Я думаю, что не многие согласятся со мною относительно того, что я сейчас буду рассказывать, но я подтверждаю, что это именно то, в чем я лично полностью уверен.
Есть вопрос, который каждый человек задавал себе хотя бы один раз в жизни.
Вопрос, который появляется в темноте ночи, когда ты не можешь уснуть. Он возникает, когда ты смотришь на пустой стул, где раньше сидел твой отец. Когда проходишь мимо комнаты, в которой жила твоя мать, когда находишь в ящике фотографию человека, которого уже нет.
Вопрос звучит так: где они сейчас? Нет, ни где находятся их останки, - это ты знаешь, что на кладбище, в урне, в каком-то физическом месте, куда можно прийти. Настоящий вопрос другой: где человек, который жил в этом теле? Где голос, который называл тебя по имени?
Где взгляд, который знал тебя лучше всех? Где душа твоей матери, твоего отца, твоего ребёнка, твоего брата, того человека, которого ты любил и который однажды просто перестал дышать. Если ты потерял кого-то, то ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Ты знаешь, что боль не исчезает со временем. Она лишь меняет форму. Она превращается в постоянное присутствие, в тихий гул на заднем плане, который никогда не выключается.
Днём ты можешь отвлечься, можешь функционировать, можешь идти на работу, готовить, даже смеяться. Ночью, когда всё замолкает, вопрос возвращается, всегда возвращается. Где он? Где она? И ответ, который даёт мир, недостаточен.
Он в лучшем месте. В каком месте она покоится с миром, где он больше не страдает? Но существует ли он? Остаётся ли она собой? Остаётся ли он собой?
Может ли она слышать меня? Знает ли он, что я скучаю? Знает ли она, что не проходит ни дня, чтобы я не думал о ней? Это не отвлечённые богословские вопросы.
Это самые срочные, самые отчаянные, самые человеческие вопросы, какие только существуют.
И они заслуживают ответов, которые не будут расплывчатыми.
Они заслуживают конкретных, точных подробных ответов. Твой пастор, вероятно, сказал тебе, что они на небесах, сказал, что они с Богом, сказал, что они в лучшем месте. И ты кивнул, потому что тебе нужно было это услышать. Тебе нужно было верить, что они не исчезли, что где-то продолжают существовать, что ты снова их увидишь.
Но если спросить того же пастора, где именно они находятся, что они делают, что они могут видеть, что они могут чувствовать, знают ли они, что ты скучаешь, слышат ли тебя, когда ты говоришь с ними по ночам? Ответ становится туманным, неловким, превращается в тайну, что мы должны доверять Богу. И вот здесь история становится по-настоящему интересной, потому что, оказывается, ответ существует, он существует в текстах, написанных более 2000 лет назад в подробных точных текстах, которые с поражающей ясностью описывают, что именно происходит с человеческой душой в момент смерти, куда она идёт, что встречает и в каком состоянии пребывает, пока ждёт того, что будет дальше. Эти тексты существуют, но их нет в твоей Библии. Они находятся в эфиопской Библии из 81-ти книг, которые западная церковь решила, что тебе не нужно читать. И то, что они говорят о твоих умерших близких, навсегда изменит то, как ты думаешь о смерти.
Чтобы понять, что эфиопская Библия раскрывает о судьбе умерших, сначала нужно узнать нечто, о чём большинство христиан вообще не подозревает. Библия, которую ты читаешь, та, где 66 книг, почти ничего не говорит о том, что происходит между моментом смерти и окончательным воскресением. Почти ничего. Есть фрагменты, есть намёки, есть притча Иисуса о богаче и Лазаре, где упоминается лона Авраамово. Есть фраза ап. Павла о том, что он хотел бы уйти и быть со Христом. Есть обещание Иисуса разбойнику на кресте: «Сегодня будешь со Мною в раю». Но ни один из этих отрывков не объясняет, что именно представляет собой это место. Ни один не описывает его. Ни один не говорит, как оно устроено, как туда попадают, что там чувствуют, что видят.
Это, как если бы тебе сказали, что существует прекрасная страна, но отказались дать карту, адрес или хотя бы фотографию. Причина этого молчания не в том, что информации не существовало.
Причина в том, что её удалили. И чтобы понять, почему её удалили, нужно понять кое-что о том, как была сформирована Библия, которая лежит у тебя дома.
Потому что большинство христиан думают, будто Библия всегда была такой, будто Бог продиктовал 66 книг и всё. Будто больше ничего нет, будто то, что у тебя есть - это всё, что существует. Но это неправда. В первые три века у христианства не существовало единой Библии. У каждой христианской общины был свой набор священных текстов. У одних была книга Еноха, у других Евангелие от Фомы, у третьих Вознесение Исаи, у четвёртых Книга юбилеев. Закрытого канона не существовало.
Официального списка одобренных книг не было. Существовала целая вселенная священных текстов, которые свободно циркулировали среди верующих. Только в веке, когда христианство стало официальной религией в Римской империи, начался процесс отбора, процесс решения, какие тексты считать священным писанием, а какие нет. И эти решения принимались не только по духовным критериям, они принимались также по политическим, практическим и институциональным причинам. Тексты, которые слишком подробно описывали мир мёртвых, которые давали точную карту Шеола и его разделений, которые говорили о мытарствах, путешествии души и семи небесах с конкретными обитателями, были отвергнуты не потому, что были ложными, а потому, что были слишком подробными, слишком конкретными, слишком трудными для контроля.
Верующий, у которого есть карта загробного мира, начинает задавать вопросы. Верующий, которому оставили лишь расплывчатое обещание «ты пойдёшь на небеса», вопросов не задаёт. Он просто повинуется. Эфиопия никогда не прошла через этот процесс отбора. Эфиопия была христианской ещё до того, как Европейские соборы решили, какие тексты нужно убрать. И когда решения пришли с другой стороны Средиземного моря, эфиопские монахи проигнорировали не из бунта, из верности, потому что они получили эти тексты от первых миссионеров, пришедших в их землю в ранние века, до Никеи, до Константинополя, до того, как кто-либо решил, что некоторые книги стали лишними. Итак, на протяжении XV веков, пока Европа теряла карту мира мёртвых, Эфиопия хранила её на пергаментах из козьей кожи внутри церквей, высеченных в скалах, хранила и ждала.
В еврейском Ветхом Завете есть слово, которое появляется 65 раз. Слово, которое переводчики превращали то в ад, то в могилу, то в преисподнюю, создав гигантскую путаницу, продолжающуюся столетиями. Это слово Шеол. Шеол - не ад, ни небо, ни могила. Шеол - место мёртвых, всех мёртвых, добрых и злых, праведных и неправедных, царей и нищих. Все шли туда. Когда Иаков подумал, что его сын Иосиф умер, он сказал в Бытии 37:35: "С печалью сойду к сыну моему в Шеол".
Иаков, патриарх, отец двенадцати колен Израиля, ожидал, что после смерти пойдёт в Шеол. Не на небо. В Шеол. Когда Иов страдал после гибели всех своих детей, он воскликнул в Иова 14:13.
«О, если бы Ты сокрыл меня в Шеоле, спрятал меня, пока не пройдёт гнев Твой.»
Иов, человек, которого сама Библия описывает, как праведного и непорочного, просил оказаться в Шеоле, не на небесах.
В Шеоле Давид, царь по сердцу Божьему, написал в Псалме 65: "Ибо в смерти нет памяти о Тебе, в Шеоле, кто будет славить Тебя?" Давид знал, что в Шеоле нет поклонения, нет песен, нет хвалы Богу. Это совсем не похоже на образ небес, которому тебя учили. Нет облаков, нет арф, нет ангелов, поющих вокруг.
Шеол, согласно Ветхому Завету, тёмное тихое место, где мёртвые существуют в состоянии, которое Библия сравнивает со сном. Екклесиаст 9:5 говорит это с жестокостью, которую трудно принять: «Мёртвые ничего не знают, ничего. Живые знают, что умрут, но мёртвые не знают абсолютно ничего»
Псалом 115 говорит: "Не мёртвые восхвалят Господа, не все нисходящие в молчание". Молчание - вот слово, которое еврейская Библия использует, описывая судьбу мёртвых, молчание. Ни песни, ни поклонение, ни сознание, - абсолютная тишина. Царь Езекия, когда находился на пороге смерти, умолял Бога: "Шеол не славит Тебя, смерть не восхваляет Тебя. Нисходящие в могилу не уповают на истину Твою". Езекия, верный царь, благочестивый человек, знал, если он умрёт, он пойдёт в Шеол. И знал, что в Шеоле не сможет славить Бога, не сможет праздновать Его, не сможет ни на что надеяться. Это разрушительно. Если воспринимать эти стихи, буквально твои умершие близкие находятся в месте абсолютного молчания. Они ничего не знают, ничего не чувствуют, ничего не осознают, как будто их больше нет. Но говорит ли тебе это сердце, когда ты думаешь о своей умершей матери? Что она просто перестала существовать, что любовь, которую она испытывала к тебе, погасла как свеча, что всё, чем она была, растворилась в тишине и небытии.
Твоё сердце говорит: «Нет!» Твой глубочайший инстинкт говорит: "Нет, каждая частица твоего существа восстаёт против этой идеи". И оказывается первоначальная Библия, полная Библия, та, где 81 книга, тоже говорит тебе: "Нет". И вот здесь Западная Библия оставляет тебя в подвешенном состоянии. Она говорит, что существует место под названием Шеол, куда идут мёртвые. Говорит, что оно тёмное и молчаливое. Говорит, что мёртвые ничего не знают. А потом закрывает тему и переходит дальше, будто этого достаточно. Но этого недостаточно.
Не тогда, когда ты потерял того, кого любил. Не тогда, когда просыпаешься в 3:00 ночи и спрашиваешь себя: «Слышит ли тебя мать?» Не тогда, когда смотришь на небо в поисках знака, что отец где-то продолжает существовать. Эфиопская Библия не оставляет тебя висеть над пропастью. Эфиопская Библия открывает книгу и показывает, что именно находится внутри Шеола. Книга Еноха, самый известный текст Эфиопской Библии, содержит то, чего не даёт ни одна другая библейская книга, карту мира мёртвых, ни метафору, ни притчу, карту. В 22 главе книги Еноха, патриарх Енох, ведомый архангелом Рафаилом, приходит к горе на Западе и видит нечто, что заставляет его замереть. Он видит огромные полости, открытые пространства, высеченные в скале, отделённые друг от друга. И Рафаил объясняет ему, что это такое. Это обители мёртвых. Места, где души ожидают дня суда. Но вот что меняет всё. И мне нужно, чтобы ты понял, почему то, что я сейчас скажу, настолько важно.
Более веков западное христианство учило упрощённой версии смерти, которая сводится примерно к этому. Умираешь, идёшь на небо или в ад. Точка белая или чёрная вверх или вниз, без оттенков, без деталей, без карты. Эфиопские тексты разрушают эту простоту и делают эти данными настолько конкретными, что их невозможно игнорировать. Рафаил объясняет Еноху, что Шеол ни единое место, ни общая яма, где все мёртвые смешаны без различия. В Шеоле есть разделение, есть отделение, есть разные области для разных типов душ. Енох описывает, как минимум, три отдельные части внутри Шеола. Первое светлое место с сияющим источником воды, предназначенное для душ праведных, тех, кто жил по воле Бога, кто кормил голодного, одевал раздетого, поднимал падшего, эти души не находятся во тьме.
Они не находятся в молчании. Они пребывают в месте света и чего-то ожидают. Вторая часть для грешников, которые не были наказаны при жизни - это место мучения, где они ждут окончательного суда, который определит их вечную участь. Третья часть для тех, кто был убит несправедливо, мучеников невинных, погибших от рук жестоких. Их души взывают о справедливости и ждут оправдания, которое придёт судом. Подумай, что это значит. Твоя Библия, из 66 книг говорит, что мёртвые идут в Шеол и ничего не знают. Эфиопская Библия говорит, что в Шеоле есть разные обители, что праведные находятся в месте света, что невинно убитые взывают о справедливости, что существует нравственное разделение, определяющее, где каждая душа ожидает. Понимаешь, почему эту книгу убрали?
Если бы люди знали, что существует карта мира мёртвых, они начали бы задавать вопросы, на которые институциональная церковь не хочет отвечать, начали бы требовать подробностей, начали бы искать древние тексты, начали бы понимать, что версия, которую им продавали веками, была всего лишь кратким пересказом. Пересказом, в котором были опущены именно те части, которые важнее всего для любого человека, потерявшего того, кого он любил. Потому что когда теряешь кого-то, тебе меньше всего нужна доктрина. Не богословский аргумент, не отвлечённое объяснение. Больше всего тебе нужно знать, где он находится, в порядке ли он, страдает он или покоится, знает ли, что ты его любишь, увидишь ли ты его снова? И эти ответы существовали. Они были в текстах, которые первые христианские общины читали, почитали и переписывали столетиями. А потом кто-то решил, что тебе это не нужно, что тебе лучше не знать, что неведение безопаснее знания.
Но монахи Эфиопии не согласились. И поэтому сегодня, спустя 1.600 лет мы можем читать то, что они сохранили. Но книга Еноха - не единственный эфиопский текст, говорящий о судьбе мёртвых. Есть другой, и он идёт ещё дальше. Это текст, который очень немногие люди за пределами академических кругов и Эфиопской православной церкви вообще когда-либо читали. Он называется второй книгой тайн Еноха.
И то, что он описывает настолько подробно, что похоже на сценарий фильма, который ещё не сняли. В этом тексте Енох посещает Шеол, а затем восходит через небеса. Семь небес. Каждая со своей географией, своими обитателями свои функции в космическом порядке. Первое небо ближайшее к земле. Здесь Енох видит ангелов, управляющих звёздами, и небесные хранилища, склады снега, льда, росы, где хранятся элементы, которые Бог выпускает на землю по своей воле, когда идёт дождь, когда падает снег, когда сыплется град, согласно Еноху, это не случайное метеорологическое явление. Это решение, принятое на первом небе ангелами, которые управляют небесными ресурсами с точностью достойной зависти любого инженера. На втором небе Енох видит нечто тревожное. Он видит узников, висящих во тьме и ожидающих суда. Это ангелы, которые восстали, покинули своё место, ослушались.
Это не демоны в популярном смысле культуры, не красные существа с рогами и трезубцами. Это существа, которые когда-то были светлыми, которые когда-то пели перед престолом Божьим, а теперь висят во тьме, ожидая последнего приговора. Картина настолько пугающая, что Енох содрогается, глядя на них, а они, увидев Еноха, просят его ходатайствовать за них перед Богом.
Падшие ангелы просят человека молиться за них. Переворот ролей поразителен, но именно на третьем небе Енох получает ответ на вопрос, который лишает тебя сна. И здесь мне нужно, чтобы ты слушал особенно внимательно, потому что сейчас прозвучит то, чему тебя никогда не учил ни пастор, ни священник, ни западный богослов. Не потому, что они не хотели, а потому, что они этого не знают. Потому что тексты, которые это объясняют, не входят в семинарии, где они учились. Их нет в Библиях, которые им дали. Их нет ни в одном из источников, которые западное богословие считает авторитетными. Но они были в Эфиопии.
Всегда были в Эфиопии. Третье небо разделено на две части. Южная часть рай, сад красоты, которую Енох едва способен описать человеческими словами. Деревья с невообразимыми плодами, реки, молока и мёда. Аромат, наполняющий всё пространство. И в этом саду находится дерево жизни. То самое дерево из Эдема, пересаженное на третье небо, сохранённое для праведных. Вот это место. Вот место, где находятся твои близкие, жившие с добротой. Не на абстрактном облаке с арфой, они живут в в саду, в настоящем саду, с настоящими деревьями, с настоящей водой, с красотой, которой ни один человеческий глаз не видел при жизни. Енох описывает: «Кто обитает там - это те, кто был праведен в жизни, кто одевал нагого, кормил голодного, поднимал упавшего, помогал сироте». Если ты читаешь этот список и вспоминаешь Матфея 25, где Иисус говорит: «Я алкал, и вы дали мне есть. Жаждал, и вы напоили меня. Был наг, и вы одели меня». Это не случайность. Иисус использовал тот же словарь, что и книга Еноха те же категории, те же критерии.
Северная часть третьего неба совершенно иная. Это место жестокой тьмы, мрачного огня, приготовленное для тех, кто не прославлял Бога и практиковал грех. Енох видит мучение, ожидающее нечестивых. И описание настолько яркое, что читается как предупреждение, написанное огнём. Третье небо, согласное эфиопской Библии, содержит и рай, и место наказания. Они находятся на одном уровне, отделённые друг от друга. Но сосуществующие праведные могут знать, что злые страдают. Злые могут знать, что праведные покоятся. И это сосуществование часть замысла. Это напоминает тебе кое-что.
Неправда ли? Притчу о Лазаре и богаче в Луке 16. Богач в мучениях может видеть Лазаря, покоящегося на лоне Авраама.
Авраам говорит ему, что между ними находится великая пропасть, которую никто не может перейти. Иисус описывал ровно то, что Енох видел веками раньше на третьем небе. Две отдельные области, видимые друг другу, но разделённые бездной. Разница в том, что Иисус рассказал притчу в нескольких стихах, а Енох написал целые главы, описав каждую деталь. И эти главы были удалены из твоей Библии. Но путешествие Еноха по небесам продолжается. На четвёртом небе он видит пути солнца и луны, небесные механизмы, управляющие временем и сезонами. На пятом небе он встречает стражей, падших ангелов, сошедших на гору Ермон и развративших человечество.
Они стоят с опущенными головами в молчании, ожидая окончательного приговора. Енох говорит с ними и советует покаяться. На шестом небе находятся семь групп одинаковых ангелов, которые поклоняются Богу и записывают дела людей. Они записывают каждый поступок, каждое слово, каждую мысль.
Есть ангелы, чья конкретная задача фиксировать то, что ты делаешь, что говоришь, то думаешь. Эта информация используется на мытарствах, когда душа совершает своё путешествие после смерти.
А на седьмом небе Енох видит престол Божий. Престол, окружённый огненными воинствами, херувимами, серафимами, существами, которые непрестанно поют. И здесь Енох почти падает от ужаса. Ангелы проводники должны поддерживать и укреплять его, потому что присутствие Бога настолько интенсивно, что ни один человек не может вынести его без помощи.
Вот полная карта от Шеола под землёй до седьмого неба, где обитает Бог. И где-то на этой карте на третьем небе в райском саду рядом с деревом жизни находятся праведные твои близкие жившие в доброте и ожидают. Теперь есть нечто, чему эфиопская православная традиция учит о путешествии души после смерти. И это необычайно конкретно. Это напрямую связано с похоронными обрядами, которые эфиопские монахи совершают уже более 15 столетий. Согласно этой традиции, когда человек умирает, его душа не сразу идёт к окончательной участи. Она начинает путешествие. Путешествие с этапами, остановками и моментами проверки. Это путешествие не мгновенное.
Оно разворачивается на протяжении 40 дней. 40 дней, в течение которых душа проходит между миром, который оставила, и миром, куда направляется. И первое, что происходит с душой в точный момент смерти, согласно православной традиции, описано с такой живостью, что по коже идёт холод. В мгновение, когда душа отделяется от тела, она видит две вещи одновременно. Она видит ангелов света, пришедших принять её, и видит тёмных демонов, пришедших предъявить на неё права. Святитель Иоанн Златоуст, один из отцов ранней церкви, писал: "Тогда нам понадобятся многие молитвы, многие помощники, многие добрые дела, великое ходатайство ангелов". Он не фантазировал, он описывал то, чему древнейшая христианская традиция учила о моменте смерти. Испуганная душа прибегает к ангелам Божьим и начинает восхождение. Но это восхождение не является прямым полётом на небеса. Это путь полный препятствий. Воздушные мытарства. Православная традиция, особенно бережно сохранённая в Эфиопии, описывает этот начальный момент с подробностью, которая должна заставить тебя пересмотреть то, как ты относишься к смерти своих близких. Потому что если в момент смерти душа твоей матери оказалась перед ангелами и демонами, спорящими о её участи, тогда каждая молитва, которую ты произнёс за неё в тот момент, имела вес, который ты даже не можешь представить. Эфиопские монахи не ждут похорон, чтобы начать молиться за умершего. Они начинают в момент смерти, потому что знают, это самый критический момент, момент, когда душа наиболее уязвима. момент, когда каждая молитва имеет особое значение. В первые 3 дня после смерти душа остаётся рядом с телом. Она дезориентирована, смущена, только что насильственно отделена от плоти, в которой жила десятилетиями.
Именно поэтому Эфиопская православная церковь совершает особые обряды на третий день, чтобы помочь душе в этом переходе. Подумай об этом на мгновение.
Когда твой близкий умер, в течение 3х дней его душа могла находиться там в комнате рядом с телом, видя, как ты плачешь, слыша, как ты говоришь, пытаясь понять, что только что произошло. Это учение не является исключительно эфиопским. Православная традиция в целом греческая, русская, коптская и эфиопская разделяет это убеждение. Но эфиопская традиция развивает его с уровнем подробности, которого другие не достигают, именно потому, что имеет доступ к текстам, которые остальные церкви убрали из канона. После первых трёх дней душа начинает своё восхождение.
И вот здесь эфиопская традиция описывает то, чему западное богословие никогда тебя не учило. Мытарство. Да, именно так они называются, воздушные мытарства.
Это контрольные пункты между землёй и небом, где душа останавливается, проверяется и сталкивается с грехами, совершёнными при жизни. На каждом пункте есть ангелы, обвинители, похожие на представление о мастеме в Книге Юбилеев, которые предъявляют обвинения душе. И есть ангелы-хранители, которые представляют добрые дела как защиту. Это суд в движении. Проверка грех за грехом, пункт за пунктом. Каждый пункт соответствует конкретному греху.
Есть пункт для лжи, другой для зависти, другой для похоти, другой для жадности, другой для жестокости. Есть пункт для духовной лености, для сплетен, для ненависти. для гордости, для отсутствия милосердия. Душа должна пройти через каждый и ответить за то, что сделала.
Тексты православной традиции описывают до двадцати разных мытарств. 20 остановок между землёй и небом, 20 проверок, которые душа должна пройти. И на каждый из них ангелы-обвинители предъявляют конкретные доказательства, не расплывчатые обвинения, конкретные свидетельства, даты, места, обстоятельства. Потому что на шестом небе, согласно второй книги Еноха, есть ангелы, чья конкретная задача записывать каждый поступок каждого человека. Ничто не теряется, ничто не забывается, всё остаётся записанным.
И на каждом мытарстве ангелы хранители отвечают добрыми делами, актами милосердия, молитвами живых, каждым моментом, когда человек выбирал ветер жизни вместо ветра заблуждения. Каждый акт доброты, каким бы малым он ни был, предъявляется как свидетельство в пользу души. Это система космической справедливости такой сложности и точности, которую западное богословие никогда не смогло выразить.
Не потому, что не хотело, а потому, что удалило тексты, которые это описывали.
Но здесь появляется нечто ключевое, чему учит эфиопская традиция и что полностью меняет перспективу. Молитвы живых могут склонить чашу весов. Когда ты молишься за умершего отца, согласно этой традиции, ты не просто выражаешь чувства, ты посылаешь подкрепления, ты добавляешь вес на правильную сторону весов. Ты даёшь ангелам, хранителям дополнительное оружие, чтобы защитить душу твоего отца на мытарствах. Это объясняет то, что ты, возможно, чувствовал интуитивно, но никто не формулировал тебе словами. Объясняет, почему после смерти человека ты ощущаешь срочную потребность молиться за него.
Это не просто эмоциональный жест. Согласно эфиопской традиции, твои молитвы реально влияют на путешествие души. Твои молитвы предъявляются как свидетельство на мытарствах. Твои молитвы могут помочь твоему близкому пройти проверку. Вот почему Эфиопская православная церковь совершает обряды на третий день, на седьмой день, на сороковой день и в каждую годовщину смерти. Это не пустые традиции. Это рассчитанные духовные вмешательства, созданные для того, чтобы совпадать с этапами путешествия души.
Третий день отмечает отделение души от тела. Седьмой день соответствует этапу проверки. А сороковой день - это момент, когда, согласно традиции, душа получает частный суд, предварительную оценку, определяющую, где она будет ожидать окончательного воскресения, 40 дней. То же число, сколько Иисус провёл в пустыне перед началом своего служения. То же число дней, сколько он провёл с учениками после воскресения. Тоже число дней длился потоп. В Библии число 40 всегда обозначает период испытания, преображения, перехода из одного состояния в другое. И для души твоих близких 40 дней после смерти. Именно это переход между земной жизнью и временной участью. Эфиопские монахи уже более XV веков сопровождают этот процесс. Когда в Эфиопии кто-то умирает, мобилизуется вся община. Не так, как на Западе, где похороны длятся один день, а потом каждый возвращается к своей жизни. В Эфиопии сопровождение умершего - это коллективное дело, продолжающееся неделю. Эфиопский похоронный обряд называется фитиат, что означает отпущение или разрешение.
Само слово говорит многое. Они не просто прощаются с умершим, они ходатайствуют за него. Они молят Бога, чтобы душа умершего была прощена, чтобы прошла мытарство, чтобы достигла места света. Во время фитиата священники вслух читают отрывки из эфиопской Библии, включая тексты, которых ты не найдёшь в своей Библии.
Они читают книгу Еноха, читают Книгу Юбилеев, читают Книгу Завета, жгут ладан, потому что, согласно традиции, ароматный дым Ладана несёт молитвы верующих к небу. Это не декоративный символ, это духовное средство. Дым поднимается, и вместе с ним поднимаются молитвы живых за мёртвых. Поют гимны на Гиезе, древнем языке, на котором никто не говорит вне литургии. Песнопение, составленные более 1600 лет назад специально для этого момента. Песни, описывающие путь души, просящие ангелов вести её, взывающие к Богу о милости.
Есть ещё одно. В эфиопской традиции вся община постится за умершего. Не только семья, соседи, друзья, вся церковная община. Пост - это форма телесной молитвы. Пост означает сказать Богу: "Я готов страдать своей плотью, чтобы душа этого человека обрела покой". Это радикально отличается от того, как Запад обращается со смертью. На Западе похороны события одного дня. Поплакали, произнесли речь, бросили землю на гроб, а затем тебе говорят, что время всё лечит и нужно продолжать жить. Западная культура обращается со смертью как с неудобной паузой, которую нужно закрыть как можно быстрее.
Эфиопская традиция относится к смерти как к тому, чем она является на самом деле. Самому важному событию человеческой жизни, моменту, определяющему всё, что будет дальше. И она сопровождает этот момент с той серьёзностью, длительностью и духовной интенсивностью, которых он заслуживает.
Представь, насколько иначе ты переживал бы траур, если бы вместо похорон одного дня твоя община сопровождала тебя 40 дней. Если бы 40 дней люди молились, постились, читали священные тексты специально для того, чтобы помочь душе твоего близкого в её путешествии, если бы ты знал, что твои молитвы не просто эмоциональный жест, а реальное вмешательство в духовный процесс, происходящий на другом уровне реальности. Вот что есть у Эфиопов. Вот что у тебя забрали, когда удалили тексты, объяснявшие путешествие души после смерти. У тебя забрали не только информацию, у тебя забрали утешение. У тебя забрали инструменты, с помощью которых можно было сопровождать своих мёртвых. У тебя забрали возможность сделать что-то значимое для людей, которых ты любил после того, как они перестали дышать. Но в эфиопской Библии есть ещё нечто особенно утешительное.
Деталь, которую западное богословие почти полностью утратила. Книга Еноха, описывая полости, где ожидают мёртвые, говорит о праведных нечто. То нужно читать очень внимательно. Она говорит, что в их отделении есть источник сияющей воды. Вода, свет. В месте, где пребывают мёртвые, это уже не тёмный и молчаливый Шеол еврейского ветхого завета. Это нечто иное. Это место, где праведные отдыхают со светом и водой, универсальными символами жизни и чистоты. Как будто Шеол праведных не является местом смерти, а местом ожидания, наполненным признаками будущей жизни. А вторая книга Еноха идёт ещё дальше. В раю третьего неба, где находятся праведные, есть дерево жизни.
То самое дерево, которое было в Эдеме, то самое дерево, от которого Адам и Ева были изгнаны. Это дерево находится там, где ожидают твои близкие, жившие праведно. Понимаешь симметрию?
Человечество было изгнано из Эдемского сада и отделено от дерева жизни из-за греха. А после смерти праведные возвращаются в сад, где дерево жизни снова цветёт. То, что было потеряно в бытии, возвращается после смерти, круг замыкается. И есть ещё одна деталь, заслуживающая внимания. В Бытии три, когда Адам и Ева изгнаны из Эдема, Бог ставит херувимов с пламенными мечами, чтобы охранять путь к дереву жизни.
Херувимы, вооружённые ангелы, не позволяющие людям приблизиться к дереву. Согласно второй книге Еноха, эти же херувимы находятся на шестом небе, поют и поклоняются Богу. А дерево жизни, удалённое из земного Эдема, было пересажено в рай третьего неба. Херувимы охраняют земной Эдем, препятствуя входу.
Дерево жизни перенесено на небеса, и праведные после смерти наконец получают доступ к тому, что потеряли Адам и Ева. Всё соединяется, всё обретает смысл. Но только если ты читаешь 81 книгу, а не 66-ть книг, где тебе не хватает частей, которые заставляют головоломку сложиться.
Откровение 22:22 подтверждает это, когда описывает новый Иерусалим. Посреди улицы его и по ту и по другую сторону реки - дерево жизни. Последняя книга твоей Библии описывает то же самое, что вторая книга Еноха описала веками раньше дерево жизни, восстановленное, снова доступное праведным. Обещание исполнено. А между изгнанием из Эдема и окончательным восстановлением находятся твои близкие в предварительном саду третьего неба рядом с деревом жизни, ожидая момента, когда временное станет вечным. Это одно из самых прекрасных учений эфиопской Библии. И его у тебя забрали.
Теперь я хочу затронуть то, о чём ты, вероятно, уже давно спрашиваешь себя. Если праведные идут в рай третьего неба, а злые во тьму, что происходит с обычными людьми? Что происходит с твоей матерью, которая не была святой, но и не была злой? Что происходит с твоим отцом, который совершал ошибки, но также делал добро?
Что происходит с подавляющим большинством людей, которые не являются не полностью праведными, не полностью грешными? Библии 66 книг не даёт ответа.
Всё белое или чёрное, небо или ад, спасён или осуждён, нет оттенков, нет степеней. Но эфиопская традиция имеет оттенки и имеет их, потому что тексты, которые она сохранила, дают гораздо более сложную и гораздо более человечную картину Божьего суда. Книга Еноха представляет Шеол с множеством отделений, не двумя, множеством. Есть место для полностью праведных. Есть место для грешников, которые уже получили наказание в жизни, тех, кто страдал от болезней, бедности, несчастий и чьи земные страдания послужили очищением.
Есть место для тех, кто умер несправедливо, мучеников, детей, умерших слишком рано, невинных жертв человеческой жестокости.
И есть место для грешников, которые никогда не были наказаны на земле. Тех, кто жил в роскоши, причиняя страдания другим, и умер, думая, что избежал ответственности. Четыре отделения, не два, четыре. Божий суд в эфиопской Библии имеет больше оттенков, чем палитра красок. Это не бинарный переключатель. И есть ещё кое-что.
Воздушное мытарство, описанное православной традицией, не являются экзаменом по принципу всё или ничего.
Это оценка грех за грехом, добродетель за добродетелью. Добрые дела взвешиваются против злых. Молитвы живых прибавляются к чаше весов умершего. Милость Божья вмешивается там, где одной справедливости было бы недостаточно. Это значит, что судьба твоего близкого не зависит от абстрактной богословской формулы, не зависит от того, произнёс ли он правильные слова в правильный момент, не зависит от того, принадлежал ли он к правильной деноминации. Она зависит от чего?
От гораздо более глубокого и реального, от того, что он сделал с жизнью, которая была ему дана. Как относился к другим, сколько любил, сколько ветра жизни взрастил в своём сердце. Твоя мать, которая жила с добротой, которая жертвовала ночами, ухаживая за тобой, когда ты болел, которая работала, разрушая свои руки, чтобы ты ел, которая не была идеальной, но любила всем, что у неё было, согласно эфиопской традиции, не находится в том же месте, что убийца, и не плавает в неопределённом лимбе. Она находится в месте, соответствующем тому, кем была, несовершенной женщиной, которая любила так сильно, как могла.
И это бесконечно более утешительно, чем общая фраза, что она на небесах, о которых тебе рассказали на похоронах. Потому что фраза: «она на небесах» не говорит тебе ничего конкретного. Но она в месте света ожидает в мире, окружённом милостью Бога, который знает каждую деталь её жизни.
Есть ещё один текст Эфиопской Библии, который нужно знать, чтобы завершить эту картину. Это Книга Завета. Текст, содержащий учение, которое эфиопская традиция приписывает непосредственно Иисусу в течение 40 дней после воскресения. Согласно этому тексту, в эти 40 дней Иисус не просто появлялся и давал ученикам общие наставления. Он открывал им тайны невидимого мира, учил их тому, как устроено духовное измерение. Объяснял структуру небес, судьбу душ и то, что напрямую связано с нашей темой. Два ветра, обитающие в каждом человеке. Подумай, что это значит.
Воскресший Иисус с прославленным телом, способным проходить сквозь стены, появляться и исчезать по своей воле, посвятил 40 дней тому, чтобы объяснять ученикам, как устроен мир мёртвых. Он не говорил им об церковной организации, не говорил о литургических ритуалах, не говорил об институциональных структурах.
Он говорил им о небесах, душах, ангелах духовной войне, продолжающейся после смерти. И эти учения были сохранены в эфиопской традиции, пока западная церковь удаляла их из своего канона, считая слишком мистическими.
Книга Завета учит, что у каждого человека есть два ветра: ветер жизни и ветер заблуждения. Ветер жизни – это божественная сила, соединяющая нас с Богом, влекущая нас к добру, сохраняющая нас живыми в самом глубоком смысле слова. Ветер, заблуждение, паразитическая сила, входящая через жадность и обман, каменное сердце и превращающее живых в то, что Иисус назвал ходячими гробницами. Ходячая гробница. Люди, которые биологически живы, но духовно мертвы. Люди, которые ходят, говорят, едят и спят, но чей ветер жизни был задушен ветром заблуждения. И вот связь с твоими умершими близкими, согласно этому учению, физическая смерть не является настоящей проблемой. Физическая смерть - это просто разделение души и тела. То, что определяет, куда идёт душа – это какой из двух ветров господствовал в жизни. Если ветер жизни был сильным, если человек любил, служил, заботился о других, если сохранял живым пламя доброты, тогда его душа направляется к месту света. Если господствовал ветер заблуждения, если человек стал ходячей гробницей задолго до физической смерти, тогда его душа уже была мертва, прежде чем тело перестало работать. Это страшное учение, но оно также глубоко освобождает, потому что означает, физическая смерть не является окончательным приговором. Приговор создаётся день за днём, решение за решением, поступок за поступком на протяжении всей жизни. И когда приходит физическая смерть, душа просто идёт туда, что соответствует тому, что она взрастила.
Теперь я хочу поговорить о том, что Эфиопская Библия говорит и что западное богословие столетиями пыталась объяснить без успеха. Это вопрос о том, могут ли мёртвые общаться с живыми. Вопрос, который никто не осмеливается задавать вслух в церкви, но который все задают себе в темноте своей комнаты. Твой инстинкт говорит: "Да". Ты чувствовал присутствие кого? Того, кто уже умер. Тебе снилась мать, и сон был настолько настоящим, что ты проснулся с уверенностью. Она приходила к тебе. Ты ощущал холодок в пустой комнате, чувствовал запах духов, которыми никто не пользовался, слышал своё имя в доме, где был один. Была ли у тебя абсолютная необъяснимая иррациональность, но более реальная, чем всё рациональное?
Уверенность, что кто-то умерший был рядом с тобой в тот момент, а потом ты чувствовал вину, потому что пастор сказал, что мёртвые не общаются с живыми, что это некромантия, что это от тьмы, что нужно отпустить, нужно идти дальше. Бог не допускает подобных вещей.
Но что, если твой пастор ошибается? Не из злого умысла, а потому что учился по неполной Библии, потому что ему не хватало 15 книг, потому что он построил своё богословие на основании, из которого вырвали важнейшие камни.
Западная Библия прямо запрещает вопрошать мёртвых. Второзаконие 18 говорит ясно: «Да не найдётся у тебя того, кто вопрошает мёртвых». Но есть огромная разница между вопрошанием мёртвых, которое подразумевает некромантию, тёмные ритуалы и духовную манипуляцию, и совершенно другим явлением, получением утешения от присутствия, которое приходит без того, чтобы его вызывали. Одно дело идти к колдуну, чтобы он связал тебя с умершей матерью. Это то, что запрещает Второзаконие. Совсем другое, если твоя мать из того места, где находится, посылает знак, что она продолжает существовать, что продолжает любить тебя, что связь не разорвалась. Эфиопская традиция признаёт эту разницу с ясностью, которой западное богословие никогда не достигло.
Эфиопская православная церковь учит, что святые праведники, умершие, могут ходатайствовать перед Богом за живых. Не потому, что живые вызывают их ритуалами, а потому, что любовь не гаснет со смертью. Любовь - это ветер жизни, а ветер жизни не умирает, когда умирает тело. В эфиопской церкви есть практика, прекрасная эта показывающая. Когда монахи молятся за умерших во время фитиата, они не только просят Бога о душе умершего, они также просят умершего, если он уже находится в месте праведных, ходатайствовать перед Богом за живых. Это общение в двух направлениях. Живые помогают мёртвым своими молитвами, а мёртвые помогают живым своим ходатайством. Это не некромантия, это любовь, действующая в двух измерениях одновременно. Это ветер жизни, дующий в обе стороны через преграду, отделяющую живых от мёртвых.
Книга Еноха говорит о праведных в месте их покоя, как о существах, которые находятся в ожидании, да, но не в состоянии полной бессознательности. Они находятся в месте света.
У них есть сияющая вода. Они пребывают среди элементов, предполагающих сознание, восприятие, активное существование. Это не полный сон, описанный Екклесиастом.
Это нечто большее. То, что Западный канон не может объяснить, потому что убрал тексты, которые это объясняли.
Может ли твоя мать видеть тебя из того места, где находится? Эфиопская Библия не говорит это прямо, но она описывает место, где пребывают праведные, как место света и временного сознания, а не как тьму и пустоту. И если православная традиция молитв за умерших имеет смысл, если молитва за твоих умерших близких реально влияет на их духовное путешествие, значит связь между живыми и мёртвыми не разорвана. Она лишь преобразилась, но всё это не имело бы смысла без того, что произошло потом, без воскресения. Книга Еноха, глава 51, описывает то, что должно было бы быть центральным в христианском учении, но большинство верующих никогда этого не слышали. Она говорит, что в последние дни Шеол отдаст всех, кого держит. Всех. Шеол – это не постоянная участь.
Это зал ожидания, временное место, где души хранятся, пока не придёт момент воскресения. И когда воскресение придёт, согласно Еноху, праведные будут обличены славой, не просто возвращены к жизни, преображены, возвышены, сделаны тем, чем они не были до смерти. Смерть - не конец. Смерть - процесс преобразования, который начинается с разделения души и тела и заканчивается их воссоединением в прославленном состоянии. Апостол Павел написал почти то же самое в 1-Коринфянам 15 главе: «Сеется в тлении, восстаёт в нетлении. Сеется в уничижении, восстаёт в славе. Сеется в немощи восстаёт в силе. Сеется тело душевное, восстаёт тело духовное». Павел использовал словарь Еноха, те же идеи, те же образы, ту же богословскую рамку, которую западная церковь удалила из канона, но которую Павел явно знал и использовал. И вот факт, о котором большинство верующих не знает. Понятие телесного воскресения, идея о том, что мёртвые физически восстанут из своих гробов с преобразованными телами, впервые появляется не в Новом Завете и даже не в Даниила 12, самом древнем каноническом ветхозаветном отрывке, где упоминается воскресение. Оно впервые ясно появляется в книге Еноха. Первый текст иудейской традиции, который чётко формулирует идею будущего воскресения мёртвых. За века до написания Даниила, за века до проповеди Иисуса. Книга Еноха уже описывала момент, когда праведные будут подняты из Шеола, обличены славой и будут жить вечно в присутствии Бога. И эта книга была удалена из твоей Библии.
Подумай об этом. Самая центральная доктрина христианства воскресение мёртвых имеет литературное происхождение в тексте, который западное христианство убрало из своих священных писаний. Это как построить небоскрёб, а потом убрать фундамент из архитектурного чертежа.
Здание стоит, но никто уже не понимает, почему оно держится. Твои умершие и близкие не находятся в окончательном пункте назначения. Согласно эфиопской Библии, они находятся в зале ожидания.
Да, во временном месте, но в месте соответствующем тому, кем они были при жизни. Праведные в свете, грешные во тьме. И всё, абсолютно всё ждут момента, когда Шеол откроется и отдаст то, что держит. Смерть не точка. Это запятая пауза в предложении, которая ещё не закончена. И вот здесь история воскресения Иисуса приобретает совершенно иной смысл, чем тот, которому тебя учили. Когда Иисус сошёл в Шеол в течение 3-х дней между смертью и воскресением, согласно эфиопской традиции, он сошёл не как посетитель, он сошёл, как завоеватель. Он разбил ворота, освободил пленников, взял души праведных, ожидавших со времён Адама, Авеля, Ноя, Авраама, Моисея, Давида, Исаи, всех пророков, и вознёсся с ними.
Подумай, что это значит для твоих близких. До воскресения Иисуса праведные ожидали в Шеоле. Да, в месте света, но всё же как пленники. Они не могли подняться.
Не могли перейти в окончательное состояние. Они были удержаны в зале ожидания, не зная, когда откроются двери. А затем пришёл Иисус мёртвый, спустился туда, где они находились, и открылся им. И двери, закрытые от основания мира, открылись изнутри. И праведные, ожидавшие веками, даже тысячелетиями, были освобождены. Адам, первый умерший духовно после изгнания из Эдема, стал первым освобождённым, когда врата Шеола были разрушены. Круг замкнулся. То, что Адам потерял в саду, Христос вернул в Шеоле. То, что началось с запретного плода, завершилось пустой гробницей. Эфиопская традиция описывает этот момент с интенсивностью, которую западное богословие едва намечает. Эфиопские иконы изображают Христа, стоящего на сломанных вратах Шеола, берущего Адама и Еву за руки и выводящего их из тьмы к свету.
Позади него процессия пророков и праведников, восходящих вверх. Это самый мощный образ эфиопского христианства. И он приходит напрямую из текстов, которых нет в твоей Библии. Апостол Павел говорит об этом Ефесянам 4. «Вошел на высоту, пленил плен, освободил узников Шеола». Те, кто ожидал в месте света в отделении праведных, стали первыми спасёнными. И обещание, согласно эфиопским текстам, таково.
То, что Иисус сделал с праведниками Ветхого Завета, он сделает со всеми праведниками всех времён. Когда придёт окончательный момент, Шеол будет опустошён, все воскреснут, и суд определит вечную участь каждой души. Твои близкие находятся в зале ожидания, но у этого зала ожидания есть срок завершения. И когда этот срок придёт, ожидание закончится. Теперь я хочу сказать то, что, возможно, является самым важным из всего, что ты сегодня услышал. Эфиопская традиция сохраняет учение, которое западная церковь потеряла, и оно глубоко личное. Оно
говорит, что связи любви между людьми не разрываются смертью. Они преобразуются, очищаются, становятся тоньше, но не разрываются. Любовь, которую ты чувствовал к матери, не закончилась, когда она перестала дышать. Согласно Эфиопской Библии, любовь - форма ветра жизни, а ветер жизни не умирает. Ветер жизни имеет божественное происхождение.
То, что приходит от Бога, не может быть уничтожено смертью, потому что смерть была побеждена в Шеоле, когда ворота были разрушены. Когда ты молишься за умершую мать, согласно этой традиции, ты не говоришь в пустоту. Ты посылаешь ветер жизни через измерения, отделяющие живых от мёртвых. Ты участвуешь в её путешествии. Ты предъявляешь свидетельство в её пользу на небесных мытарствах. И когда чувствуешь её присутствие в темноте ночи, когда ощущаешь её запах в пустой комнате, когда тебе снится она и сон, реальнее бодрствования, ты не сходишь с ума. Это не просто воображение. Согласно древнейшей христианской традиции, сохранённой в горах Эфиопии, пока Европа редактировала свои Библии и удаляла тексты между живыми и мёртвыми существует связь, которую любовь поддерживает активной. Не обращение к мёртвым, не некромантия, не суеверие, любовь. Та самая любовь, которую Павел описал в 1-Коринфянам 13 главе. Любовь никогда не перестаёт, даже когда смерть разделяет тела. Потому что смерть не имеет власти над любовью.
Смерть имеет власть над плотью, костями, дыханием. Но любовь принадлежит ветру жизни, а ветер жизни приходит от Бога.
Эфиопская Библия содержит 81 книгу. Твоя Библия содержит 66.
15 отсутствующих книг содержат помимо многого другого самое подробное описание мира мёртвых, какое существует: Карту Шеола, отделение, где ожидают души, семь небес с их обитателями и функциями, рай третьего неба с деревом жизни, мытарство, путь души, два ветра и обещание, что Шеол будет опустошён, а мёртвые воскреснут. Всё это было удалено. Всё это объявили ненужным, слишком мистическим, слишком спекулятивным для обычного христианина.
Но вопрос, который никто не задаёт, ненужным для кого? Для церковной институции, да. Ненужным церкви, контролирующей информацию о загробном мире, так как она получает власть над живыми. Если только священник знает, что происходит с душой после смерти, тогда священник становится незаменимым. Если бы верующие имели доступ к подробной карте мира мёртвых, если бы знали, как именно работает путешествие души, если бы понимали, что их собственные молитвы имеют реальный и измеримый эффект на судьбу их близких, тогда им не нужна была бы институция как единственный посредник. Информацию удалили не потому, что она была ложной. Её удалили, потому что она наделяла верующих силой, которую институция не могла контролировать.
Подумай, если ты знаешь, что твои личные молитвы достигают мытарств, где оценивается душа твоей матери, тебе не нужно, чтобы священник продавал тебе особую мессу. Если ты знаешь, что пост твоей семьи напрямую влияет на путь души твоего отца, тебе не нужно покупать индульгенции. Если ты знаешь, что любовь, которую чувствуешь к своим умершим, буквально является ветром жизни, пересекающим измерение, тебе не нужен никто, кто скажет тебе, как любить.
Эфиопская Библия возвращает отдельному верующему силу, которую институция у него отняла, и поэтому её убрали. В результате 2 млрд христиан сегодня живут, не зная, где находятся их умершие близкие, не зная, что с ними произошло, не зная, увидят ли они их снова, не зная, доходят ли их молитвы хоть куда-нибудь. Эфиопские монахи знают, они знали всегда. И на протяжении 1600 лет, пока западный мир колебался между слепой верой и мучительным сомнением, они переписывали вручную на пергаментах из козьей кожи, чернилами из оливковой сажи святой воды, тексты, отвечающие на самый болезненный вопрос человеческого существования:
Где твои близкие, которые уже умерли? Они там, где и должны быть, в месте, приготовленном для них, в области космоса, специально созданной для душ, которые ожидают в состоянии, соответствующем тому, кем они были в жизни. Те, кто любил в свете, те, кто несправедливо страдал, взывают о грядущей справедливости. Те, кто потерялся в темноте, которую сами выбрали, когда ветер заблуждения задушил их ветер жизни. Но никто не потерян навсегда, никто не забыт, никто не находится вне досягаемости молитв тех, кто остался. Потому что смерть не конец, это пауза. А у паузы есть срок. Монахи Эфиопии молятся за мёртвых 16 веков. Они совершают свои обряды на третий день, на седьмой день, на сороковой день, каждую годовщину. Они делают это не из пустой традиции. Они делают это потому, что тексты, которые они хранят, научили их.
Молитвы живых доходят туда, где находятся мёртвые. Любовь пересекает барьер. Ветер жизни не знает границ между измерениями. И теперь ты тоже это знаешь. В следующий раз, когда проснёшься в 3:00 ночи, думая о человеке, которого уже нет, в следующий раз, когда посмотришь на пустой стул и почувствуешь, что воздух стал тяжёлым, в следующий раз, когда тихо заговоришь с тем, кто больше не может ответить словами, вспомни то, что Эфиопская Библия сохраняла тысячелетиями. Ты не говоришь в пустоту. Ты посылаешь ветер жизни через самую тонкую преграду, какая существует, потому что смерть её не разрушила. Она лишь преобразовала её.
И однажды, согласно древнейшему обещанию, сохранённому в 81 книге, пока мир довольствовался 66, эта преграда исчезнет. Шеол отдаст всех, кого держит. Ворота снова откроются, как открылись тогда, когда Иисус разрушил их изнутри, и ты увидишь их не просто такими, какими ты их помнишь, а преображёнными, прославленными, свободными от боли, болезни, старости и всего, что разрушало их в этой жизни. До тех пор молись, потому что согласно текстам, которые хранили монахи горной Эфиопии, твои молитвы доходят именно туда, куда должны дойти. А любовь, которую ты чувствуешь к ним, любовь, которая не гаснет, не уменьшается и болит именно потому, что реально живая надежда на то, что смерть не имеет последнего слова, никогда не имела.
Есть кое-что, что я хочу, чтобы ты сделал, когда закончишь слушать это. Ни завтра, ни когда найдётся время. Сейчас.
Сегодня этой ночью найди фотографию того человека, которого потерял, того, по кому скучаешь каждый день. Посмотри ему в глаза и скажи то, что тебе нужно сказать. Неважно, вслух или молча.
Неважно, плачешь ты или улыбаешься. Скажи, что любишь, скажи, что помнишь.
Скажи, что не забыл, а потом помолись за него. Не формулами, которые выучил в церкви, своими словами, своим сердцем, ветром жизни, который всё ещё дует внутри тебя. Потому что, согласно древнейшим текстам христианства, сохранённым в горах Эфиопии, пока мир их забывал, твои слова доходят, твоя любовь доходит, твоя молитва пересекает барьер, который построила смерть, и достигает именно того места, куда должна достичь.
Ты не одинок в своём горе. Ты не говоришь в пустоту. Ты не теряешь время, когда говоришь с тем, кто уже не может ответить словами. Ты делаешь ровно то, что эфиопские монахи делают уже веками.
Ты посылаешь ветер жизни на другую сторону преграды. Ты любишь за пределами смерти. Ты делаешь единственное, что смерть не может уничтожить. И однажды, когда ворота снова откроются, когда Шеол отдаст всех, кого держит, когда мёртвые воскреснут, как обещают эфиопские тексты, ты увидишь их, а они увидят тебя. И они узнают, что ты никогда не оставлял их одних, что молился за них, что любил их каждый день, пока вы были разделены. И этот миг, эта встреча, которую эфиопская Библия описывает как вершину всей космической истории.
Это сделает каждую слезу, каждую бессонную ночь, каждую молитву, прошептанную во тьме, достойной всего пережитого. До тех пор продолжай молиться, продолжай любить, продолжай посылать ветер жизни на другую сторону, потому что смерть не конец, она пауза, а паузы всегда заканчиваются.
Эфиопская Библия это знает, монахи это знают. Тексты, которые они хранили 16 веков, говорят это с ясностью, от которой перехватывает дыхание. И теперь ты тоже это знаешь.
Вопрос, который лишал тебя сна, имеет ответ. Он всегда имел ответ. Просто этот ответ ждал в горах Эфиопии, пока кто-то расскажет его тебе.
Я рассказал. Я – Леонид Королев.