Вирусный клещевой энцефалит — опасное заболевание, при котором вирус поражает центральную нервную систему. В тяжелых случаях болезнь может приводить к параличам, глухоте, стойкой инвалидности и смерти.
Сегодня мы знаем, что возбудитель этой инфекции живет в природе в сложной системе: дикие животные, птицы и клещи поддерживают его циркуляцию годами. Но в 1930-е годы этого еще никто не понимал. На Дальнем Востоке люди заболевали внезапно: весной и летом у них начиналась высокая температура, затем появлялись тяжелые неврологические симптомы. Одни умирали, другие выживали, но оставались инвалидами.
Важный шаг в изучении болезни сделал врач-невролог Александр Панов. В 1935 году он описал заболевание как особый весенне-летний энцефалит. Но причина и ее переносчик оставались неизвестны.
Разгадать эту тайну поручили советскому вирусологу Льву Зильберу. В 1937 году была срочно организована экспедиция на Дальний Восток. Болезнь поражала местных жителей, лесорубов, военных — всех, кто оказывался в тайге. По одной из версий, командующий Особой Дальневосточной армией Василий Блюхер сообщил о тяжелой ситуации наркому обороны Клименту Ворошилову, и тот поддержал отправку научной группы.
Изначально в экспедицию собирались включить десять профессоров. Но Зильбер отказался от такого состава. Он считал, что в полевых условиях десяток авторитетных ученых будут спорить друг с другом и тормозить работу. Ему нужны были молодые исследователи: выносливые, смелые и не скованные старыми научными представлениями.
Первое, что заметил Зильбер: люди заболевали в основном весной и летом. При этом больные часто не контактировали друг с другом. Это плохо укладывалось в версию о «токсическом гриппе», как тогда иногда называли эту болезнь, и в идею воздушно-капельной передачи.
Один из первых случаев особенно зацепил Зильбера. Пациенткой была местная женщина. Она никуда не уезжала и, по-видимому, не общалась с другими заболевшими. От кого же она могла заразиться? От комаров? Но в конце апреля в тайге их еще почти не было.
Тогда женщина вспомнила важную деталь: незадолго до болезни она ходила в тайгу собирать прошлогодние кедровые орехи, а вернувшись домой, обнаружила на теле впившихся клещей.
Позже Зильбер вспоминал, что именно этот факт стал первой ниточкой. Сам он тогда почти ничего не знал о клещах, поэтому отправился искать любые сведения о них. Среди материалов ему попались записи ветеринара: тот фиксировал, когда клещи кусали коров. Эти даты совпадали с началом подъема заболеваемости у людей — только симптомы у людей появлялись примерно через две недели. Так вырисовывался инкубационный период.
Постепенно Зильбер понял общий механизм. Вирус должен был постоянно сохраняться в природе. Его хозяевами могли быть таежные животные — бурундуки, полевки, ежи, птицы. Клещ кусал зараженное животное, сам становился носителем вируса, а потом нападал на человека.
Дальше началась тяжелая лабораторная работа прямо в полевых условиях. Ученые вводили лабораторным мышам суспензию из тканей мозга погибших от энцефалита людей. У животных развивался энцефалит. Затем исследователи выделяли штаммы вируса из мозга заболевших мышей, из тканей умерших пациентов и из отловленных клещей.
Так удалось доказать: перед ними не «токсический грипп» и не загадочное отравление, а вирусная инфекция. Главным переносчиком на Дальнем Востоке оказался таежный клещ.
Работа была смертельно опасной. Во время вскрытия тела одного из умерших вирусолог Михаил Чумаков поранился осколком кости и заразился энцефалитом. Он выжил, но болезнь оставила тяжелые последствия: Чумаков потерял слух и возможность полноценно пользоваться правой рукой. Заболели и другие участники экспедиции.
Тем временем люди в тайге искали практические способы защиты. Топографы, которым приходилось ходить через зараженные участки, придумали странный, но эффективный прием: они гнали перед собой стадо коров. Клещи цеплялись за животных, а не за людей. После этого заболеваемость в этой группе резко снизилась.
В лаборатории ученые столкнулись с еще одной загадкой. Сыворотка крови некоторых переболевших людей не нейтрализовала вирус. Это выглядело пугающе: если антител нет, значит, либо болезнь вообще не инфекционная, либо исследователи выделили не тот вирус.
Тогда взяли кровь у тех, кто переболел раньше других, в том числе у той самой женщины, которая ходила в тайгу за кедровыми орехами. И эта сыворотка сработала: она нейтрализовала вирус. Стало ясно, что антитела появляются не сразу. Организму нужно время, чтобы развернуть иммунный ответ. Поэтому особенно опасен первый этап болезни — до того, как иммунная система успеет выработать достаточную защиту.
Экспедиция Зильбера сделала огромное открытие: установила вирусную природу клещевого энцефалита, доказала роль клещей и описала природный цикл инфекции. Но вместо триумфального признания Зильбера в Москве ждал арест.
Обвинение было абсурдным: ученого подозревали в том, что он якобы хотел использовать открытый вирус как оружие и заразить людей энцефалитом. В некоторых версиях этой истории фигурирует план заражения Москвы через водопровод. Зильбера допрашивали жестоко. Позже вспоминали, что во время следствия ему сломали ребра и повредили почки.
Несмотря на это, после освобождения он смог вернуться в науку. А работа, начатая экспедицией, продолжалась. Первую инактивированную вакцину против клещевого энцефалита создали в конце 1930-х годов советские исследователи Елизавета Левкович, Анатолий Смородинцев и Надежда Каган. Основой для нее стал один из выделенных штаммов вируса.
Сегодня клещевой энцефалит уже не выглядит загадочной «таежной болезнью». Известны его возбудитель, переносчики, природные резервуары и способы профилактики. От него существует вакцина: современные схемы обычно включают несколько доз и ревакцинацию, особенно для людей, которые живут, работают или путешествуют в эндемичных районах.