Мы привыкли смотреть на портреты классиков с благоговением. Кажется, эти серьезные люди садились за массивный дубовый стол и благородно творили вечность. На самом деле у каждого гения имелся свой рабочий ритуал, который со стороны мог выглядеть как абсолютное безумие.
Гюго запирался в комнате голышом, Бальзак заливал в себя литры крепчайшего кофе, а Гоголь бросался в друзей хлебным мякишем. Собрали семь доказательств того, что гениальность и странность всегда идут рука об руку.
«Собор Парижской Богоматери», Виктор Гюго
Привычка: отдавал слуге всю одежду
Виктор Гюго прекрасно знал свою слабость: стоило ему одеться, и он тут же придумывал срочные причины выйти из дома. Решение писатель нашел радикальное. Он просил слугу забирать всю уличную одежду и не возвращать до выполнения дневной нормы. Гюго оставался в комнате лишь в серой вязаной шали.
Именно так он написал «Собор Парижской Богоматери» в рекордные сроки, когда издатель поставил жёсткий ультиматум — сдать рукопись к февралю 1831 года. Метод грубый, но рабочий: когда выйти на улицу буквально не в чем, концентрация на тексте появляется моментально.
«Утраченные иллюзии», Оноре де Бальзак
Привычка: писал ночами на кофеине
Бальзак ложился спать около шести вечера, вставал в полночь и безостановочно писал до самого утра. Главным топливом служил крепчайший кофе, который француз употреблял в пугающих количествах. Сам писатель любил преувеличивать масштаб своего кофепития, но зависимость имел самую настоящую.
Он даже написал отдельный шуточный трактат, где подробно разобрал влияние напитка на мозг. Бальзак прожил всего 51 год, и безумный ночной график вместе с литрами кофе сыграли в раннем уходе не последнюю роль. Зато девяносто с лишним произведений монументальной «Человеческой комедии» говорят сами за себя.
«Мёртвые души», Николай Гоголь
Привычка: катал шарики из хлеба и подбрасывал их в рот друзьям.
Рабочий процесс Гоголя сопровождался весьма странными действиями. Писал он часто стоя за высокой конторкой, а когда задумывался над нужной фразой, отщипывал кусочки от мякиша белого хлеба и скатывал плотные шарики.
Писатель раскладывал их на столе, катал пальцами, а иногда ради шутки метко подбрасывал в квас или суп сидящим рядом друзьям. Когда знакомые спрашивали, зачем он переводит хороший продукт, Гоголь на полном серьезе отвечал: хлеб помогает ему разрешать самые сложные литературные задачи. Идеально выверенный язык «Мёртвых душ» во многом обязан своим появлением этим мучным катышкам.
«Убийство Роджера Экройда», Агата Кристи
Привычка: придумывала убийства в ванной с яблоком
Королева детектива сама признавалась в автобиографии: лучшие идеи приходили к ней в ванной. Она ложилась в горячую воду, жевала крупное яблоко и методично обдумывала способы идеального преступления. Соседи об этих кровожадных мыслях за стенкой, судя по всему, не догадывались.
Продумывая коварный сюжет, она часто бормотала себе под нос, расхаживала по комнате и проговаривала диалоги вслух, чтобы реплики героев звучали естественно. Восемьдесят романов и сборников, два миллиарда проданных копий по всему миру — всё начиналось с яблока в ванной.
«Процесс», Франц Кафка
Привычка: работал только с 23:00 до 3:00
Днём Кафка служил чиновником в страховом ведомстве в Праге. Свои обязанности он выполнял добросовестно, но бумажную рутину ненавидел всей душой. Ночью, с одиннадцати до трёх часов (а иногда и до шести утра), он садился за рукописи. Только такое позднее время принадлежало ему целиком.
В письмах к невесте Фелице он подробно описывал подобный режим и жаловался на физическое разрушение организма. Кафка понимал, что долго не протянет на фоне туберкулёза, постоянного недосыпания и нервного истощения. Большую часть текстов он просил сжечь после своей смерти, но верный друг Макс Брод не послушался. Благодаря его непослушанию мы до сих пор читаем «Процесс» и «Замок».
«Старик и море», Эрнест Хемингуэй
Привычка: писал стоя и считал слова
Хемингуэй работал за высоким секретером или книжной полкой исключительно стоя. Садиться за стол он считал расслабляющей и крайне вредной для прозы привычкой. Описания природы и сложные куски он выводил от руки простым карандашом, а хлесткие диалоги сразу отстукивал на печатной машинке.
В конце каждого рабочего дня американец скрупулезно подсчитывал количество написанных слов и записывал цифру на картонке, висящей на стене. В интервью он объяснял логику просто: цифра не даёт обманывать самого себя. Звучит как современный план личной продуктивности, но Хемингуэй пользовался такими подсчетами задолго до появления модных бизнес-тренингов.
«Лолита», Владимир Набоков
Привычка: писал на карточках в припаркованной машине
Набоков почти никогда не сидел за классическим письменным столом. Текст он фиксировал на маленьких библиотечных карточках, которые всегда носил с собой. Сцены из романов возникали в произвольном порядке, карточки постоянно перемешивались и перекладывались, пока не выстраивались в нужную сюжетную линию.
Скандальную «Лолиту» он частично написал в припаркованном автомобиле во время долгих путешествий по Америке. Жена Вера вела машину, а он сидел рядом и трудился. В мотелях и съемных домах часто было шумно, карточки разлетались от сквозняков, концентрация падала. В салоне же сохранялись идеальная тишина и замкнутое пространство.
❓Как думаете, гениальность всегда граничит с безумием?
Дарим вам промокод DZEN на 45 дней подписки Яндекс Плюс для новичков!