Всё совпало: заваленный снегом косогор, завядшие камыши в ледяных каплях, тропинка, ведущая к застывшей реке меж сугробов.
Стерн и Рейвен, спрятавшись за большим сугробом, переговаривались шёпотом.
— Сколько думаешь ещё ждать?
Стерн пожал плечами.
— Кто ж его знает? Тут время растяжимое. Но, думаю, скоро. Вон видишь — солнце уже встало.
— Знаю, я уже спрашивал тебя об этом, но просто хочу удостовериться. Ты проверил координаты его избы? Он точно пройдёт по этой тропинке?
— Ну, опять же, в этой реальности мы не можем знать наверняка, на сто процентов. Но, разумеется, я провёл статистический анализ и могу утверждать это с высокой степенью вероятности. — Стерн повёл плечом и повернул голову направо, разминая шею.
— Однако холодно здесь. Тело термокостюм защищает, но нос вот у меня уже потёк.
— Возьми, — Рейвен передал Стерну ионный нагреватель — прогрей нос. Вообще, можешь оставить его себе. Что значит родился на югах, не то что мы — северные волки.
— Рейвен хихикнул.
— Тсссс... — прижал Стерн палец к губам. — Кто-то идёт.
Рейвен прищурился. Тело напряглось.
Двумя днями ранее их челнок медленно вращался в чёрном пространстве между двумя астероидными поясами после приключения на Тиаре-9.
Из космоса планета казалась райским садом: бирюзовые океаны, изумрудные континенты, алые кольца атмосферы. Но на поверхности густые ядовитые туманы, радиоактивные водоросли и шестиногие твари, похожие на помесь ягуара с богомолом.
Рейвен и Стерн забаррикадировались за обломком десантного дрона. Плазменные вспышки резали воздух, прожигая дым, и каждый выстрел отдавался в костях глухим эхом.
— Сколько осталось зарядов? — крикнул Стерн, перезаряжая бластер.
— Один... может, два, если не жечь по максимуму, — ответил Рейвен и, прищурившись, выстрелил. Существо вспыхнуло изнутри и, визжа, распалось на фосфоресцирующую пыль.
— Идиот! — заорал Стерн. — Я же говорил — экономь энергию!
— Терпеть не могу, когда эти скоты визжат!
— Ты вообще терпеть умеешь?!
Монстры приближались под слоем ядовитого тумана.
— У меня пусто! — крикнул Стерн. — Готовься к нуль-транспортировке!
— Ещё секунду! Я почти достал альфу! — заорал Рейвен, выцеливая самую крупную тварь.
Секунда — и над ними рухнул метеорит из обломков сожжённого спутника. Ударная волна отбросила обоих.
— Болван! Сейчас или никогда! — прохрипел Стерн и активировал браслет.
Вспышка.
Тишина.
Они сидели в челноке. Воздух стоял неподвижно, свет приборов дрожал, будто и сам не верил, что они живы.
— Ну что? — выдавил Стерн, тяжело дыша. — Доволен? Из-за твоего «ещё секунду» мы теперь влипли.
— Влипли?
— Экстренный нуль-переход выжег резерв.
Рейвен нахмурился.
— Домой-то выберемся?
Стерн помолчал.
— Домой-то да.
— Тогда чего такой кислый?
— Потому что за возврат придётся платить моей последней игровой жизнью. И тогда – прощай лицензия.
Рейвен отвернулся к иллюминатору. Планета снова выглядела безмятежно — мягкие отблески океанов, зелёные тени континентов, алое свечение атмосферы. Всё, что произошло внизу, растворилось в этих красках, словно природы это не касалось.
— Зато я подстрелил альфу, — лицо Рейвена, повернутое к Стерну, ухмылялось.
— Поздравляю. — Усталость на лице Стерна казалась прилипшей к коже. — Только вот теперь мы будем вспоминать твою альфу, когда кислород кончится.
Тишина повисла. Где-то под панелями тихо щёлкали остывающие контуры. Панели управления безысходно мигали.
Стерн сидел у терминала, щёлкая сенсор по инерции и мотал головой.
— Прощай лицензия — повторил он.
Растянувшись в кресле, закинув ногу на ногу, Рейвен раздражённо выдохнул.
— Заладил «прощай лицензия, прощай лицензия» — передразнил он Стерна. Сейчас бы домой... Снять интерфейс, завалиться на диван и проспать часов десять.
Стерн криво усмехнулся.
— Размечтался.
Помолчали.
— Да, перестань ты щелкать! — Рейвен приподнялся на локте.
Стерн отвёл взгляд.
— Скрима помнишь?
— Напарника твоего?
— Угу. Робот домашний тревогу поднял. Решил, что хозяин себе укокошит. Второй год без игры. Сидел в своём юните, почти никуда не выходил. Говорят, даже разговаривать бросил.
Рейвен посерьёзнел.
— Понятно...
Стерн вдруг поморщился.
— Чёрт...
— Что ещё?
— Не помню, выключил своего робота или нет.
— Сам разберётся.
— В том-то и дело. В последнее время он со всем сам разбирается. Шкаф перебрал, обед приготовил по-новому, сантехника вызвал. Такое чувство, что ещё немного — и я дома вообще не нужен.
Рейвен хмыкнул.
— Не переживай. Кота он пока не гладит.
Он поменял ноги и усмехнулся:
— Ты всё о своей жизни сохнешь. А то мне так... натура — дура, судьба индейка, а жизнь — копейка.
— Угу. Особенно когда она у тебя последняя...
Стерн безнадёжно махнул рукой и повертел головой, заслоняясь от мрачных мыслей.
На базовом доходе на новую игровую лицензию пришлось бы копить года два. А с потерянной репутацией потом ещё попробуй найти того, кто согласится пойти с тобой в рейд.
И то сказать... Игры оставались единственной сферой, где ещё можно было рискнуть, испытать удачу и надеяться на победу. Кто-то строил города, кто-то искал артефакты, кто-то охотился на монстров. Конечно, всё это не заменяло настоящую жизнь. Ничего другого так и не придумали.
Стерн задумчиво произнёс:
— Знаешь, ведь всё это уже было предсказано.
— Кем?
— Народом.
— Опять ты со своими сказками?
— А ты вспомни Златую Рыбку. Народ мечтал о базовом доходе задолго до нас.
— Да ладно.
— А что ладно? Скатерть-самобранка сама кормит. Сапоги-скороходы сами носят. Ковёр-самолёт сам летает. По щучьему веленью вёдра сами домой идут. Народ сотни лет мечтал, чтобы за него всё делали.
— И что?
— А то. Мечта сбылась. Теперь за нас всё делают. Только народ не учёл, что человеку мало сытости. Ему ещё нужно чего-то добиваться, чтобы... — Стерн на минуту задумался — чтобы себя уважать. Поэтому сейчас все лезут искать приключений на свою задницу.
— Ага, — фыркнул Рейвен. — Великая философия. А нам-то что? Застряли как говно в проруби.
Стерн встрепенулся.
— Что ты сказал?
— Что слышал, то и сказал. — Рейвен презрительно подёрнул плечом.
— Дело не в этом. Ты упомянул прорубь.
— И что?
— А то. Златая Рыбка очень уж обидчива. На последнюю просьбу старика вообще не отреагировала. Кощея фиг обманишь. А Василиса поумнее нас обоих будет. А вот...
— А вот что?
— А вот Емеля — другое дело. Он добрый дурак. Даже народ печкой подавил, а ему всё простили.
— Почему?
— Потому что у него чит есть. «По щучьему велению». Пока работает чит, народ всё прощает.
Рейвен презрительно сощурился и отрицательно покачал головой.
— Чушь какая!
Стерн тяжело вздохнул.
— Не чушь, а теория Гейнца.
— Это что ещё за фрукт?
— Математик такой. Доказал, что некоторые сказки живут дольше цивилизаций. Бумага горит, сервера падают, а сама история, если её достаточно долго помнят, остаётся где-то в культурном слое.
— Да ну?
— Их пересказывают миллионы людей. Когда информации становится слишком много, она начинает существовать сама по себе.
— Ты хочешь сказать...
— Именно. В некотором смысле Емеля так же реален, как мы. Самое главное — в его сказку можно войти.
— И что нам это даст?
— Энергия. Сказка — замкнутая система, где каждое чудо требует энергетического выброса. Если подключиться в нужный момент — можно перехватить.
Рейвен уставился на него.
— Подожди. Ты предлагаешь влезть в сказку?
— У тебя есть лучшее предложение?
— В какую?
— Как в какую? Ту что про Емелю, конечно! Идеальный вариант. Активирует энергетический контур по читу: «по щучьему велению».
Рейвен усмехнулся:
— А что если нас примут за внесказочных агентов? Распылят же. Потом ещё штраф придётся платить.
— Просто надо подойти к этому аккуратно: нуль-транспортироваться заранее, перехватить Емелю до того, как начнёт прорубь рубить. Переоденешься. Войдёшь в сценарий.
Рейвен с энтузиазмом потер руки.
— Очков наберём!
— Очки — потом, если сказка вообще признает нас участниками. Сейчас нужен сырой заряд на возврат. Если чуда хватит, интерфейс сам стабилизирует переход. Ну как?
Рейвен решительно наклонил голову в знак согласия.
— Где наша не пропадала. Семь бед — один ответ.
— Пока что, выучи свою роль. Вот текст.
«Жил-был старик. У него было три сына: двое умных, третий — дурачок Емеля».
Начал читать Рейвен.
— Да не эту часть, — прервал его Стерн. — Вот отсюда. — Он ткнул пальцем в страницу.
Квантовый прыжок прошёл гладко. Пространство челнока растаяло, звёзды вытянулись в серебристые нити — и вот они уже стояли на берегу заснеженной реки.
Дальше всё шло по плану.
Тропинка, снег, камыши.
Ждать оставалось недолго.
Издалека донёсся хруст шагов.
Рейвен выпрямился, и через мгновение на тропинке появился долговязый парень с вёдрами. Лицо простоватое, глаза добродушные.
— Ну вот и он, — шепнул Стерн.
Много времени не понадобилось. Емеля мирно спал за сугробом под действием лёгкого нейроподавителя, уже облачённый в термокостюм, а Рейвен натягивал его армяк.
Дальше всё пошло как по нотам. Рейвен прошёл метров двадцать к середине реки, прорубил лёд, зачерпнул воду в вёдра и поставил их, а сам глянул в прорубь. Увидел в проруби щуку и схватил её рукой.
— Вот уха будет сладка! — произнёс он заученный текст.
Вдруг щука сказала ему человечьим голосом по-русски, тихо, почти ласково:
— Емеля, отпусти меня в воду, я тебе пригожусь.
— На что ты мне пригодишься? — ответил Рейвен, стараясь говорить точно по тексту. — Нет, понесу домой, уху сварю.
Щука взмолилась:
— Емеля, Емеля, отпусти меня в воду, я тебе сделаю всё, что ни пожелаешь.
— Ладно, только покажи сначала, что не обманываешь, тогда отпущу.
Щука спросила:
— Емеля, Емеля, скажи — чего ты сейчас хочешь?
Рейвен сделал паузу, взглянул на Стерна. Тот кивнул.
— Хочу, чтобы вёдра сами домой пошли.
Щука сказала:
— Запомни мои слова: когда что тебе захочется — говори только: «По щучьему веленью, по моему хотенью».
Рейвен повторил:
— По щучьему веленью, по моему хотенью — Ступайте, вёдра, сами домой…
Только он это сказал — вёдра сами пошли в гору. Рейвен пустил щуку в прорубь, а сам пошёл за вёдрами.
А когда щука скрылась, Рейвен сразу скомандовал:
— По щучьему веленью, по моему хотенью, восстановить энергобаланс челнока и дать заряд на нуль-возврат.
На мониторе нейроинтерфейса, который держал Стерн, засветилась строка:
«Обнаружена мифическая энергия. Квантовый слой активен. Энергетический баланс восстановлен».
— Есть! — прошептали они, сжав кулаки и радостно подпрыгнув.
Рейвен стянул с себя Емелину одежду, обернул её армяк на спящего Емелю и нажал кнопку дезинтеграции теплопроводного костюма.
— Пусть цикл замкнётся, — улыбнулся он Стерну. — Инициируй нуль-переход.
Перед тем как исчезнуть, они услышали озадаченный голос пробуждающегося Емели:
— Ой, чего это было?.. А вёдра-то где?..
***
Стерн сразу связался с Рейвеном.
— Дома?
— Дома.
— Жизни проверял?
— Три.
— И у меня последняя на месте.
— А очки?
— Ноль.
На экране лицо Рейвена скривилось:
— Щука, твою мать...
Помолчали.
— Слушай... Через недельку рейд намечается. На Портуру. Там можно славно пострелять.
— Давай через недельку и поговорим. У меня тут с роботом проблемы.
— Какие ещё проблемы?
— Да приехал домой, а он кота гладит.
Связь оборвалась.
Вечерний город медленно зажигал огни. Они поблёскивали в сумерках, словно чешуя щуки подо льдом.
______________________________________
Обращаем внимание участников конкурса:
Каждый автор должен написать не менее 10 комментариев с оценкой к рассказам не в своей номинации. Объем комментария не менее 150 слов.
В комментарии оцениваются: 1) содержание (тема, идея, проблема, герои, сюжет); 2) язык произведения (образы, языковые приемы и средства, стиль, грамотность); 3) структура (композиция, элементы рассказа: экспозиция, перипетии, кульминация, развязка).
При выставлении оценки рассказу рекомендуется использовать следующие принципы:
«0 – 2» – рассказ имеет трудно исправимые недочеты по всем трем позициям, перечисленным выше.
«3 – 4» – рассказ имеет существенные недочеты по всем позициям, однако нем есть потенциал, многое можно исправить, доработать.
«5 – 6» – рассказ среднего уровня, имеющий существенные недочеты по 1 или 2 позициям, возможна доработка.
«7 – 8» – рассказ хорошего уровня, в нем могут недочеты по 1– 3 позициям, но они не критичны.
«9 – 10» – рассказ высокого уровня, в нем могут быть несущественные недочеты по 1 – 2 позициям.
Субъективная эмоциональная оценка комментатора выражается следующим образом: например, вы посчитали рассказ хорошим, но лично вам он не нравится, «не ваше» – выбираем 7. Если же нравится, близок к высокому уровню, вы желаете поощрить автора – выбираем 8.