Финансовая дыра со вкусом тефтелей
Мой муж Владимир жевал тефтельку. Жевал медленно, с какой-то обреченной тщательностью, как корова, переваривающая особо жесткий кусок пластика. Я сидела напротив, пила остывший чай и смотрела на его дергающийся кадык. Когда мужчина, с которым ты живешь в законном браке восемь лет, вдруг начинает тщательно пережевывать еду, избегая зрительного контакта и гипнотизируя взглядом солонку, жди беды. Либо он разбил машину, либо завел любовницу, либо на горизонте замаячила его драгоценная родственница. Я сделала глоток, а мой чай отдавал ромашкой и предстоящим скандалом.
– Тань, тут такое дело, – начал Вова, наконец проглотив мясной шарик. Он нервно вытер губы салфеткой, потом скомкал ее, а затем попытался расправить. – В общем, наши накопления на расширение квартиры. Три миллиона двести тысяч рублей, любезно подсказала я, называя сумму с точностью до копейки. Именно я откладывала каждую банкноту, отказывая себе в отпуске на море и новых сапогах. – Да, они. Понимаешь, Зойке срочно понадобились деньги. Очень срочно.
Вопрос невероятной важности, как он выразился. Зойка, сестра Владимира, тридцатидвухлетняя дева, находилась в вечном поиске себя, своего предназначения и питательных мужчин.
До этого она искала себя в дизайне интерьеров, но ее хватило ровно на месяц. Потом она занялась разведением шпицев, однако собаки благополучно сбежали. Недавно она ударилась в астрологию, где звезды посоветовали ей не напрягаться.
– И ты отдал ей наши три миллиона двести тысяч, – констатировала я факт без лишних эмоций.
– Три миллиона, – жалобно пискнул Вова, вжимая голову в плечи. – Двести тысяч я оставил, ведь нам же надо на что-то жить! Он посмотрел на меня взглядом побитой спаниели, явно ожидая мощного взрыва. Муж ждал, что я начну метать в него тарелки из сервиза, кричать о разводе, собирать вещи и звонить маме. Его физиономия напряглась, он даже чуть отодвинулся от стола, готовясь уклоняться от летящей посуды. А я просто молчала, пока в моей голове щелкал воображаемый калькулятор.
Три миллиона означали нашу будущую просторную квартиру. Детская и гардеробная улетели в бездонную кармическую дыру по имени Зоя. – На что конкретно? – мой голос звучал мягче пуха. Вова шумно выдохнул, решив, что раз жена не кричит, значит, пронесло.
– На бизнес! – с воодушевлением затараторил он, почувствовав мнимую безопасность. – Тань, это гениальный проект! Зоя открывает центр вибрационного наставничества и осознанного дыхания!
Это сейчас безумно популярно, женщины платят огромные деньги за то, чтобы подышать в кругу единомышленниц. Она арендовала шикарное помещение в центре, сделает качественный ремонт и закупит поющие чаши из Тибета. Обещала вернуть всё через полгода с солидными процентами. Мы еще и отлично заработаем на этом деле! Я смотрела на него и пыталась осмыслить услышанное. Вибрационное наставничество, поющие чаши и три миллиона рублей.
Мой муж оказался невероятно наивным человеком. Это не лечится ни таблетками, ни долгими логическими уговорами. – Потрясающе, – я растянула губы в широкой, совершенно искренней улыбке. Вова удивленно моргнул. – Ты не злишься? – Вовочка, ну как я могу злиться? – я подперла щеку рукой.
– Семья – это святое, а сестра у тебя всего одна. Если ей нужны наши деньги на вибрации, кто мы такие, чтобы стоять на пути ее духовного роста? Вова мгновенно расцвел, а его плечи гордо расправились. Он готов был прямо сейчас бежать и ставить свечку за самую понимающую жену в мире. – Танюша! Я знал, что ты поймешь! Ты у меня такая мудрая женщина!
– Ясное дело, – кивнула я, вставая из-за стола, чтобы собрать грязные тарелки. Составила посуду в раковину и неспешно включила теплую воду. – Раз уж мы теперь полноправные инвесторы, мы несем полную ответственность за свои вложения. – В смысле? – Вова заметно напрягся. – В прямом смысле, ведь три миллиона – это серьезный капитал. Новые компании часто прогорают из-за неопытности основателей.
Зоя – творческая личность, витает в облаках. Ей нужен жесткий финансовый контроль и стратегическое управление. Иначе наши инвестиции превратятся в пыль. – И кто будет ее контролировать? – муж нервно сглотнул. Я вытерла руки сухим полотенцем и повернулась к нему. Улыбка на моем лице стала шире и значительно холоднее.
– Я. Завтра же беру отпуск за свой счет на пару месяцев. Буду лично курировать проект и жить у Зои. Ей сейчас просто необходима круглосуточная поддержка инвестора. – Жить? У Зои?! – Вова поперхнулся воздухом. – Тань, она же любит личное пространство, у нее там Эдик этот ночует. – Никаких Эдиков в рабочее время, – отрезала я железным тоном, продолжая нежно улыбаться.
– Инвестор сказал, что надо оптимизировать процессы, поэтому завтра утром переезжаю. А ты, милый, пока поживешь на оставшиеся двести тысяч. Имей в виду, из них сто пятьдесят – это обязательная плата за ипотеку. Так что на месяц тебе остается ровно пятьдесят тысяч. Ни в чем себе не отказывай, макароны по акции лежат на нижней полке в шкафчике.
Я вышла из кухни, оставив мужа наедине с осознанием надвигающейся катастрофы. Моя совесть была абсолютно чиста, ведь я не устроила скандал, а просто проявила максимальную родственную поддержку.
Рейдерский захват с доставкой на дом
Квартира Зои находилась в престижном жилом комплексе. Разумеется, она была съемной. Наша деловая леди предпочитала тратить чужие средства на брендовые сумки, а не на покупку собственных бетонных коробок.
Я стояла перед ее дверью ровно в семь утра субботы. Рядом со мной возвышались два огромных чемодана, доверху набитых вещами, папками, маркерами, ватманами и моим личным комплектом постельного белья. На плече тяжело висел ноутбук, а в руках я держала гигантскую магнитную доску.
Я решительно нажала на кнопку звонка. Звонок заливался веселой трелью раз за разом. Спустя пять минут за дверью послышалось шарканье, недовольное бормотание и звук отпираемого замка. Дверь медленно приоткрылась. На пороге стояла сонная Зоя, вид у нее был весьма помятый. Шелковая пижама изумрудного цвета изрядно помялась, на щеке отпечаталась складка от подушки, волосы напоминали гнездо взбесившейся кукушки.
От нее пахло вчерашним вином и легкой беззаботностью. Той самой беззаботностью человека, которому вчера на счет упали три чужих миллиона. – Таня? – Зоя сощурилась, пытаясь сфокусировать на мне мутный взгляд. – Ты чего в такую рань? Случилось что? Вовка там здоров?
– Здоровее всех здоровых, – я бодро отодвинула ее плечом, втаскивая чемоданы в просторную прихожую. – Доброе утро, партнер! – Какой еще партнер? Эй, ты куда прешь с колесами по паркету?! – Зоя окончательно проснулась и возмущенно захлопала накрашенными ресницами. – Зоенька, – я поставила магнитную доску у стены, скинула туфли и прошла прямо в гостиную.
Окинула взглядом царящий вокруг бардак: недопитая бутылка, коробки от пиццы, разбросанные глянцевые журналы. – Мы с Вовой посовещались и решили полностью поддержать твой проект! Зоя, приковылявшая следом, настороженно замерла посреди комнаты. – Серьезно? Вовка сказал, что ты меня выгонишь. – Какая глупость! – я всплеснула руками, буквально лучась заботой.
– Я горжусь тобой, ведь взять на себя такую ответственность – это смело. Но, как твой главный инвестор, я обязана помочь тебе на самом старте. Статистика безжалостна. Девяносто процентов начинающих компаний гибнут в первый год из-за отсутствия управления временем и строгой финансовой дисциплины. – И что это вообще значит? – Зоя покосилась на мои пухлые чемоданы. До нее начало медленно доходить.
– Это значит, что я переезжаю к тебе на период запуска! – торжественно объявила я. – Будем работать рука об руку круглосуточно. Я взяла на себя роль твоего антикризисного управляющего, финансового директора и мотивационного наставника. Бесплатно! По-родственному, так сказать. Челюсть Зои плавно поехала вниз, остановившись где-то в районе худых ключиц.
– Тань, ты с ума сошла? Зачем мне управляющий? У меня все отлично схвачено! Я наняла девочку для социальных сетей, сняла шикарное помещение. Мне просто нужны были деньги на ремонт и декор! – Вот! – я многозначительно подняла указательный палец вверх. Классическая ошибка новичка.
Тратить инвестиции на декор до того, как выстроена воронка продаж. Ничего, Зоя, я здесь и я тебя спасу. Я подошла к окну и резко раздернула плотные шторы. В комнату ворвался яркий утренний свет, заставив золовку зашипеть и закрыть глаза руками. – Так, где я буду спать? – деловито поинтересовалась я, уверенно направляясь к спальне.
– Таня, стой! У меня там спит Эдик! И вообще, я не согласна, это моя личная территория! Я остановилась перед закрытой дверью в спальню и медленно повернулась к Зое. Улыбка никуда не делась, но тон стал на полградуса холоднее. – Зоя, давай начистоту.
У тебя на счету лежат три миллиона моих кровных денег. Тех самых денег, на которые я собиралась покупать новую квартиру. Если я сейчас уйду, я прямо отсюда еду в полицию и пишу заявление о мошенничестве. Скажу, что ты обманом выманила у брата семейные сбережения, воспользовавшись его временным помутнением рассудка. Суды, блокировка счетов, испорченная репутация. Тебе это точно нужно для твоей светлой кармы?
Зоя резко побледнела. – Ты не сделаешь этого. Брат тебе не позволит. – Вова сейчас сидит дома, ест пустые макароны и боится лишний раз дышать, – ласково сообщила я. – Так что выбирай, дорогая партнерша. Либо мы строим бизнес по моим строгим правилам, либо я уничтожаю твой центр вибраций до того, как ты купишь свою первую поющую чашу.
Зоя тяжело сглотнула и посмотрела на мои чемоданы. Затем перевела взгляд на мое абсолютно непроницаемое лицо. – Ладно, – пробормотала она. – Но спать будешь на диване в гостиной. – Диван в гостиной не подходит для качественного сна финансового директора. Продуктивность неминуемо упадет.
Я займу спальню. А вы с Эдиком можете вибрационно расположиться здесь. Это даже полезно для полного раскрытия чакр. Не слушая ее дальнейших возражений, я распахнула дверь спальни. На огромной двуспальной кровати дрыхло нечто бородатое, плотно укутанное в одеяло. – Эдуард! – рявкнула я командным голосом. – Подъем! Инвесторы в здании! Освобождаем жилплощадь!
Финансовый лагерь строгого режима
К утру понедельника Зоя выглядела так, будто отработала две тяжелые смены в угольной шахте. Мой режим был предельно прост и совершенно беспощаден. Строгий подъем в шесть утра без всякого нежного пробуждения. Я включала яркий свет, сдергивала с них теплое одеяло и громко зачитывала котировки валют на сегодняшний день. Эдик позорно сбежал на второй день. Он попытался качать права, заявил, что я нарушаю его личные границы и создаю токсичную атмосферу.
На это я вежливо попросила его предоставить справку о доходах за прошлый год, чтобы оценить его финансовую состоятельность как надежного партнера. Узнав, что Эдик работает специалистом по цифровым валютам с доходом минус сорок тысяч рублей в месяц, я сообщила новые правила. С этого дня его вход на территорию нашего проекта стал платным. Пять тысяч рублей за одну ночевку. Эдик быстро собрал свои толстовки и испарился, бросив Зою на растерзание мне.
– Таня, я больше так не могу, – простонала Зоя, сидя за кухонным столом. Перед ней стояла скромная тарелка с овсянкой на воде. Никакого любимого миндального молока. Никаких свежих круассанов из модной кофейни внизу. – Можешь, Зоенька, можешь, – я бодро помешивала свою порцию каши.
– У нас режим жесткой экономии. Мы развиваемся исключительно без внешних вливаний. – Но у нас же есть огромные вливания! Три миллиона! – жалобно взвыла золовка. – Эти деньги предназначены исключительно для целевых расходов. К слову о важных расходах, – я достала из папки свежую распечатку. – Я внимательно проанализировала твою смету на ремонт помещения.
Зоя сразу напряглась. Эта смета была ее главной гордостью. – И что? Я нашла потрясающую бригаду рабочих. Они сделают венецианскую штукатурку, положат дорогой паркет и установят дизайнерские светильники в виде лотосов. Всего за полтора миллиона!
– Бригада уволена, – радостно сообщила я, отпивая черный чай из дешевого пакетика. – Что?! Как уволена?! Я им крупный аванс должна была сегодня перевести! – Я уже позвонила прорабу и сообщила, что мы разрываем устные договоренности в связи с оптимизацией бюджета. Полтора миллиона за ремонт съемного помещения? Зоя, ты вообще в своем уме? Это абсолютно нерентабельно.
Срок окупаемости улетит прямиком в космос. – И кто тогда будет делать ремонт?! – Зоя резко вскочила, с грохотом опрокинув стул. Ее лицо пошло некрасивыми красными пятнами. – Мы с тобой, – невозмутимо ответила я. – Я посмотрела обучающие видеоуроки в сети.
Там нет ничего сложного. Стены покрасим сами, краску я уже заказала, самую простую, водоэмульсионную. Вместо паркета кинем линолеум по выгодной акции. Светильники я нашла на китайском сайте по триста рублей за штуку. Разницу выгодно инвестируем в рекламу. Зоя в ужасе схватилась за голову.
– Линолеум?! В элитном центре осознанности?! Да ко мне ни одна нормальная клиентка не придет! Это же сущая дешевка! – Если твои вибрации не пробивают линолеум, значит, ты очень плохой наставник, – железно парировала я. – Настоящая духовность совершенно не зависит от напольного покрытия. Собирайся.
Грузовая машина с линолеумом приедет к нашему зданию через час. Будем разгружать материалы. – Я не буду таскать тяжелые рулоны! У меня свежий маникюр! – Зоя испуганно спрятала руки за спину, словно я собиралась отрубить ей пальцы. – Отлично. Тогда я прямо сейчас звоню брату и говорю, что бизнес-план с треском провалился из-за саботажа основателя.
Требуем вернуть деньги назад. Это был мой главный козырь, и он работал абсолютно безотказно. Зоя никак не могла вернуть деньги просто так, не потеряв лицо перед любимым братом. Она ведь так долго и красочно расписывала ему свою невероятную гениальность. Мы поехали в будущую студию. Я заставила ее надеть старые тренировочные штаны и заляпанную краской футболку.
Выдала грубые строительные перчатки. Следующие восемь часов мы усердно мыли полы, отдирали старые обои и красили кривые стены в бледно-зеленый цвет больничной палаты. Я работала наравне с ней, не жалуясь ни на секунду. Моя великая цель оправдывала абсолютно любые средства. А вот Зоя стремительно ломалась прямо на глазах.
Она горько плакала, когда валик капал ей на чистые волосы. Она громко выла, когда длинный ноготь предательски зацепился за ржавый гвоздь. Она пыталась сидеть в телефоне, но я безжалостно отбирала аппарат. Аргументировала я это тем, что в рабочее время личные переписки убивают необходимый фокус. Вечером, когда мы вернулись в квартиру, она без сил упала на диван прямо в грязной одежде.
– Быстро в душ, Зоя. И за электронные таблицы, – скомандовала я, строго стоя над ней с планшетом. – Нам нужно срочно прописать сценарии для холодных звонков. Завтра будешь обзванивать женские консультации, предлагать им новый курс дыхания. – Какие базы... какие еще звонки... – слабо прошептала она, даже не открывая глаз. Я хотела просто красиво сидеть в мягком кресле и бить в поющую чашу...
– Бизнес – это тяжелый труд, дорогая моя. Вставай. Таблицы сами себя не заполнят. Зоя обреченно поползла в ванную. А я спокойно достала свой телефон. Там висело десять пропущенных вызовов от мужа.
Я набрала Вову. – Танюша! – его голос мелко дрожал. – Тань, ты когда вернешься домой? Я не могу больше есть эти пустые макароны. У меня жуткая изжога. И стиральная машина внезапно сломалась. Как ее вообще включить?
– Вовочка, терпи. Я усердно кую наше светлое финансовое будущее. Т воя сестра – просто уникальный неограненный алмаз. Она требует очень жесткой шлифовки. Постирай свои вещи руками в тазике, это отлично развивает мелкую моторику. Целую! Я сбросила вызов, радостно предвкушая завтрашний день, когда мы поедем за дешевым унитазом.
Битва при унитазах и сломанная чакра
Среда ожидаемо началась с громкой истерики. Мы стояли посреди огромного, невероятно пыльного строительного рынка на самой окраине города. Вокруг суетливо сновали хмурые грузчики, отчетливо пахло дешевым цементом, уличной едой и тотальной безысходностью. Зоя, плотно закутанная в брендовый плащ, брезгливо перешагивала через грязные лужи. – Таня, мы могли спокойно купить сантехнику в нормальном салоне!
Зачем мы вообще приперлись в это жуткое место? – ныла она, прикрывая нос надушенным носовым платочком. – В салоне наценка двести процентов, – я уверенно лавировала между высокими штабелями кирпичей. – Я нашла отличную точку, где выгодно распродают остатки со складов. Унитазы с небольшим дефектом отдают буквально за копейки. – С дефектом?!
Мои клиентки – исключительно обеспеченные женщины! Они не будут сидеть на дефектном унитазе! – Дефект исключительно косметический. Маленький скол на заднем бачке. Развернешь его к стене, накроешь красивой салфеточкой, поставишь модный ароматизатор, и никто ничего не заметит. Учимся грамотно работать с возражениями, Зоя!
Мы подошли к ржавому ангару. Продавец, усатый мужик в потертой кепке, выкатил перед нами белоснежного фаянсового монстра. Скол на бачке действительно присутствовал. Размером с крупный мужской кулак. – Берем! – радостно объявила я. – Грузите в багажник.
Зоя смотрела на этот унитаз с таким искренним ужасом, словно это был портал в другое измерение. – Я не повезу это в своей личной машине. У меня светлый кожаный салон! – Повезешь. Заказывать отдельную доставку – это лишние три тысячи рублей. Бюджет у нас совершенно не резиновый.
Подстелим чистую картонку. Давай, бери с той стороны, а я возьмусь с этой. Потащили. – Я не буду таскать грязные унитазы! – сорвалась на пронзительный крик Зоя, нервно топая ногой. – Я духовный наставник! Я тонкий проводник энергии!
– Ты обычный грузчик своего проекта, – рявкнула я, резко меняя тон с ласкового на сержантский. – Взялась за бачок и потащила, проводник недоделанный! Иначе я сейчас прямо при этом прекрасном мужчине позвоню брату. И мы навсегда отменяем весь твой цирк с вибрациями! Усатый продавец с нескрываемым интересом наблюдал за нашей сценой, лениво щелкая семечки. – Дамочки, так берете или как?
– Берем, – злобно прошипела Зоя, утирая набежавшие слезы. Она крепко вцепилась наманикюренными пальцами в холодный фаянс. Мы с трудом загрузили унитаз. Всю долгую дорогу до студии Зоя упорно молчала. Лишь тихо и жалобно всхлипывала.
К вечеру градус абсурда достиг своего пика. В квартире нас ждал неожиданный сюрприз. На пороге уверенно стоял Эдик. Он все-таки вернулся. Видимо, деньги на карманные расходы у него закончились окончательно. В руках он крепко держал букет пожухлых полевых ромашек.
– Зоя, детка, я понял, что был абсолютно не прав. Мы должны преодолеть этот временный кризис вместе, – начал он бархатным голосом, полностью игнорируя меня. Зоя с громким рыданием бросилась к нему на шею. – Эдик! Спаси меня от нее! Она просто сумасшедшая!
Она заставила меня красить кривые стены и таскать тяжелый унитаз! У меня спина отваливается! Эдик сурово сдвинул густые брови и посмотрел на меня. – Татьяна, вы переходите все допустимые границы. Это возмутительное издевательство. Вы применяете к Зое недопустимое психологическое давление.
Требую, чтобы вы немедленно покинули данное помещение. Мы сами разберемся с нашим бизнесом. Я медленно сняла свое пальто. Аккуратно повесила его на свободный крючок. Поправила растрепавшуюся прическу перед большим зеркалом. Повернулась к Эдику.
– Эдуард, как здорово, что ты наконец-то вернулся. Нам как раз очень не хватает крепких мужских рук. Завтра рано утром нужно выносить строительный мусор из студии. Там накопилось примерно двадцать тяжелых мешков. Лифта нет, таскать придется с четвертого этажа. Раз уж ты претендуешь на долю в бизнесе, будешь усердно отрабатывать свою часть инвестиций.
– Я инвестор в цифровые валюты, а не какой-то грузчик! – возмутился Эдик, крепче прижимая к себе Зою. – Мы не будем ничего носить! Зоя, звони брату. Пусть немедленно забирает свою чокнутую жену! – Отличная идея! – я достала телефон из кармана и любезно протянула его Зое. – Звони. Прямо сейчас.
Но помни одну простую вещь. Как только я выйду за эту дверь, Вова нажмет кнопку в банковском приложении и отзовет свой перевод. Основание – подозрительные мошеннические действия. Я уже детально проконсультировалась с юристом нашего банка. Пока деньги лежат на твоем счету и ты их не потратила на аренду, мы можем их заморозить.
А аренду мы еще не оплатили, помнишь, мы передоговорились на самый конец месяца. Я нагло и бесстыдно блефовала. Никакой юрист банка не стал бы отменять добровольный перевод между физическими лицами без решения суда. Но Зоя и Эдик были абсолютно финансово безграмотны. Для них слова про блокировку, мошенничество и юриста звучали как страшные заклинания из черной магии.
Зоя в испуге замерла с телефоном в руке. – Ты не посмеешь, – тихо прошептал Эдик. – Посмею, – я улыбнулась самой хищной улыбкой из своего богатого арсенала. – И еще в налоговую инспекцию обязательно напишу. О твоей незаконной предпринимательской деятельности в сфере цифровых валют. - Как думаешь, Эдик, налоговая сильно заинтересуется твоими скрытыми кошельками?
Эдик заметно побледнел. Его ухоженная борода нервно затряслась. – Зоя, знаешь, мне нужно срочно бежать на важные переговоры с партнерами, – пробормотал он, трусливо пятясь к спасительной двери. – Я зайду как-нибудь на следующей неделе. Держись, детка. Он выскользнул за дверь быстрее, чем мы успели моргнуть.
Бедные ромашки с легким шорохом упали на пол. Зоя осталась одиноко стоять посреди длинного коридора. Лицом к лицу со своим главным и безжалостным инвестором. – Ну что, Зоенька, – я спокойно подняла ромашки и сунула их в пустую вазу. – Перерыв окончен. Идем на кухню.
Будем составлять подробный план публикаций на следующий месяц. И учти, я хочу видеть по три полезных текста в день. Никакой пустой воды, только реальная польза, проблемы целевой аудитории и четкий призыв к действию. Пошли-пошли, время – это наши деньги. Зоя обреченно поплелась на кухню. Ее хрупкие плечи были опущены, чакры надежно закрыты, а вибрации стремились к абсолютному нулю.
Возврат инвестиций и триумф здравого смысла
На пятый день моего сурового финансового террора Зоя сломалась окончательно. Это знаменательное событие случилось в пятницу вечером. Я заставила ее репетировать вступительную речь для торжественного открытия центра. Она неуверенно стояла посреди гостиной с расческой вместо микрофона. Монотонно и безжизненно бубнила заученный текст.
– Дорогие женщины, мы собрались здесь, чтобы полностью раскрыть свой внутренний потенциал через... через... Она резко запнулась. Испуганно посмотрела на меня. Я неподвижно сидела на диване с открытым блокнотом и включенным секундомером. – Плохо, Зоя. Совсем нет энергии. Нет веры в свой собственный продукт.
Кто понесет тебе свои деньги, если ты стоишь, как унылая моль? Давай заново. С живой эмоцией! Зоя медленно опустила пластиковую расческу. Ее накрашенные губы предательски задрожали. Глаза быстро наполнились крупными слезами, но это были далеко не слезы обиды. Это были слезы абсолютного, кристально чистого отчаяния.
Она молча подошла к кухонному столу. Решительно взяла свой телефон. Открыла мобильное банковское приложение. – Зоя, ты куда полезла? У нас идет важная репетиция, – строго сказала я. – Хватит, – прохрипела она сорванным от напряжения голосом. – Просто хватит.
Она быстро набрала номер Вовы. Поставила вызов на громкую связь. Раздались долгие гудки, затем последовал щелчок. – Алло? Зойка? – голос мужа звучал невероятно слабо. Видимо, строгая диета из дешевых макарон окончательно доконала его желудок. – Вова, – произнесла Зоя, глядя мне прямо в глаза.
– Забирай свои деньги. И забирай свою жену. Немедленно. – Что? Как забирай? А бизнес? А вибрации? – искренне опешил Вова. – В болото вибрации! – заорала Зоя так громко, что динамик телефона жалобно хрипнул.
– В болото вашу осознанность! Я не хочу быть никакой предпринимательницей! Я хочу спокойно спать до полудня! Я хочу пить вкусный зеленый чай на миндальном молоке, а не жрать пустую овсянку! Твоя жена – настоящий монстр! Она заставила меня таскать бракованный грязный унитаз!
Она заблокировала мне все дорогие доставки еды! Она заставила меня красить кривые стены! Забирай свои проклятые три миллиона, только пусть она уедет прямо сейчас!!! Она начала яростно тыкать дрожащим пальцем в экран телефона. – Зоя, подожди, давай нормально обсудим... – попытался робко вклиниться Вова. – Никаких долгих обсуждений! Всё! Отправила!
Смотри свой баланс! – она в истерике швырнула телефон на мягкий диван. В ту же секунду мой телефон тихо звякнул. Я неторопливо достала его из кармана. Пришло сообщение от банка. На счет Владимира Игоревича поступил крупный перевод. Три миллиона двести тысяч рублей.
Она даже двести тысяч свои добавила. Видимо, чтобы откупиться от меня наверняка. Я улыбнулась. Мягко и совершенно спокойно. – Ну вот видишь, Зоя. А ты говорила, что совершенно не умеешь принимать быстрые управленческие решения. Оказывается, прекрасно умеешь. Я неспешно встала.
Подошла к чемоданам, которые так и стояли собранными в темном углу. Я ведь даже не разбирала их до самого конца. Знала, что весь этот цирк не продлится долго. – Ты все это специально подстроила, – тихо прошептала Зоя, бессильно оседая на пол. – Ты изначально не хотела мне помогать. Ты просто хотела меня довести.
– Я хотела надежно защитить свой семейный бюджет, – поправила я, аккуратно застегивая пальто. – И показала тебе реальное, не приукрашенное лицо бизнеса. Ты должна мне сказать огромное спасибо. Я спасла тебя от крупных долгов, долгих судов и горьких разочарований. Помещение можешь сдать обратно, неустойку легко покроешь из своих личных запасов. Унитаз дарю. На долгую память.
Я легко подхватила тяжелые чемоданы и покатила их к выходу. Зоя даже не шевелилась. Она просто смотрела в пустую стену совершенно отсутствующим взглядом. Через час я привычным движением открыла дверь своей квартиры. В прихожей отчетливо пахло пригоревшим маслом и немытым мужским телом. Вова стремительно выскочил мне навстречу.
Взлохмаченный, в сильно растянутой футболке, с огромным половником в руке. – Тань! Танюша! Ты наконец-то вернулась! – он радостно бросился ко мне. Но резко остановился, наткнувшись на мой абсолютно невозмутимый взгляд. – Тань, деньги пришли. Вся сумма полностью. И еще двести сверху. Зойка звонила и горько плакала.
Что ты с ней вообще сделала? Я молча прошла на кухню. Окинула строгим взглядом гору грязной посуды в раковине, пустые пачки от дешевых макарон. Обратила внимание на сковороду с черными углями, которые когда-то были обычной яичницей. – Ничего особенного, дорогой, – я спокойно поставила чайник на плиту. Достала свою самую любимую кружку. – Просто провела интенсивный обучающий курс финансовой грамотности.
Успешно провела. Инвестиции возвращены в полном объеме. – Но она сказала, что ты настоящий монстр... – Я? – я искренне и громко рассмеялась. – Вова, я заботливая жена и невероятно любящая родственница. Разве я хоть один раз повысила голос? Разве я устраивала скандалы? Я просто активно помогла ей. Как ты сам и просил.
Вова нервно сглотнул. Он внимательно посмотрел на меня. Потом перевел долгий взгляд на мой дорожный чемодан. В его расширенных глазах читался первобытный ужас. Он наконец-то осознал, с кем живет. Понял, что громкие крики и битье посуды – это просто детский лепет. Лепет по сравнению с ледяным, вежливым сарказмом женщины, у которой нагло попытались отнять честно заработанную квартиру.
– Так, – я плавно повернулась к мужу, облокотившись на столешницу. – А теперь слушай меня внимательно, милый мой инвестор. Берешь чистую губку, моющее средство и отмываешь эту грязную кухню до идеального блеска. Завтра утром мы едем в банк. Открываем надежный вклад. Строго на мое имя. И если ты еще хоть раз без моего ведома отдашь кому-то хоть сто рублей...
Я сделала театральную паузу, наслаждаясь этим прекрасным моментом. – Я снова возьму отпуск за свой счет. Буду активно помогать тебе становиться лучшей версией себя. Круглосуточно. Вова мгновенно побледнел, молча положил половник на стол. Взял губку и принялся остервенело тереть пригоревшую сковородку. Я налила себе свежий чай. Сделала небольшой глоток. Чай был крепким, обжигающе горячим и имел отчетливый вкус заслуженной победы.
Подписывайтесь на канал и поддержите меня, пожалуйста, лайком .
Буду всем очень рада! Всем спасибо!
Рекомендую: