1 декабря 1948 года. Аделаида, Австралия.
Раннее утро на пляже Сомертон выдалось обманчиво безмятежным. Океан лениво накатывал на песок, когда детектив прибыл на место происшествия по звонку местных жителей. На первый взгляд казалось, что человек, прислонившийся спиной к бетонной стене волнореза, просто уснул, утомленный прогулкой. Но он был мертв.
Детектив опустился на корточки, внимательно осматривая тело. Картина была до жути неестественной именно в своей нормальности. Неизвестный мужчина лет сорока пяти был одет с иголочки — в плотный костюм и галстук, что само по себе казалось странным для теплого летнего утра на побережье. Его осанка была идеальной: спина ровно опиралась на бетон, ноги аккуратно вытянуты и скрещены в лодыжках.
Никаких разметанных конечностей. Никаких следов агонии. Песок вокруг тела был абсолютно девственным — ни единого признака борьбы или судорог.
Самой странной деталью была сигарета. Она лежала на правом воротнике его пальто — недокуренная, выпавшая изо рта, когда голова мужчины безвольно скользнула на грудь. Искры не прожгли ткань, она просто потухла. Словно смерть наступила не как физиологический процесс, а как внезапно выключенный свет.
— Ни документов, ни бумажника. Даже ярлыки на одежде срезаны, — доложил подошедший констебль, обыскав карманы трупа.
Вечером того же дня в городском морге Аделаиды загадка лишь усугубилась. Патологоанатом, стоя над металлическим столом, в недоумении снял очки.
— Я ожидал увидеть сердечный приступ, детектив, — пробормотал врач, указывая на результаты вскрытия. — Но взгляните сюда. Его селезенка увеличена втрое. Печень, почки, желудок — все внутренние органы неестественно переполнены кровью. Это классическая картина глубокого системного шока. Так выглядят ткани при сильнейшем отравлении.
— Какой яд? Цианид? Стрихнин? — детектив достал блокнот.
— В том-то и дело, — вздохнул патологоанатом, бросая на стол листы токсикологического отчета. — Лаборатория чиста. Мы проверили кровь, ткани и остатки пищи в желудке на все известные токсины. Ничего. Ни единого следа яда. Его органы просто захлебнулись кровью по неизвестной науке причине.
К рассвету 2 декабря детектив сидел в своем кабинете, глядя на пустую папку. У них был труп с идеальной укладкой волос, умерший в муках, которых не было видно снаружи, от яда, которого не существовало в природе. Человек без имени, без прошлого и без причины смерти.
Шли вторые сутки зимы, которой в Австралии не бывает, а следствие по делу неизвестного с пляжа Сомертон уже зашло в глухой, непроницаемый тупик. Никто в полицейском управлении еще не подозревал, что этот тупик растянется на десятилетия.
