14 августа 1992 года президент Борис Ельцин подписал указ, который запустил ваучерную приватизацию в России.
Каждый гражданин получил приватизационный чек номиналом 10 тысяч рублей, который, по заверениям Анатолия Чубайса, можно было обменять на две, а то и три «Волги» .
Однако ваучер так и не стал автомобилем для миллионов.
Почему же одни смогли стать акционерами, а другие продали свои чеки за несколько бутылок водки? Ответ лежит не в плоскости злого умысла реформаторов, а в непонимании самой природы того, что им раздавали.
Что такое ваучер на самом деле
Ваучер — это не деньги. Это ценная бумага, дающая право на долю в государственной собственности. Её нельзя было просто обналичить по номиналу. Чек можно было использовать тремя способами: обменять на акции своего предприятия, вложить в чековый инвестиционный фонд или продать на рынке.
Те, кто выбрал первый вариант, имели шанс стать реальными собственниками. Те, кто продал, получили деньги — чаще всего копейки, потому что скупали ваучеры спекулянты, а не государство .
Вся страна тогда оценивалась в 100 миллиардов долларов, и 35% этой суммы решили отдать гражданам.
Для этого разделили стоимость на население страны и получили номинал ваучера — 10 тысяч неденоминированных рублей. Это была условная цифра, но за ней стояла реальная собственность: заводы, фабрики, нефтяные вышки.
Кто выиграл, а кто проиграл
Те, кто разобрался в механизме, получили реальные активы. Известны случаи, когда работники предприятий собирали несколько ваучеров и вкладывали их в акции.
Например, одна семья вложила пять ваучеров в Рязанскую ТЭЦ и уже в нулевых смогла купить квартиру . Те, кто вложился в «Газпром», «Лукойл» или «Норникель» и держал акции до 2026 года, получили доход, который сложно сравнить с инфляцией.
Другой пример — «Балтийский завод» в Петербурге был приватизирован за 15 тысяч ваучеров, а магазин детского питания «Малыш» на Невском проспекте — за 70 тысяч . Те, кто обменял свои чеки на акции этих предприятий, могли рассчитывать на дивиденды.
Но таких было меньшинство.
По статистике, 34% россиян продали ваучеры, 25% отдали в чековые фонды, которые затем обанкротились, и только около 15% вложили в акции предприятий.
Из тех, кто стал акционером, сегодня владельцами остаются лишь 3-4% — их акции были принудительно выкуплены или «размыты» дополнительными эмиссиями . Это не вина Чубайса — это следствие отсутствия опыта работы с ценными бумагами и несовершенства законов.
Почему реформа была проведена именно так
Анатолий Чубайс позже признавал: главной целью была не экономическая эффективность, а создание частного собственника, который сделал бы возврат к советской власти невозможным.
«Мы знали, что каждый проданный завод — это гвоздь в крышку гроба коммунизма», — говорил он .
Сторонники этой логики утверждают, что медленная и продуманная приватизация могла не состояться вовсе — страна скатилась бы в хаос стихийного передела собственности, как это происходило уже с 1989 года, когда директора предприятий по серым схемам переписывали активы на себя.
Авторы идеи ваучера, считали, что для его реализации нужно сильное государство, способное контролировать процесс. В начале 90-х такой власти не было — старая система рухнула, а новая ещё не родилась . Именно поэтому реформаторы пошли по пути ускоренной приватизации — «дорого, дешево, бесплатно, с приплатой — двадцатый вопрос» .
Идея именных приватизационных счетов, изначально заложенная в законе, была отвергнута, потому что требовала времени и контроля, которых у государства не было. При этом команда реформаторов понимала, что в условиях правового вакуума часть собственности достанется криминалу и «красным директорам» . Но, по их логике, это всё равно было лучше, чем полная потеря собственности и возврат к плановой экономике.
Был ли у народа выбор
У каждого гражданина был выбор: разобраться в механизме приватизации и получить активы или продать ваучер за быстрые деньги. Государство предоставило равные возможности — ваучеры получили все, независимо от образования и социального статуса. Но оно не могло заставить людей учиться финансовой грамотности.
Массовой агитации против ваучеров не было, но её и не требовалось — непонимание работало против самих же владельцев. Многие просто не знали, что делать с бумажкой, и продавали её за бесценок.
В результате чековые фонды, созданные для управления акциями, часто обанкротились, оставляя вкладчиков ни с чем. Однако сами фонды возникли не для того, чтобы обманывать народ, а чтобы упростить процесс — люди могли не разбираться в акциях, а доверить деньги профессионалам. Что пошло не так — отдельный вопрос, но это уже не вина Чубайса.
Приватизация создала класс собственников
При всех недостатках и трагикомичных историях с ваучерами, у приватизации был один неоспоримый результат: в России появился класс частных собственников.
Страна перешла к рыночной экономике, и во многом благодаря тому, что собственность стала частной. Это не «растаскивание страны», это создание фундамента для экономики, которая сегодня кормит миллионы людей.
В академической литературе отмечается, что по итогам ваучерного этапа были приватизированы более 100 тысяч крупных и мелких предприятий, а доля негосударственных предприятий в создании ВВП в 1994 году достигла 58% . Это был тектонический сдвиг, без которого страна осталась бы в советской экономической реальности.
Да, были ошибки. Были и пирамиды вроде МММ, куда люди несли ваучеры и теряли всё. Но это не вина Чубайса. Он создал механизм. Люди сами выбирали, как им пользоваться. И если кто-то выбрал продать ваучер за бутылку водки — это его личный выбор, а не следствие злого умысла реформаторов. Ваучер не равно деньги. Ваучер — это собственность. И тот, кто не понял этого в 1992 году, платит за это до сих пор.
Как вы считаете, можно ли было провести приватизацию по-другому в тех исторических условиях или у реформаторов не было иного выбора?