в адрес Ганецкого имели под собой «фактическую основу», не получает подтверждения в источниках. В их свете трактовать действия ленинского соратника как действенное давление на работу австрийских следственных органов нет никаких оснований.
2.
Александр Решидеович пишет о существовании «неофициальных контактов» Ленина с Ю. Пилсудским, ссылаясь на политолога С. Поссони, который в свою очередь ссылается на супругу будушего польского маршала. У Дюкова это упоминание служит аргументом в пользу того, что Ленин и его соратники находились под патронатом «пилсудчиков», которых контролировала разведка Австро-Венгрии. Однако первоисточник не только не подтверждает тактического союза большевиков и ППС, но и вообще сообщает о якобы имевшем место разговоре В.И. Ульянова и Ю. Пилсудского только в контексте их идеологического антагонизма. Конкретно Александра Пилсудская вспоминает:
«Когда Ленин много лет назад изложил ему (то есть Пилсудскому) свои убеждения, он отверг их».
И это вообще все, что сказано в ее воспоминаниях о взаимоотношениях двух политиков. На наш взгляд, объективность требовала бы приведения этой цитаты в пассаже о «неофициальных контактах Ленина и Пилсудского», которые, к слову, не подтверждаются больше ни единым источником.
Отдельно стоит остановиться на истории с двумястами кронами, которые окружной комиссар Нового Тарга Гловиньский якобы передал Ленину при освобождении 19 августа 1914 года. Согласно воспоминаниям потомков комиссара, записанным в 1949 и 1950 гг. (через тридцать пять лет после событий), у Гловиньского хранилась расписка Ленина о том, что он получил эту сумму в долг и обещал вернуть, а также благодарил заимодателя за возможность уехать из Австро-Венгрии. А.Р. Дюков обнаружил в регистрационном журнале военной разведки империи (Эвиденцбюро) сообщение за 20 августа 1914 года со словами “biztet 200 Kronen”. Имя человека, к которому относилось это сообщение, вырезано. Александр Решидеович уверен, что речь здесь идет о 200 кронах, которые днем ранее получил от Гловиньского Ленин. По мнению А.Р. Дюкова, это изобличает получение В.И. Ульяновым «подьемных» от австрийских спецслужб.
На заседании научного совета РВИО, где мы имели возможность бегло обсудить этот сюжет, Александр Решидеович переводил приведенный оборот фразой «выделено 200 крон». Но слова biztet в немецком языке не существует; по всей видимости, в журнале Эвиденцбюро допущена опечатка и в виду имелся глагол bittet. Однако он означает не «выделено», а «запрошено».
Итак.
19 августа окружной комиссар Нового Тарга, не имеющий никакого отношения к военной разведке, освобождает Ленина из тюрьмы и предположительно передает ему 200 крон в долг.
20 августа в Вене в журнале Эвиденцбюро делается запись о том, что кто-то из агентов запросил 200 крон.
Тезис А.Р. Дюкова о том, что 200 крон из журнала военной разведки и 200 крон из воспоминаний детей Гловиньского это одни и те же деньги, не выглядит, на наш взгляд, ни доказанным, ни убедительным.
Во-первых, 20 августа сумма была только запрошена агентом разведки, в то время как 19 августа Гловиньский уже расстался с Лениным и, соответственно, выдал ему деньги в долг (если мы вообще стоим на позиции доверия весьма поздним воспоминаниям детей окружного комиссара).
Во-вторых, в сохранившейся записи журнала Эвиденцбюро нет никаких указаний не только на то, что деньги предназначались Ленину, но и на то, что они запрашивались какими-то агентами из Галиции. С таким же успехом их могли запросить в Сараево или любом другом уголке империи.
В-третьих, совершенно неясно, почему деньги от военной разведки должен передавать Ульянову какой-то комиссар Гловиньский, не имеющий никакого отношения к Эвиденцбюро. Если же Гловиньский, по мнению А.Р. Дюкова, все же был тайным агентом военной разведки и получил деньги для передачи Ленину, это надо доказать. Но никаких доказательств в статье историка не приводится.
В-четвертых, совершенно непонятно, почему выдачу денег агенту австро-венгерской разведки надо маскировать под займ? Ведь дети Гловиньского утверждали, что отец дал Ленину деньги в долг, а тот в расписке обещал их вернуть. Конечно, возможно, что за давностью лет они неверно воспроизводили ленинский текст, но тогда обо всем его содержании нужно судить сугубо гипотетически и воздерживаться от однозначных выводов.
В-пятых, чрезвычайно сомнительно, что агент, получающий деньги от спецслужбы, будет делать в расписке лирические отступления и благодарить своих кураторов за возможность уехать из Австрии.
Строго говоря то, что описывают потомки Гловиньского, вообще не похоже на документ, который «конфидент» передает своим патронам взамен полученной денежной суммы.
Все эти нестыковки Александром Решидеовичем никак не комментируются и даже не замечаются. На наш же взгляд, игнорировать их невозможно. Они делают связь между записью в журнале Эвиденцбюро и деньгами, который Ленин предположительно получил от Гловиньского, мягко говоря, сомнительной. Во всяком случае ни о какой однозначности и тем более доказанности говорить здесь просто невозможно.
В будущей совместной статье с Л.В. Ульяновой мы предложим свою версию происхождения загадочных двухсот крон. Но к Эвиденцбюро, по нашему мнению, они отношения не имеют.
Что касается статьи В.Р. Янтуриной, то это серьезная работа, которая заслуживает самого пристального внимания. Гипотеза А.Р. Дюкова, несмотря на действительно проделанный им большой труд по поиску источников (отмеченный и самой Викторией Рустамовной) не может быть принята на веру и, как любая другая, должна пройти серьезное обсуждение в академической среде. При любом исходе для исторической науки результат будет позитивным. В случае если Александр Решидеович сумеет защитить свою позицию, его концепция из статуса гипотезы перейдет в разряд научного знания; в случае, если этого не произойдет, мы будем точно знать, что его гипотеза неверна, и это будет не менее важным итогом.
Статья В.Р. Янтуриной: www.svom.info/entry/1561...
ТГ В.Р. Янтуриной t.me/GlavRed_Ya...