В мае дополнительные нефтегазовые доходы достигли 175 млрд рублей после 21 млрд в апреле. В июне ожидается рост до 220 млрд. Чем это обусловлено и что ждать дальше, ИА Красная Весна прокомментировал председатель комитета по цифровому и технологическому суверенитетам СНГ, руководитель лаборатории по вопросам онтологии когнитивного, цифрового и технологического суверенитетов при МНИИПУ Александр Гриф.
Сейчас я бы говорил не о гарантированном выполнении годового плана, а о попытке отыграть провал первого квартала. За январь-май бюджет получил 2,977 трлн руб. нефтегазовых доходов при плане 8,92 трлн руб. на весь 2026 год.
Это чуть больше трети плана, поэтому с июня по декабрь нужно собрать еще около 5,943 трлн руб., то есть в среднем примерно по 849 млрд руб. в месяц. Это заметно выше майских 678,9 млрд руб., так что майское улучшение важно, но само по себе еще не означает, что годовой ориентир уже в зоне комфорта.
Май действительно выглядел сильнее: нефтегазовые доходы выросли до 678,9 млрд руб., что на 32,4% выше, чем годом ранее. Одновременно Минфин ожидает, что в июне дополнительные нефтегазовые доходы составят 220,2 млрд руб. Но важно помнить, что по итогам пяти месяцев нефтегазовые доходы все еще были почти на 30% ниже прошлогоднего уровня, а майский результат, хотя и сильный в годовом сравнении, был ниже апрельского из‑за календарной структуры налоговых платежей.
Сценарии на ближайшие месяцы
На коротком горизонте базовый сценарий для меня такой: летом доходы могут оставаться лучше, чем в первом квартале, если сохранится геополитическая премия в нефти. Риски и ограничения вокруг Ормузского пролива уже держали рынок в напряжении, а 8 июня Brent поднималась примерно к $97 за баррель. IEA и EIA по-прежнему указывают на напряженный баланс рынка в ближайшие месяцы.
Но я бы не ждал автоматического разворота доходов вверх после стабилизации на Ближнем Востоке. Обычно при снижении напряженности часть премии уходит из цены, а вместе с ней уходит и часть сверхдоходов. Это особенно важно, потому что даже в майском прогнозе российские власти сохранили среднегодовую оценку Urals на уровне $59 за баррель, то есть сами не закладывают в базу длительный ценовой шок.
Дополнительные ограничения создают крепкий рубль, который уменьшает рублевую отдачу экспортеров и снижение добычи из‑за внеплановых ремонтов. Показательно и то, что Saudi Aramco 8 июня резко снизила июльские цены для Азии, сославшись на слабый спрос.
Роль Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР)
Переориентация на азиатские рынки действительно поддерживает доходы, но я бы не переоценивал ее как самостоятельный драйвер быстрого роста. Китай и Индия остаются ключевыми покупателями российской нефти, поставки газа в Китай по «Силе Сибири» уже вышли на проектную мощность около 38 млрд куб. м в год, а российский экспорт СПГ в январе-мае вырос на 11,5%.
Но у этого разворота есть цена: российские власти ожидают, что цена трубопроводного газа для Китая будет примерно на 30% ниже, чем для Европы, а перенаправление СПГ в Азию увеличивает логистические издержки как минимум вдвое. По нефти Азия помогает удерживать объемы, но спрос там тоже не безграничен: Reuters уже писал, что в Китае есть признаки насыщения, а в Индии закупки зависят не только от цен, но и от внешнеполитических рисков.
Иными словами, АТР — это прежде всего фактор устойчивости и сбыта, а не автоматический источник высокой маржи.