Чарли (Роберт Паттисон) и Эмма (Зендея) собираются пожениться. Организация свадьбы выходит на финишную прямую: дата назначена, приглашения гостям разосланы, свадебное платье пошито, танец молодожёнов отрепетирован. Чарли корпит над речью жениха, но его чувства к Эмме слишком сильны, чтобы втиснуться в несколько абзацев неуклюжего текста – слова бессильны передать хотя бы толику реальной любви. Остались сущие мелочи: составить свадебное меню, выбрать вина к праздничному столу. Именно в этот момент всё начинает лететь в тартарары: во время предсвадебных посиделок выпившая лишнего Эмма, в присутствии жениха и друзей, семейной пары Рэйчел (Алана Хаим) и Майка (Мамуду Ати), сообщает о себе нечто совершенно неприемлемое для собравшихся. Все, и Майк, и Рэйчел (особенно эта), и, что самое печальное, Чарли, начинают смотреть на Эмму совсем другими глазами: казалось бы давно знакомый, любимый человек, словно по волшебству оказывается кем-то сродни волку в овечьей шкуре. С этого момента всё будет становиться только хуже и хуже: груз нового знания о близком человеке окажется невыносимо тяжёлым и чувства жениха и невесты попадут в мясорубку сомнений, фобий и отрицания. Запланированному празднику будет суждено превратится в сущий кошмар, а семейная жизнь окажется под угрозой едва успев начаться. Таков вкратце сюжет фильма.
Норвежец Кристоффер Боргли, знакомый нам по фильму 2023 года «Герой наших снов» с Николасом Кейджем в главной роли, очевидно, пришёлся ко двору американским воротилам кино-бизнеса и снял очередной фильм сомнительной ценности. Трудно сказать, что мы увидели, кажется, авторы фильма постарались соблюсти баланс между авторским и коммерческим кино. Получилось неубедительно. Смешав в шейкере ингредиенты ромкома с приправами и специями авторского высказывания на злободневные темы (скулшутинг, общий морализаторский тон современного западного общества, выражающийся, в частности, в таком омерзительном явлении, как «культура отмены»), Боргли представил на суд зрителей некую нежизнеспособную химеру. Даже участие в проекте мегазвёзд оказалось не способно заставить жить этого монстра. И Патиссон, и Зендея – всего лишь костыли, благодаря которым чудовище Боргли-Франкенштейна худо-бедно остаётся в вертикальном положении. Убери эти подпорки, и вся конструкция немедленно рухнет, как подкошенная. Впрочем, смешение жанров, игривая мимикрия сами по себе не являются причиной провала. Главная причина в том, что авторам не хватило духу на высказывание по-настоящему радикальное, хлёсткое и болезненное. Вот почему охи и ахи липовых друзей, рафинированного Майка и злобной кикиморы Рэйчел, а особенно – душевные терзания самого Чарли, выглядят такими надуманными, искусственными, высосанными из пальца. Вы только подумайте: причиной осуждения Эммы становится не реальный поступок, не совершённое преступление, а только её мысли, её настрой, её планы. И всё это имело место за полтора десятка лет до событий самого фильма, в далёком детстве. Не верю! А впрочем, спасибо, Кристоффер, за то, что хотя бы в малой степени решаетесь на критику идиотической «новой этики», разъедающей мозги наших американо-европейских соседей, а заодно, за разговор о вещах действительно важных – о том же скулшутинге, например.
- Скажите, Николай, какой самый страшный поступок Вы совершили в своей жизни?
- Самый страшный? Э-э-э… В детском саду меня все обижали, никто меня не любил и вот я (мне тогда было лет пять) украл дома папин молоток и тайком принёс его в детский сад, для того чтобы надавать по башкам всем своим обидчикам.
- И? Надавали?
- Нет. Я выронил молоток на улице, и он упал в собачьи какашки и мне пришлось выкинуть его, потому что противно было брать его в руки. А потом, в тот же день, я вдруг стал победителем в викторине, устроенной воспитательницей и с этого момента все стали относиться ко мне по-другому. Всё как-то наладилось, и жизнь моя изменилась.
- Ну, а если представить себе на мгновение, что молоток не падал в собачьи какашки, как думаете: пустили бы его в дело?
- Ну…я не знаю. Может быть и да. Только какой смысл сейчас рассуждать об этом? Я не знаю. Мне было тода пять лет!
- Николай, вы чудовище! Я буду лично ходатайствовать, чтобы вас расстреляли, а потом повесили на Красной площади!
Примерно то же самое происходит в фильме Боргли. Реакция Рэйчел меня не удивляет, этот персонаж – воплощение ханжества, царящего на просторах «свободного» мира, но вот оторопь и сомнения Чарли приводят меня в дичайшее изумление. Человек ещё вчера искренне любивший, начинает сомневаться в своих чувствах, предаёт свою любимую буквально с полтычка, и из-за чего? Из-за чего-то, что когда-то могло произойти, но так и не произошло. Чарли, дружище, что же это за любовь у тебя такая?!
Подозреваю, что задачей режиссёра как раз и было это – показать, насколько, искусственными зачастую оказываются наши фобии, насколько мы неискренны в своих чувствах, как мы лишь изображаем любовь, заботу и нежность. И всё же, главный элемент конструкции, то, на чём держится весь конфликт фильма, представляется мне слишком слабым, слишком неубедительным. Может быть, я думаю о людях Запада лучше, чем они того заслуживают. Может быть.
Несколько слов о несчастном Роберте нашем Паттисоне. Старина Боб в своё время обессмертил своё имя ролью красавчика-вампира в девчачьей саге «Сумерки». Роль Эдварда Каллена, прославившая Паттисона, стала для него настоящим проклятием. В каком-то смысле, Паттисон – двойник другого англичанина, Дэниела Рэдклиффа, который, в свою очередь, тащит за собой груз популярности пресловутого Гарри Поттера. Оба они, и Паттисон, и Рэдклифф, потратили годы и годы на то, чтобы продемонстрировать нам с Вами, что роли вампирёныша и мальчика, который выжил – всего лишь один из множества элементов мозаики их актёрского таланта, рядовая строчка в фильмографии, что оба они могут больше и лучше, что они – настоящие большие артисты и сейчас они нам это докажут. В результате оба они, как полоумные, снимаются всё в новых и новых фильмах, исполняют роли всё более и более экстравагантные, демонстрируют готовность к самым разнообразным экспериментам. И иногда уже хочется сказать: хватит, Роберт, угомонись, мы уже всё поняли, передохни, приятель. Но Роберт нас не слышит. Он пашет, как проклятый на киношной ниве, вырабатывая по три-четыре ставки в месяц, без отпусков и выходных, а результатом становятся вот такие «Чарли», шмыгающие носом и вздрагивающие от каждого шороха, при полном отсутствии причин для этого. И тогда мы уже начинаем кричать: Роберт Ричардович, вы переигрываете! Но увы, Роберт по-прежнему не слышит нас.
В заключение хочу сказать, что в наших нынешних обстоятельствах (опустим детали) грех кривить рожу и слишком уж привередничать. Если исключить завышенные ожидания от участия Паттисона и Зендеи и просто следить за развитием сюжета - фильм может оказаться вполне себе смотрибельным. Надо только забыть о той реальности, в которой мы все находимся и перестать гонять в голове злобную мысль: «Нам бы ваши проблемы, ироды!». А заодно, давайте запомним это имя – Кристоффер Боргли – и его неуклюжую режиссуру, бьюсь об заклад нам ещё жить и жить с этим норвежским самородком и, готов поспорить, лет через десять-пятнадцать парня выдвинут на «Оскар» за какие-нибудь очередные розовые сопли с перцем.
Оценка: 6,1/10.
Рекомендации к просмотру: ну, если вы поклонница Паттисона (поклонник Зендеи)…
