— Пьют без меры, манерам не обучены, болтают разное, матушка, про сестриц ваших, — докладывали Екатерине Алексеевне о найденных родственниках.
— Какие они мне сёстры, я знать их не знаю, не помню совсем! — Екатерине впервые за долгое время стало не по себе: объявилось её прошлое, о котором так непросто было забыть бывшей пленнице фельдмаршала Шереметева Марте Скавронской!
Непросто было и сёстрам первых цариц ранних Романовых. До Марты Скавронской цари предпочитали жениться на боярских и дворянских дочках, семья девушки, которую выбирал государь, мгновенно становилась видна всем, обсуждаема всеми. После того как родственница получала титул царицы, супруги правителя, иначе решалась и женская судьба её сестёр.
Сёстры царицы Агафьи
Свадебный пир в Кремле гремел третьи сутки. Молодая царица Агафья Грушецкая, бледная от усталости, сидела рядом с царём Фёдором Алексеевичем, и её сёстры — Анна и Фёкла — стояли позади, не смея поднять глаз.
Шляхтянки, дочери смоленского дворянина, — и вдруг царицыны сёстры! Завтрашний день готовил им совсем иную жизнь, чем та, что они знали прежде. Отсчёт их переписанной судьбы пошёл с того самого дня 18 июля 1680 года.
Царица Агафья, воспитанная в польских обычаях, быстро прибрала к рукам робкого, болезненного царя Фёдора, любившего молодую жену до самозабвения. По её настоянию царь сбрил бороду и надел польское платье.
Фёкле с Анютой, не дерзавшим мечтать о браках больше, чем с такими же дворянскими сыновьями захудалых родов, теперь сватали лучших женихов империи. Породниться с Грушецкими (а значит, и с государем) стремились очень многие.
Старшую, Анну Семёновну, сосватали за царевича Василия Алексеевича Сибирского — потомка сибирского хана Кучума и самого Чингисхана. В приданое за невестой царевич получил сёла, среди которых было Брыньково под Рузой, ставшее его вотчиной с 1705 года.
Младшая сестра, Фёкла Семёновна, была выдана замуж за князя Фёдора Семёновича Урусова — потомка ногайских князей, тоже из рода Чингисхана. Брак состоялся 1 сентября 1680 года. Однако это был не первый брак Фёклы: до Урусова она была замужем за неким Зыбиным, овдовела и только после этого вышла замуж за князя. В браке с Урусовым Фёкла родила дочь Марию.
Не прошло и года после свадеб сестёр, как всё рухнуло: Агафья родила сына Илью, но умерла на третий день после родов 14 июля 1681 года от горячки. Царь, потеряв жену, зачах на глазах, он женился вторично, но сил «завершить» новый брак уже не было, Фёдора не стало в 1682 году.
Зятья царицы, вознесённые её милостью, потеряли свою покровительницу. Князь Фёдор Урусов, муж Фёклы, в 1683 году был отправлен воеводой в Великий Новгород — подальше от столичных интриг. Там он и доживал свои дни до кончины в 1694 году.
Царевич Василий Сибирский, муж Анны, пережил опалу уже при Петре I: в 1718 году его втянули в дело царевича Алексея, за поддержку опального наследника били кнутом, сослали в Архангельск, а его потомков лишили царского титула, повелев именоваться не царевичами, а князьями Сибирскими.
Анна Семёновна Грушецкая умерла в 1711 году, не дожив до опалы мужа. Её старший сын, князь Яков Васильевич, женился на грузинской царевне, и их дочь Александра Яковлевна стала женой царевича Грузинского Леона Бакаровича.
Второй сын, князь Сергей Васильевич, тоже был женат на грузинской царевне. Младший, князь Фёдор Васильевич, дослужился до генерала и был женат на Марии Сергеевне Урусовой — своей дальней родственнице, внучке Фёклы Грушецкой.
Их сын Василий Фёдорович Сибирский при Павле I стал генералом от инфантерии, попал в опалу и ссылку, а при Александре I вошёл в Сенат. Его сын, князь Александр Васильевич, участвовал в войне 1812 года и дослужился до генерал-лейтенанта, а внук, князь Александр Александрович, стал последним представителем этого знаменитого рода в XIX веке.
Фёкла Семёновна, вторая сестра царицы Агафьи, умерла в безвестности. Её дочь Мария Фёдоровна Урусова вышла замуж за князя Бориса Ивановича Куракина — одного из ближайших сподвижников Петра I. Их потомки стали видными дипломатами, сенаторами и военными, оставив яркий след в истории России XVIII–XIX веков.
Сёстры Прасковьи Салтыковой
В 1684 году Прасковья Салтыкова стала супругой царя Ивана V, соправителя Петра. Вместе с ней во дворец вошли и её сёстры Анастасия и Федосья. Сама Прасковья происходила из знатного, но не особенно древнего рода Салтыковых, её возвышение было результатом политического хода царевны Софьи.
Старшая сестра царицы, Анастасия Фёдоровна, сделала блестящую партию: вышла замуж за Ивана Ромодановского, сына князя-кесаря Фёдора Ромодановского — главы Преображенского приказа, тайной полиции Петра Великого.
Союз с могущественным кланом Ромодановских на долгие годы обеспечил Анастасии положение на самой вершине придворной иерархии. Иван Фёдорович после смерти отца унаследовал его грозную должность и титул «князя-кесаря», участвовал в самых важных государственных розысках и управлял Москвой.
Брак Анастасии и Ивана, заключённый в конце XVII века, продлился до самой смерти князя, которая наступила 16 марта 1730 года. В этом союзе родилась их единственная дочь — княжна Екатерина Ивановна, вышедшая замуж за графа Михаила Гавриловича Головкина.
Судьба второй сестры, Федосьи Фёдоровны, прослеживается очень скупо. Известно лишь, что она была замужем за Василием Ивановичем — внуком последнего касимовского правителя Сеид-Бурхана. Возможно, её жизнь была короткой и не оставила заметного следа в документах эпохи.
«Проклятый род» царицы Евдокии
27 января 1689 года Евдокия Лопухина стала женой Петра I, её родня мгновенно оживилась: многочисленные, но бедные и не особенно родовитые Лопухины оказались у тронных ступеней. У царицы Евдокии было две сестры: Анастасия Фёдоровна и Ксения Фёдоровна.
Старшая, Анастасия, была выдана замуж за князя Ивана Борисовича Троекурова — боярина, воеводу Киевского и Смоленского, который возглавлял многие приказы. Союз с одной из самых влиятельных боярских фамилий сулил Анастасии и ее мужу прочное положение при дворе. Но именно это родство с опальной царицей и стало причиной их трагедии.
Когда в 1718 году началось следствие по делу царевича Алексея, Анастасия Фёдоровна, никогда не скрывавшая своих симпатий к племяннику, была привлечена к ответственности. Её подвергли «жестоким» допросам и «пыточному дознанию», а затем били плетьми и постригли в монахини. Женщина была восстановлена в правах лишь в 1727 году, уже после смерти Петра I, и до самой кончины в 1731 году состояла при сестре, бывшей царице Евдокии.
Ксения Фёдоровна в 1691 году вышла замуж за князя Бориса Куракина. Да, так причудливо легли карты судьбы: первой женой этого самого Бориса Куракина стала сестра царицы Евдокии Лопухиной, а второй — племянница царицы Агафьи Грушецкой.
Куракин, кстати, обладал «злым пером» и оставил убийственную характеристику Лопухиных: «люди злые, скупые ябедники, умов самых низких и не знающие нимало в обхождении дворовом… от всех были возненавидимы».
В браке Ксении и Бориса родилось двое детей. Но в феврале 1698 года, на седьмом году замужества, Ксения Фёдоровна умерла от чахотки в возрасте 20(!) лет. Её смерть пришлась на тот самый год, когда Пётр окончательно разорвал отношения с её сестрой-царицей Евдокией и отправил ту в монастырь. Детей Ксении — Александра и Татьяну — воспитал отец, который вскоре женился во второй раз.
«Неудобные» родственницы
В 1725 году императрица Екатерина Алексеевна, вчерашняя Марта Скавронская, взошла на престол. Бывшая пленница графа Шереметева знала, что за спиной шепчутся о её простом происхождении и непростой, изобилующей тёмными пятнами судьбе до встречи с Петром. Своё происхождение и даже национальность императрица предпочитала скрывать, поэтому сведений о её кровной семье крайне мало.
Говорили, что её родственники не умеют ни читать, ни вести себя, а руки их так и тянутся к штофу с водкой. Екатерина нигде не признавала Скавронских своими братьями и сёстрами, а в завещании назвала их неопределённо: «ближними сродственниками ея собственной фамилии». Возможно, они были не родными, а двоюродными братьями и сёстрами, а может быть, и вовсе не родственниками — историки до сих пор спорят.
Впервые о своём существовании напомнила Христина (Кристина) Скавронская ещё в 1721 году. Когда Пётр I и Екатерина были в Риге, ко двору явилась крестьянка, которая «показала», что она сестра императрицы.
Екатерина приняла её, поговорила, выдала 20 червонных и отпустила домой. Пётр, однако, распорядился разыскать и других родственников жены, но держать их под присмотром в Лифляндии и строжайше запретить разглашать родство с императрицей — чтобы не бросить тень на престиж династии. Карл Скавронский был найден в декабре 1722 года, взят «под крепкий караул» и отправлен в Москву, но ко двору его не приближали.
Только после смерти Петра, в 1726 году, Екатерина решилась перевезти родственников в Петербург. Приказ последовал 17 июля 1725 года, но подготовка затянулась, и семьи прибыли лишь в 1726 году.
В столицу доставили братьев Карла и Фридриха с семьями, сестру Христину Гендрикову с мужем и детьми и сестру Анну Ефимовскую с мужем и двумя дочерьми — итого не меньше двух десятков человек. Родню императрицы поселили в Царском Селе, подальше от любопытных глаз, и долго учили приседать в реверансе, кланяться, носить светскую одежду и говорить по-русски.
О том, как их встретили при дворе, сохранились красноречивые свидетельства. Князь Репнин отзывался о них как о «людях глупых и пьяных», которые не знают ни этикета, ни языка. Екатерина, явно смущённая их появлением, распорядилась содержать сестру Христину «в скромном месте и дать им достаточное пропитание», да приставить к ним «доверенного человека, который мог бы их удерживать от пустых рассказов». О чём? О босоногом детстве императрицы!
Через полгода родственные чувства взяли верх. В январе 1727 года Карл и Фридрих Скавронские были возведены в графское достоинство.
При Елизавете Петровне титулы получили и потомки её «тетушек» — Анны Ефимовской и Кристины Гендриковой. Потомство загадочных родичей Екатерины грамоту и этикет уже освоило, став заметными вельможами, гордившимися родством с царской фамилией.
Спасибо за лайки!