Сергей Проскурин - о первой поездке на море, пляже, солнце и том возрасте, когда мальчик только готовится стать юношей, а девочка уже становится девушкой.
Едем на море
В 1965 году по инициативе мамы наша семья впервые выехала на море.
Папе дали две путевки в дом отдыха "Голубой залив" в Коктебеле, куда он поехал отдыхать с моей сестрой Еленой, а мы с мамой поселились в селе Береговом дикарями.
Место было выбрано не случайно. В этом поселке также дикарями каждый год отдыхала ближайшая мамина подруга с семьей - моя крестная. Меня крестили в пять месяцев в поселке Южный под Харьковом втайне от отца и деда. Узнал я об этих подробностях только в десятом классе, когда мама отдала мне мой крестильный крестик. Но что тетя Лёля - моя крестная, а дядя Вася, мамин брат, - крестный, знал всегда.
Для тети Лёли это было привычное место, потому что в Феодосии жила сестра ее мужа, дяди Севы. Вместе с ней отдыхали сыновья, Андрей и Игорь, так что нам было не скучно.
Симпатичные подруги
Через день после нашего с мамой устройства в доме "на первой линии", как написали бы сейчас (правда, в то время она была и последняя - прямо за двором начиналось поле), в этот же дом заехали отдыхающие из Ленинграда - интеллигентная бабушка с противным девятилетним внуком и внучкой с подругой. Подругу звали Тамара.
Девочки были на класс старше меня и очень симпатичные, особенно Тамара, которая уже успела где-то слегка загореть. Насмешливая, веселая, она была гораздо свободнее, чем ее подруга, помогавшая бабушке справляться с капризным внуком.
Загорелая фея
Пляж, солнце, крохотное бикини, тонкая талия... Как тут отвести глаза?Загорелая фея порхала по пляжу, собирая на себе взгляды всех мужчин. Но у меня было преимущество: мы с ней жили в одном доме, а потому загорали всегда рядом.
Мы играли в карты, читали книги. Приставучий мальчишка доставал своими просьбами поиграть с ним в шахматы, и нам вместе приходилось отрабатывать этот номер.
Рядом с нами жили и другие молодые люди, которые также уделяли ей внимание. Как-то раз, вечером, когда она пошла в кино с компанией молодежи, я даже немного заревновал. Но наступал день - и мы снова отдыхали вместе.
Бонусы соседства
Южное солнце быстро делает свое дело - мы моментально обгорели. Мне мама намазала спину простоквашей, а Тома на пляже попросила намазать ее популярным тогда кремом "Нивея" (его выпускала рижская фабрика "Dzintars" безо всякого на то разрешения со стороны немцев).
Какое же это было наслаждение тщательно размазывать белый крем по загорелой девичьей коже, залезая под все завязочки и даже слегка под резинки!
Сейчас расстанемся
Пришло время уезжать, и мы с Томой слегка загрустили. По сути, роман так и не начался, были лишь прелюдии.
В день отъезда мы пошли в поле. Хлеб уже был скошен, везде стояли большие стога, в одном из которых мы рядышком уютно устроились. И что? Будь мы постарше, у нас не возникло бы этого вопроса.
Мы говорили друг другу какую-то чушь, а в голове у обоих пульсировало одно: «последний час, сейчас расстанемся». Было жаль, что так быстро пробежало время.
Дальше тянуть было бессмысленно.
- Пойдем, наверное, пора, - сказал я.
Мы встали, обнялись на прощанье и пошли к нашему дому, где мама уже не находила себе места.
- Где вы были столько времени? До автобуса осталось 10 минут! Я уже собиралась вас искать.
Неужели прошло три часа? Мы и не заметили. Казалось - не более получаса.
Я вдруг обнаружил, что из кармана выпал мой любимый раскладной нож "Лисичка".
- Если найдешь наш стог, поищи в нем нож, - сказал я Тамаре.
Она грустно кивнула.
Потом она мне написала, что нашла стог, а в нем нож, и он будет памятью обо мне.
Продолжение:
Еще: