Николай Александрович Щорс — это, пожалуй, главный «винегрет» Гражданской войны: щепотка героического эпоса, густая заливка советской пропаганды и пара ложек жуткой криминальной хроники. Официальный портрет в кожаной куртке и с лихим чубом должен был стать «украинским ответом Чапаеву», но реальная биография этого человека — не героический вестерн, а скорее нуарный детектив с плохим концом.
Кто он такой и откуда взялся?
Представьте себе: 1895 год, Черниговщина, семья железнодорожника, у которого есть свой дом и земля. Вопреки советским лекалам про «бедняцко-пролетарское происхождение», наш герой — классический середняк, почти помещик по тем меркам. Он не был вьюношей с завода, а окончил фельдшерскую школу, а затем ускоренный курс прапорщиков. К 1917 году Щорс — уже подпоручик царской армии. Это не стихийный атаман с шашкой наголо, а «карьерный офисный менеджер» от военного дела, который знает устав наизусть. Кстати, в 1917-м он не рвался в большевики, а скорее симпатизировал анархистам и левым эсерам — словно выбирал в политическом супермаркете самый кривой, но яркий товар.
Как он стал «красным Богуном»?
Вернувшись в родные пенаты в конце 1917-го, он застал полный хаос: немцы, гетман Скоропадский, Центральная рада — голова кругом. Щорс, как опытный игрок, собрал свой маленький партизанский отряд. Но главное его ноу-хау — он превратил этот сбродный «колхозный ансамбль» в дисциплинированный Богунский полк. Он лично учил бойцов стрелять, боролся с мародерством и антисемитизмом, чем выгодно отличался от многих «батек», которые считали грабеж частью зарплаты. В сухом остатке: при нем отряд перестал быть похожим на сходку разбушевавшихся казаков и превратился в боевую машину.
Странная смерть: не пуля, а «привет из ствола»
А теперь — самое интересное. 30 августа 1919 года, возраст — 24 года. Официальная легенда гласит: «Храбрый комдив шел в атаку в передовой цепи и пал от вражеского пулемета». Красиво, пафосно, как в плохом кино. Но если заглянуть в медицинские протоколы, картина меняется радикально: пуля вошла в затылок и вышла в лоб. Это вам не шальная пулеметная очередь с дистанции в полкилометра! Это выстрел в упор, буквально «поцелуй» дульного среза в затылок. То есть, пока Щорс смотрел на врага, кто-то сзади решил, что его «звездный час» настал, и оформил ему «золотой парашют» в виде свинца.
Кто нажал на курок? Следы ведут в «Троцкий-центр»
Главный подозреваемый в этом криминальном триллере — Семен Аралов, человек Троцкого. Мотив проще пареной репы: Щорс был слишком популярен, слишком самостоятелен и имел наглость не отчитываться перед штабными крысами. Он был «человеком Ленина» на Украине, а не прихвостнем Троцкого, что в те времена было равносильно красной тряпке для быка. Непосредственный исполнитель — некий инспектор Танхиль-Танхилевич, который за пару дней до смерти приехал к Щорсу «наводить порядок». По сценарию, во время боя он просто подошел сзади, бахнул, и — вуаля! — «боевые потери». Сам инспектор вскоре «растворился» в воздухе, как утренний туман, а все бумаги о нем стали секретнее, чем рецепт кока-колы.
Посмертная карьера: живой человек против бронзового памятника
После смерти началось самое смешное и грустное: из живого, противоречивого и крайне неудобного парня стали лепить «украинского Чапаева». Сталин лично курировал этот проект: «Чапай — наш, русский, а Щорс — их, украинский, и пусть у них тоже будет свой герой!» Вышел фильм Довженко, где герой уже не человек, а ходячий патриотический лубок.
Реальный же Щорс — это коктейль из таланта, амбиций и трагедии. Он был украинским коммунистом, который хотел советскую Украину, не особо оглядываясь на Москву, за что его и «заказали» свои же. Революция выстрелила им как снарядом, он ярко вспыхнул, а затем его же соратники, испугавшись, что фитиль слишком короткий, просто загасили его и поставили вместо него гипсовый манекен. Так что история Щорса — это не только про войну, но и про то, как политический PR может сожрать реального человека и переварить его в удобный, беззубый символ.