От автора: Если вы впервые читаете этот рассказ, лучше начать с самого начала истории. Многие события, персонажи и детали берут своё начало в первой части, и без неё некоторые моменты могут быть непонятны. Это вторая серия цикла о странствиях священника Иоанна. Начать читать цикл можно здесь: https://dzen.ru/a/aXmTynCX6wY2ud4b
Глава 23.
Утро наступило неожиданно спокойно. Солнце пробивалось сквозь ветви, лес снова наполнился привычными звуками, и если бы кто-то случайно вышел к маленькой светлой избушке среди деревьев, он никогда бы не поверил, что ещё вчера вечером здесь стояла армия мёртвых, а сама тьма пришла к порогу за одним мальчиком.
Внутри остались Яга, Митя и Колобок. После всего случившегося они решили дать мальчику хотя бы несколько часов обычного детства. Без разговоров о Сатане, войне и силе, которая теперь пугала всех вокруг намного больше, чем его самого.
Бес и священник были снаружи. Акакий сидел на ступенях крыльца и молчал уже так долго, что Иоанн начал беспокоиться. Обычно, если бес не говорил больше нескольких минут, это означало либо беду, либо что он готовил какую-то особенно неприятную речь.
— Ты слишком тихий, — заметил Иоанн.
— Наслаждайся. Такое редко бывает.
Иоанн чуть улыбнулся. Но Акакий не улыбнулся в ответ.
— Я всё думаю о вчерашнем.
Священник посмотрел на него.
— О Мите?
— А о ком ещё? Я видел много всякого. И поверь, когда ты бес, удивить тебя сложно. Но вчера мальчишка посмотрел на того, кого даже мёртвые боятся, и просто решил, что его здесь быть не должно. И его не стало.
Иоанн ничего не ответил.
— А знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Он даже не злился.
Бес повернулся к нему.
— Ты, когда используешь свою силу, я вижу, как ты с ней борешься. Она рвётся наружу. Она хочет жечь, ломать, уничтожать. А он... он просто сказал. И всё.
Некоторое время они молчали.
— Именно поэтому, — тихо сказал Иоанн, — я попрошу Михаила прийти.
Акакий посмотрел на него.
— Никогда не думал, что доживу до момента, когда буду рад появлению архангела. Очень неприятный день для моей репутации.
Иоанн опустился на колени перед избушкой. В этот раз молитва была другой. Он не просил спасти их. Не просил указать путь. Он хотел понять, как помочь мальчику.
Странно было молиться и знать, что его действительно услышат. Раньше Иоанн просто верил. Теперь он знал. И почему-то от этого становилось не легче, а только ответственнее. И Михаил пришёл. Без грома и сияния. Без небесного величия. Просто среди деревьев появился старый священник в простой рясе.
— Здравствуй, Ваня.
Акакий медленно поднялся.
— Это он?
— Не похож?
Бес пожал плечами.
— Нет. То есть да... Просто странно.
— Что именно?
— Ну… Сатана появляется и сразу понятно: пришёл Сатана. Воздух тяжелеет, тени шевелятся, даже у таких, как я, появляется желание стоять ровнее. А вы… — Акакий посмотрел на Михаила и покачал головой. — Вы просто вышли из леса, будто за грибами ходили.
Михаил едва заметно улыбнулся.
— А ты ожидал другого?
— Конечно. Вы же архангел. Могли бы хоть ветром подуть для приличия.
— Неземной свет, сила небес, ощущение присутствия Господа…?
— Типа того...
— А вместе с ними: зуд, жжение и непреодолимое желание убежать.
Акакий прищурился.
— Ладно. Лес меня устраивает.
На этот раз даже Иоанн не удержался от улыбки. Но она быстро исчезла.
— Михаил, нам нужно поговорить о Мите.
Когда Иоанн закончил рассказ, Михаил долго молчал. И это молчание тревожило куда сильнее любых слов.
— Ты ведь тоже этого не ожидал, — тихо сказал Иоанн.
Михаил ещё несколько мгновений смотрел в сторону избушки, где сейчас находился мальчик, из-за которого отступил сам Сатана.
— Нет, — честно ответил он. — Я знал, что сила в Мите есть. Большая сила. Но я не думал, что Элион зашёл так далеко. Самое удивительное, что даже он не понял, что именно создал.
Акакий нахмурился. Михаил перевёл взгляд на беса.
— Элион хотел доказать, что равен Творцу, — продолжил он. — Хотел создать того, кто сможет менять мир именно по его воле. Но в попытке создать оружие он создал того, кто сам способен творить.
Акакий несколько мгновений молчал, глядя на закрытую дверь избушки.
— Только не говорите мне, что этот мелкий теперь новый Бог.
Иоанн резко посмотрел на него.
— Акакий.
— А что Акакий? — возмутился бес. — По-моему, вполне разумный вопрос. За последние дни я видел много такого, после чего мои представления о порядке вещей немного пострадали. Так что хотелось бы заранее знать, кому теперь молиться. Просто для понимания.
И тут Михаил рассмеялся. Не усмехнулся. Не улыбнулся. А именно рассмеялся так искренне, что даже Акакий растерялся.
— Я что-то смешное сказал?
— Нет, — ответил Михаил, всё ещё улыбаясь. — То есть да... Просто за тысячи лет ты первый бес, который взвешивает, кому ему молиться.
Акакий хотел что-то ответить, но только нахмурился.
— Не уходите от вопроса.
Михаил снова посмотрел на избушку.
— Нет, Акакий. Митя не Бог. И никогда им не станет.
— Почему?
— Потому что Творец даёт начало всему, — спокойно ответил Михаил. — А Митя сам часть этого мира. Необычная. Очень сильная. Но часть. Он не создаёт законы, по которым всё существует. Он лишь способен влиять на них.
Бес задумался.
— То есть...
— Если ребёнок научится играть на гуслях лучше всех людей на земле, это не значит, что он создал музыку.
Акакий медленно кивнул, всё ещё поглядывая на дверь избушки, за которой находился Митя.
— Ладно. Вот это уже немного успокаивает. Немного.
Михаил улыбнулся.
— И правильно. Потому что дар всё равно остаётся даром. Он может стать опасным в руках того, кто не понимает, что ему доверено. Но главный вопрос никогда не был в том, насколько силён Митя.
Архангел посмотрел сначала на беса, потом на Иоанна.
— Важно лишь то, каким станет тот, кто эту силу несёт.
Акакий тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.
— Замечательно. Значит, у нас есть мальчишка, который сам до конца не понимает, что может, и сила, которую даже его отец не смог рассчитать. Что теперь?
В этот раз Михаил ответил сразу:
— Рассказать ему правду.
Иоанн удивлённо посмотрел на своего наставника. Почему-то именно этого ответа он боялся больше всего.
— Всю?
— Всю, Ваня. Он должен понимать, что находится внутри него. Незнание защищало его раньше, когда он был обычным ребёнком, который просто пытался выжить. Но теперь всё изменилось. Незнание стало опаснее правды.
Михаил повернулся к избушке. Там, за тонкой деревянной стеной, сидел мальчик, на которого за один день обрушилось больше, чем многие не выдержали бы за всю жизнь.
— Тяжкое бремя легло на его плечи. Намного раньше, чем должно было. Вы не сможете забрать его, как бы сильно ни хотели. Но можете помочь нести.
Он снова посмотрел на Иоанна.
— Научи его, Ваня.
Священник невесело усмехнулся и опустил взгляд на свои руки.
— Чему я могу его научить, Михаил? Я сам ещё не всегда понимаю собственную силу.
— А я, разве, учил тебя владеть силой?
Иоанн поднял глаза. Михаил подошёл чуть ближе, и на мгновение перед ним снова стоял не архангел, а тот самый старый священник из монастыря, который много лет назад поверил в испуганного мальчика, не понимающего, почему он отличается от остальных.
— Ты был сильным. Намного сильнее, чем думал. Но я учил тебя другому.
Иоанн молчал.
— Теперь сделай то же самое для него.
Священник долго смотрел на Михаила.
— А если я ошибусь?
— Ошибёшься, и скорее всего не один раз, — спокойно сказал тот.
Ответ был настолько уверенным, что Акакий даже повернулся к нему.
— Вот умеете вы поддержать. Сразу легче стало.
Михаил слегка улыбнулся, но взгляда от Иоанна не отвёл.
— Ошибаются все, Ваня. Даже те, кто живёт тысячи лет и однажды решает, что знает ответы на все вопросы. Важно не то, получится ли избежать каждой ошибки. Важно, кто будет рядом, когда она случится.
Акакий хмыкнул.
— Всё ещё жду приятную часть разговора.
— Она уже была, — ответил Михаил.
Бес нахмурился.
— Видимо, я пропустил.
— Митя сильный. Очень сильный. Но он добрый мальчик. Упрямый, смелый и куда умнее, чем многие думают. Вчера он мог уничтожить того, кого боялся. Но вместо этого он выбрал защитить тех, кто был рядом. Защитить, не уничтожить.
Акакий хотел что-то возразить, но промолчал. Потому что это было правдой. Мальчик, способный убить армию мёртвых одним желанием, не стал этого делать. Не попытался наказать всех, кто мог причинить им боль. Он просто вернул их на свои места.
— Я верю, что он сможет удержать это, — сказал Михаил.
Акакий хотел что-то сказать, но остановился. Потому что после вчерашнего слово «верю» по отношению к Мите звучало совсем иначе. Михаил это заметил.
— Да, Акакий. Именно так. Сначала он сам должен поверить, что способен управлять этим. А для этого в него должны поверить вы. Если каждый раз, когда его дар будет проявляться, он увидит страх в ваших глазах, однажды он сам начнёт его бояться. А страх — плохой советчик для того, кто способен менять мир.
Михаил снова повернулся к Иоанну.
— Не смотрите на него как на опасность, которую нужно сдерживать. Дайте ему то, чего Элион никогда бы не смог дать ни одному из вас.
Иоанн уже знал ответ. Но всё равно спросил:
— Что?
— Уверенность, Ваня. И любовь.
***
Когда Иоанн и Акакий вернулись в избушку, внутри почти ничего не изменилось. В печи потрескивали дрова, Яга разбирала травы за столом, а Колобок рядом с Митей рассказывал ему какую-то историю, активно доказывая, что отсутствие рук и ног в бою скорее преимущество, чем недостаток.
— А если подумать, меня даже схватить нельзя, — уверенно заявил он. — За что? Вот именно. Не за что. Идеальная защита.
— А если тебя обхватить и в мешок засунуть? — спросил Митя.
Колобок замолчал.
— Подлый приём. Но эффективный.
Митя засмеялся, и от этого простого детского смеха в избе будто стало спокойнее. Иоанн невольно улыбнулся. После всего, что случилось, было странно и одновременно удивительно видеть, как мальчик, который несколько часов назад заставил отступить самого Сатану, сейчас сидел возле печи и разговаривал с ожившим куском хлеба. В этот момент Яга уже смотрела на Иоанна. Ей не нужны были объяснения. Она слишком хорошо знала этот взгляд. Акакий тоже понял всё без слов и только кивнул ей в сторону двери.
— Пройдёмся?
Яга молча поднялась и позвала с собой Колобка. Тот удивленно посмотрел на хозяйку, потом на Иоанна, потом на Митю и тяжело вздохнул.
— Понял. Тайные взрослые разговоры. Любимое дело. Сначала спасают мир, потом шепчутся за дверью.
Но спорить не стал. Когда дверь закрылась, избушка не стала пустой. В ней всё так же потрескивал огонь, пахло травами, свежим деревом и дымом. За окном почти сразу послышался недовольный голос Колобка, который уже успел поссориться с Акакием. Всё было как раньше. Почти. И именно это «почти» Митя замечал сильнее всего.
Он был ребёнком, но не глупым. Он видел, как Яга иногда задерживала на нём взгляд чуть дольше обычного. Как Акакий, прежде чем что-то сказать, на мгновение задумывался, хотя раньше говорил всё подряд. Как даже Иоанн стал осторожнее подбирать слова. Все старались ничего не менять. И от этого было ещё заметнее, что изменилось всё.
— Они боятся, да? — вдруг тихо спросил Митя.
Иоанн не стал делать вид, что не понял.
— Ты так думаешь?
Мальчик пожал плечами.
— Я бы боялся.
Эти слова прозвучали без обиды. Но именно поэтому стало тяжелее. Митя не ждал, что его начнут убеждать. Он уже сам решил, что так должно быть. Что после всего увиденного они имеют право смотреть на него иначе. Иоанну это было знакомо слишком хорошо. Когда-то он сам смотрел на свои руки и думал почти то же самое.
— Когда ты вышел из избы к Сатане, я испугался, — сказал он.
Митя тихо ответил:
— Я знаю.
— Нет, Митя. Не знаешь. Ты думаешь, я испугался того, что ты можешь сделать. Твоей силы. Но тогда я о ней даже не вспомнил.
Он говорил спокойно, потому что хотел, чтобы мальчик услышал каждое слово.
— Я видел тебя. Ребёнка, который решил выйти один. Против того, кого все живые и не живые боялись тысячи лет. И думал только о том, что могу не успеть.
Мальчик молчал, но слушал.
— Не успеть защитить тебя, Митя.
Иоанн посмотрел на огонь в печи.
— Яга думала о том же. Акакий тоже, хоть он скорее себе язык откусит, чем признается в этом. Никто из нас не стоял и не думал: «А что сделает Митя?» Мы думали только: «Что будет с Митей?»
Мальчик опустил взгляд.
— Правда?
— Правда, — улыбнулся Иоанн. — Поверь, заставить беса переживать за кого-то гораздо сложнее, чем прогнать армию мёртвых. Вот поэтому они сейчас осторожны. Не потому, что ждут от тебя чего-то страшного. А потому что понимают, насколько для тебя это тяжело.
Митя провёл пальцем по свежей трещине на лавке. Иоанн продолжил.
— Когда я узнал правду о себе, я тоже испугался, — честно сказал он. — Мне казалось, что вся моя жизнь теперь должна измениться. Что кровь и сила значат больше, чем всё остальное. Но потом я понял кое-что важное. Михаил всегда знал правду. С самого начала, но.... Он не учил меня управлять силой. Он просто учил меня быть хорошим человеком.
Митя задумался.
— Хотя знал?
— Хотя знал, — кивнул Иоанн. — Потому что сила показывает только то, что ты можешь сделать. А кем ты станешь — решаешь ты сам.
В избе на какое-то время стало тихо.
— Просто я думал, что теперь всё будет по-другому, — признался Митя.
— Будет, — ответил Иоанн. — Но по-другому не значит хуже.
Он положил руку ему на плечо.
— Ты всё ещё можешь спорить с Колобком, слушать выдуманные подвиги Акакия и помогать Яге с травами. Твоя сила этого не забрала. И никогда не заберет.
Митя наконец немного улыбнулся. И Иоанн понял, что именно это мальчику и нужно было услышать. То, что изменившись, он всё равно останется собой.
— Но, теперь тебе придётся помнить ещё кое-что, — серьезно сказал Иоанн. — Твоя сила слушает тебя, Митя. И именно поэтому нельзя позволять страху говорить вместо тебя. Я понимаю, ты хотел защитить нас. Хотел, чтобы Вий и мёртвые ушли. Ты поверил в это всем сердцем.
Митя молчал, обдумывая сказанное.
— Бояться можно. Все боятся. Я боюсь. Яга боится. Даже Акакий, хотя он будет спорить с этим до следующего лета. Понимаешь, тебе нужно научиться чувствовать эту тонкую грань. Где обычный страх, а где ты сам даёшь ему силу. И ты научишься.
— А если нет?
— Научишься, — уверенно повторил Иоанн. — Потому что я буду рядом. И Яга, и Акакий, и Колобок. Мы будем рядом, всегда.
В избе на какое-то время стало тихо. За окном послышался возмущённый голос Акакия. Судя по всему, Колобок снова сказал что-то лишнее, и теперь бес подробно объяснял ему, что быть круглым, это не повод считать себя непобедимым. Митя невольно улыбнулся. Иоанн тоже посмотрел в сторону двери.
— Послушай их. Ведьма, бес, оживший хлеб и я, еще один сын Сатаны. Если бы кто-нибудь рассказал мне о такой компании раньше, я бы решил, что он объелся каких-то грибов в лесу.
Митя тихо засмеялся.
— Странная мы... семья.
— Верно. Но самые крепкие обычно такие и бывают, — ответил Иоанн.
Он снова посмотрел на мальчика.
— Семья — это не всегда те, кто похож на тебя. И не всегда те, кто связан с тобой кровью. Иногда это те, кто остаётся рядом, даже когда знают всю правду. Те, кто принимают тебя таким, какой ты есть.
Митя молчал, но теперь это молчание было другим. Спокойным.
— Мы рядом, Митя. Все мы. Яга, Акакий, Колобок. Я. Не потому, что не знаем, кто ты.
Иоанн мягко улыбнулся.
— А потому что знаем.
И впервые за долгое время Митя поверил, что после всего потерянного у него всё ещё осталось место, куда можно вернуться. Место, которое стало ему домом. И люди, которые стали ему семьей.
В этот момент за дверью что-то громко стукнуло. Иоанн замер. Митя тоже повернулся к выходу. После последних дней любой странный звук возле избы уже не казался просто веткой, упавшей с дерева. Но потом послышался голос Акакия.
— Да быть такого не может...
Следом раздался вопль Колобка:
— Нет.
Небольшая пауза.
— Нет! Только не он!
Иоанн нахмурился. Они с Митей переглянулись. Это уже было неожиданно. Потому что в голосе Колобка не было страха. Не было ужаса перед новой бедой или врагом. Там было чистое, неподдельное возмущение.
Когда они вышли наружу, Яга стояла возле крыльца, сложив руки на груди. Акакий смотрел куда-то в сторону колодца с таким лицом, словно даже его многовековая жизнь в аду не подготовила к подобному. А Колобок буквально трясся от злости. Возле колодца кто-то ходил. Медленно. Задумчиво. С тихим бульканьем.
— Хе-хе...
Иоанн несколько секунд молчал. Потому что перед ним снова был Светозар. И одновременно уже нет. Не князь из замка у моря. Не тот, кто хотел стать правителем нового мира. А тот самый мокрый утопленник, которого они когда-то приютили у колодца. Бултых.
— Не может быть, Светозар.... — тихо сказал Иоанн.
Митя резко посмотрел на него.
— Светозар? Тот самый?
Митя стоял рядом с Иоанном и совершенно ничего не понимал. Он помнил другого Светозара. Князя в огромном замке у моря. Того, кого слушались демоны. Того, кто держал Ягу в темнице и собирался помочь Сатане изменить весь мир. И теперь этот же самый Светозар ползал возле колодца и что-то искал в траве. Только при этом выглядел иначе.
— К сожалению, — буркнул Колобок.
Мальчик посмотрел на него.
— Но почему он...
Митя даже не смог подобрать слово. Акакий усмехнулся.
— Мокрый, зеленый и странный?
Бултых тут же поднял голову.
— Хе-хе.
Причём прозвучало это почти обиженно.
— Долгая история, — вздохнула Яга. — До того как Сатана снял с него проклятье, и забрал с собой, он жил здесь.
Митя удивлённо посмотрел на неё.
— Здесь?
— Возле моего колодца, — кивнула Яга. — И довольно долго.
— И довольно долго, — тут же вмешался Колобок, — эта мокрая беда воровала мои челюсти!
Бултых радостно улыбнулся.
— Хе-хе.
— Воровал, воровал, кусок болота на ножках! — прорычал Колобок.
Иоанн с трудом сдержал улыбку.
— Насколько я помню, в итоге ты сам ему их отдал.
Колобок резко повернулся к нему.
— Не отдал. Уступил.
— Разница есть? — спросил Акакий.
— Огромная! — заявил Колобок. — Отдать — это когда хочешь. А уступить — это когда бесчисленное количество дней гоняешься за мокрым утопленником по лесу, потом тебе дают новые зубы, и ты решаешь проявить великодушие.
Акакий прищурился.
— То есть сдаешься.
— Проявляю великодушие, безрогий. Сложное слово для тебя, понимаю.
Бултых тем временем нашёл какую-то старую веточку, радостно поднял её, понял, что это не то, и разочарованно бросил обратно.
— Хе-е-е...
Митя смотрел на всё это и впервые видел Светозара не чудовищем из замка. А просто странным мокрым существом, по которому, кажется, даже успели скучать. Но ему все-равно было не по себе. Наконец, волна недоумения и смеха ушла, и следом пришла другая. Потому что каким бы нелепым сейчас ни выглядел Бултых, все они слишком хорошо помнили, кем он был совсем недавно. Акакий, кажется, догадался об этом самым первым.
— Подождите.
Он посмотрел на утопленника, который продолжал искать что-то возле колодца.
— Мы сейчас правда стоим и радуемся тому, что к нам просто пришёл бывший союзник Сатаны?
После этих слов стало тише. Митя невольно сделал шаг ближе к Иоанну.
— Думаешь, он специально его отправил?
— Не знаю, — честно ответил Иоанн.
И именно это беспокоило сильнее. Яга внимательно смотрела на Бултыха.
— А ведь Светозар знал, где находится моя изба.
— И знал про мальчика, — добавил Акакий.
Колобок даже перестал возмущаться из-за челюстей. Это уже было серьёзно.
— Может, он сам не понимает, как пришёл, — тихо сказала Яга. — Но это не значит, что через него ничего нельзя передать.
Бултых тем временем нашёл какой-то камушек, внимательно его рассмотрел и разочарованно бросил обратно.
— Хе-е...
Совсем не похоже на страшный план Сатаны. И всё же никто не расслабился.
— Я могу посмотреть, — сказала Яга.
Иоанн сразу понял.
— Как тогда?
Она кивнула. Когда-то она уже заглянула в прошлое утопленника и увидела князя Светозара. Его гордыню. Его проклятье. День, когда всё началось. Теперь нужно было узнать, чем всё закончилось.
— Только надо, чтобы он спокойно стоял, — сказала Яга.
Все посмотрели на Бултыха. Бултых посмотрел на них.
— Хе-хе?
— Мы же сейчас все понимаем, что это будет сложнее, чем остановить Сатану? — съязвил Акакий.
Яга только вздохнула и зашла в избу. Несколько минут оттуда доносился шум. Что-то падало, открывались ящики, двигались какие-то вещи. А потом дверь распахнулась. Яга вышла с таким видом, будто только что нашла древнее оружие. В поднятой руке болталась старая связка челюстей. Колобок застыл.
— Как ты их...
Яга даже не посмотрела на него.
— Нашла.
— Ты знала где они?!
— Конечно.
— Как?!
— Потому что я предполагала, что однажды они понадобятся.
Акакий медленно повернулся к Иоанну.
— Меня уже пугает, что она снова оказалась права.
Колобок был возмущён до глубины своей хлебной души.
— Это мои челюсти!
— У тебя есть новые.
— Но эти тоже мои!
— Колобок.
Яга посмотрела на него.
— У тебя во рту есть зубы?
— Есть.
— Эти тебе нужны?
— Нет, но...
— Вот и всё.
Колобок открыл рот. Закрыл. Потом обиженно отвернулся.
— Никто не уважает собственность хлебобулочных изделий.
Но Бултых уже увидел связку. Он замер. Его глаза загорелись.
— Хе-хе...
Такого счастливого звука они никогда от него не слышали. Он медленно подошёл к Яге, не отрывая взгляда от своей находки.
— Только спокойно, — сказала она.
Бултых даже не шелохнулся. Он смотрел только на челюсти. Яга положила ладонь ему на грудь. И закрыла глаза.
Сначала была тьма. Потом холодный камень замка. Светозар. Уже не гордый князь. Сломленный, висящий в цепях среди собственных руин. Потом появился Сатана. Яга слышала не слова, а чувства. Разочарование. Презрение. Злость. Игрушка оказалась бесполезной. Князь, который должен был доказать превосходство тьмы, проиграл. А потом сила, которую ему дали, исчезла. И Светозар снова стал тем, кем был до этого. Глупым мокрым утопленником. Бултыхом. Дальше был высокий обрыв и тёмное море внизу. Сатана даже не убивал его. Просто выбросил. Как ненужную вещь. А потом Бултых бежал. Лес. Дороги. Реки. Болота. Утопленник бежал изо всех сил, сам не понимая почему, сам не понимая куда. Куда-то туда, где было хоть что-то знакомое. Где был старый колодец. Где была ведьма, которая ворчала на него. Где был злой хлеб, у которого были самые лучшие челюсти.
Яга открыла глаза. Некоторое время она просто смотрела на Бултыха. А тот всё ещё заворожённо смотрел на связку в её руке.
— Хе-хе.
Яга убрала руку и ещё несколько секунд молчала. Все ждали.
— Ну? — первым не выдержал Акакий.
Ведьма проводила, сама от себя не ожидая, жалостливым взглядом Бултыха, который радостно взял у нее челюсти, и уже шел на свое излюбленное место у колодца. Он плюхнулся на землю, счастливо перебирая свою старую связку и тихо засмеялся.
— Хе-хе...
— Сатана его не посылал, — наконец сказала она.
Иоанн внимательно посмотрел на неё.
— Уверена?
— Да. Он просто выбросил его.
Митя нахмурился.
— Выбросил?
Яга кивнула.
— Светозар проиграл. Стал бесполезен. Сатана забрал то, что дал ему, вернул прежний облик и сбросил со скалы. Он все это время бежал. Без остановки. Бежал, пока не нашел нас...
Некоторое время все молчали.
— Ну... — протянул Акакий. — Раз уж мы выяснили, что он не шпион, предлагаю разумное решение.
Яга даже не повернулась.
— Нет.
— Я ещё ничего не сказал.
— Ты хотел предложить избавиться от него, бес.
Акакий замолчал.
— Ненавижу, когда ты так делаешь.
— Поддерживаю бесятину, — неожиданно заявил Колобок. — Он всегда будет опасен. Даже когда так бесполезен.
Бултых поднял голову.
— Хе?
Причём прозвучало это подозрительно обиженно. Яга медленно повернулась к ним.
— Вы серьёзно предлагаете избавиться от существа, которое просто пришло домой?
— Домой? — возмутился Колобок. — С каких пор ты стала такой сентиментальной?
— Прикуси язык, Колобок. Иначе вместо слов из твоего рта, полетят зубы.
Колобок испугавшись, хотел возразить, но Яга подняла палец.
— У него уже итак всё забрали. Хватит.
Акакий осторожно фыркнул.
— Напоминаю, это тот же самый князь, который собирался помогать Сатане.
— Она права, — тихо сказал Иоанн.
Все посмотрели на него.
— Это уже не он. Это лишь то, что от него осталось. Сомневаюсь, что Сатана снова захочет с ним возиться. Когда-нибудь.
Эти слова почему-то заставили всех замолчать. А Митя всё это время смотрел на Бултыха. Он помнил Светозара другим. Злым. Сильным. Страшным. А теперь перед ним сидело большое, зеленое, мокрое существо, которое потеряло всё и всё равно вернулось туда, где когда-то было хоть что-то хорошее.
И Мите стало его жалко. Очень. Бултых вдруг перестал перебирать челюсти. Медленно поднял голову. И посмотрел прямо на мальчика. Только на мгновение. Но этого хватило. В его взгляде будто что-то изменилось. Будто сквозь Бултыха на него посмотрел кто-то другой. Князь. Человек, который вспомнил. Иоанн заметил это первым.
— Митя.
Мальчик вздрогнул. И всё исчезло. Бултых моргнул, посмотрел на всех и радостно поднял связку.
— Хе-хе.
Снова просто Бултых. Иоанн подошёл к мальчику.
— Что ты сделал?
— Я не знаю...
Митя сам испугался. Но потом честно добавил:
— Мне просто стало его жалко. Я подумал... что, может, он не всегда был таким. Что если вернуть ему то, каким он был раньше... до проклятия, до всего...
Иоанн сразу понял. Не специально. Не желая навредить. Просто мысль. Желание. Жалость.
— Митя.
Он сказал это спокойно, без упрёка.
— Помнишь, о чём мы говорили?
Мальчик кивнул.
— О тонкой грани.
— Да.
Иоанн присел рядом.
— Ты хотел помочь.
Митя кивнул.
— Разве это плохо?
— Нет.
Иоанн посмотрел на Бултыха, который сейчас совершенно счастливо рассматривал старую связку челюстей.
— Но есть разница между помочь кому-то и решить, что ему НУЖНА твоя помощь.
Митя нахмурился.
— Я бы просто вернул его обратно.
— Обратно куда? — мягко спросил Иоанн.
Мальчик не ответил сразу. И в этом был весь смысл.
— Князь Светозар хотел власти. Хотел изменить весь мир так, как считал правильным. Сатана тоже считает, что знает, как всем будет лучше. Но никто не должен решать за другого. Даже если делает это из жалости.
Митя опустил взгляд.
— Даже если хочешь помочь?
— Особенно тогда.
Ответ был тихим, но твёрдым.
— Потому что самая опасная сила не та, которая разрушает, Митя. А та, которая начинает выбирать за других.
Некоторое время они молчали. Бултых тем временем прижал связку челюстей к себе и довольно покачивался возле колодца.
— Хе-хе.
Митя посмотрел на него уже иначе. Иоанн чуть улыбнулся. Он положил руку мальчику на плечо.
— Вот эта грань, о которой я говорил. Ты можешь изменить почти всё вокруг. Но сначала всегда спрашивай себя: это правда твоё решение? И имеешь ли ты право его принимать?
Митя медленно кивнул. И впервые понял, что его сила требует не только веры. Но и мудрости...
К вечеру Бултых окончательно обосновался возле колодца. И, к удивлению всех, больше всего его присутствие заинтересовало именно Митю. Мальчик сидел рядом и наблюдал, как большой, но глупый утопленник с невероятно серьёзным видом перебирает свою старую связку челюстей, иногда поднимает её, рассматривает на свет и довольно смеётся. И не устает от этого.
— Хе-хе.
Митя каждый раз улыбался. Это одновременно радовало и немного тревожило. Оставлять их наедине, конечно, никто и не собирался. Поэтому на улице, рядом остались Акакий и Колобок. Правда, последний уверял, что находится там исключительно ради защиты своей бывшей собственности.
— Я ему не доверяю, — ворчал Колобок. — Сегодня челюсти, завтра ещё что-нибудь.
Акакий посмотрел на него.
— Например?
Наступила пауза.
— Не важно. Принцип.
В избе же было тихо. Яга поставила на стол две кружки с травяным отваром и села напротив Иоанна. Несколько минут они молчали. Оба понимали: пока все увлечены новой-старой живой зверюшкой, можно спокойно обсудить Хранителей. Оставались ещё двое. Но, о Жар-птице пока никто из них не хотел говорить. Некоторые решения лучше принимать тогда, когда до них дойдёт очередь.
— Нужно звать Лихо, — наконец сказал Иоанн.
Яга усмехнулась.
— А ты, священник, никогда не слышал одну простую мудрость? Не буди лихо, пока оно тихо.
Иоанн чуть улыбнулся.
— Слышал.
— Тогда должен понимать, что её придумали не просто так.
Яга посмотрела в окно, туда, где за деревьями постепенно темнел лес.
— Лихо не приходит просто так. Оно идёт туда, где уже случилась или случится большая беда.
— Но у него должно быть своё место, — сказал Иоанн. — Как у остальных.
Яга кивнула.
— Да. И оно есть. Там, где люди однажды сделали то, что даже чудовища вспоминать не любят.
Иоанн нахмурился.
— Я не слышал о таком месте.
— Конечно не слышал. И никогда не услышишь.
Она провела пальцем по краю кружки.
— Люди любят помнить победы. Великие битвы. Подвиги. Имена героев. А это место никто не стал записывать в летописи. Никто не сложил песен.
Она подняла глаза.
— Потому что это был не подвиг. Не война. Даже не битва. Это был позор. Настоящая резня.
Иоанн ничего не сказал, но и спрашивать не стал.
— Там погибло столько людей, что сама земля запомнила их кровь, — тихо продолжила Яга. — Вот там и поселилось Лихо.
— Ты знаешь дорогу?
— Я одна из хранителей, — ответила она. — И помню то, что остальные решили забыть.
Они снова замолчали. А потом Яга посмотрела в сторону окна. На Митю.
— Брать его туда нельзя.
— Я и не собирался.
Она посмотрела на него.
— Хорошо.
— Он только начал понимать свою силу, — сказал Иоанн. — А мы собираемся туда, где сама земля хранит чужую боль. Ему там нечего делать.
Яга кивнула.
— Тогда кто пойдёт?
— Я и Акакий. После всего, что он видел в аду, думаю, ему будет даже интересно.
Яга хмыкнула.
— Не говори ему этого. Будет невыносим.
Иоанн улыбнулся.
— А ты останешься здесь.
— С мальчиком?
Он посмотрел в окно. Как раз в этот момент Бултых радостно поднял связку челюстей, а Колобок возмущённо что-то ему сказал.
— С мальчиком, — подтвердил Иоанн. Помолчал. — И с князем.
Яга посмотрела наружу.
— Странная у нас теперь изба.
За окном бывший князь, оживший хлеб, бес и ребёнок, способный изменить мир, о чём-то спорили возле колодца. Иоанн улыбнулся.
— Бывало и страннее.
Яга задумалась.
— Нет. Кажется, всё-таки не бывало.
Иоанн ещё некоторое время смотрел в окно.
— Ты даже не задумалась.
Яга повернулась к нему.
— О чём?
— Когда Акакий и Колобок предложили избавиться от него. Ты сразу сказала нет.
— Он уже получил своё, священник. Светозар был чудовищем. Я это знаю лучше многих.
Она чуть усмехнулась.
— Но знаешь, что страшнее чудовищ? Когда мы решаем, что имеем право становиться ими в ответ.
***
Сборы заняли совсем немного времени. Акакий проверял сумку и ворчал себе под нос, что даже в ад они ходили с меньшими приготовлениями. Колобок рядом давал советы, хотя его никто не спрашивал.
— Главное, не погибните, — важно сказал он. — А если погибнете, то хотя бы не оба сразу. Кто-то должен будет рассказать, как всё было.
Акакий посмотрел на него.
— Твои напутствия с каждым разом всё хуже.
— Какие есть.
Иоанн только улыбнулся. Но Митя почти не слушал. Он стоял чуть в стороне и ждал. Ждал тех слов, которые, как ему казалось, обязательно должны были прозвучать. Будь осторожен. Не злись. Не бойся. Не сделай ничего случайно. После всего, о чём они говорили, он был уверен, что Иоанн напомнит ему ещё раз. Но тот только подошёл и поправил край его рубахи, как сделал бы любой взрослый перед уходом.
— Не уходи далеко в лес. Слушай Ягу. И не давай Колобку с Бултыхом устроить войну из-за старых зубов.
Митя растерянно посмотрел на него.
— И всё?
— А что ещё?
Митя растерялся. Иоанн понял. Конечно понял. Но, продолжал улыбаться.
— И поешь нормально, — продолжил Иоанн. — А не только то, что тебе тайком будет предлагать Колобок.
Колобок возмущенно фыркнул, но возражать не стал. Митя тихо засмеялся. И только через несколько секунд понял. Больше ничего не будет. Никакого предупреждения. Никакого страха. Иоанн собирался уйти и оставить его здесь так же, как оставил бы любого другого ребёнка. С заботой. Не с опасением.
— Иоанн?
— Что?
Мальчик немного помолчал. А потом только покачал головой.
— Ничего.
Иоанн улыбнулся.
— Вот теперь я спокоен.
— Правда?
— Правда. Всё будет хорошо.
И это прозвучало не как обещание. А как вера в него. Та самая, которой мальчику сейчас не хватало больше всего.
***
Мир вокруг изменился за одно мгновение, и вместо тёплого леса возле избушки Яги их встретил холод. Не тот обычный холод, который приносит ветер или приближение зимы. Этот будто поднимался из самой земли, забирался под одежду и заставлял невольно говорить тише, словно любой громкий звук здесь был чем-то неправильным. Акакий сделал несколько шагов, поморщился и недовольно поправил сумку на плече.
— Черт, Святоша. К этому мне никогда не привыкнуть!
Иоанн посмотрел на него.
— К перемещениям?
— А к чему ещё? — проворчал бес. — Только что стоял возле нормальной избы. Ну... почти нормальной. Хлоп, и стою посреди места, куда даже смерть, кажется, заходить не хочет. И всё это без дороги, без предупреждения и без возможности морально подготовиться.
Он хотел добавить ещё что-то, но посмотрел вокруг и передумал. Потому что даже Акакию стало не до шуток.
Они оказались среди гор, настолько высоких и мрачных, что казалось, будто когда-то сам мир поднял их вокруг этого места, пытаясь закрыть его от всего остального. Сюда не вели дороги. Здесь не было звериных троп, следов людей или хотя бы признаков того, что кто-то живой когда-либо пытался пройти дальше. Скалы стояли плотным кольцом, как стражи, которым велели не охранять то, что внутри, а наоборот, не позволять этому выбраться наружу.
Внизу лежала огромная чёрная долина.
Но чем дольше Иоанн смотрел на неё, тем меньше она казалась обычным местом. Земля здесь не просто была мёртвой. Она словно отказалась жить. Не росла трава, не цеплялся за камни мох, не было слышно птиц или насекомых. Только тишина, слишком глубокая и тяжёлая, будто она копилась здесь сотни лет вместе с тем, что произошло.
Иоанн медленно прошёл вперёд. Теперь он понял слова Яги. Люди действительно забыли это место. Не поставили памятников. Не оставили имён. Не рассказали потомкам. Не потому, что не смогли. Потому что не захотели. Иногда проще похоронить собственный позор так глубоко, чтобы никто больше никогда его не нашёл.
Но земля помнила. Каждую каплю крови. Каждый крик. Каждую жизнь, которая оборвалась здесь. Он не знал, что здесь произошло и когда. Но чувствовал это кожей. Самое ужасное место на земле. И именно поэтому среди этих забытых гор поселилось Лихо.
Некоторое время они просто стояли посреди этой мёртвой долины и молчали. Даже Акакий, который обычно считал своим долгом сказать хоть что-нибудь, впервые не спешил нарушать тишину. Здесь было что-то неправильное. Не злое и не тёмное в привычном смысле. Нет. С этим бес умел иметь дело. Зло хотя бы было понятным. У него были желания, цели, голод. А это место просто хранило то, что уже случилось. Создавая ощущение смерти. Наконец Акакий шумно выдохнул и посмотрел на Иоанна.
— Ну что? Будем стоять и ждать, пока я окончательно начну жалеть о своих решениях? Или всё-таки позовём его?
Иоанн посмотрел на чёрные скалы впереди.
— Просто позовем?
— Наверное, — пожал плечами бес. — Не такой уж он и страшный, я думаю. Он ведь на совете тоже был тогда, помнишь?
Но уверенности в его голосе было меньше обычного. Оба помнили тот день. Помнили круг хранителей. Древних существ, от которых зависело равновесие мира. Точнее, тогда перед ними были не сами хранители. Лишь отражения. Тени. Часть их силы. А сейчас они пришли туда, где Лихо было настоящим. И от этой мысли, почему-то, становилось неуютно.
Казалось бы, бес уже должен был привыкнуть ко всему. Он родился в гиене огненной, видел глубины ада, прожил там большую часть своей долгой жизни и встречал таких существ, от которых обычный человек поседел бы за одно мгновение. Но сейчас даже ему хотелось поскорее уйти.
— Знаешь, что мне больше всего не нравится? — пробормотал он.
— Что?
— Что здесь ничего не происходит.
Иоанн посмотрел на него. Акакий был совершенно серьёзен.
— В аду хотя бы сразу понятно. Если кто-то хочет тебя сожрать, он пытается тебя сожрать. Честно. Без этих... гор, тишины и ощущения, будто сама земля смотрит на тебя и вспоминает всё плохое, что ты когда-либо сделал.
Он замолчал. Потому что в этот момент тишина изменилась. Акакий медленно повернул голову.
— Только не говори, что ты тоже это почувствовал.
Звать Лихо не пришлось. Оно само почувствовало чужаков. Где-то между скал поднялся ветер. Тяжёлый, холодный, несущий с собой запах сырой земли, смерти и чего-то давно забытого. Камни под ногами дрогнули, а по долине прошёл глухой звук, будто сами горы решили заговорить.
Тень накрыла землю. Огромная. Бесформенная. На мгновение показалось, что перед ними поднимается само горе этого места, вся боль, весь страх и все беды, которые когда-либо случались в мире. А потом среди этой тьмы раздался низкий голос:
— Кто посмел прийти туда, где живёт само Лихо?
Акакий медленно поднял взгляд. Помолчал. И прищурился.
— Само Лихо, что...?
Иоанн посмотрел на него.
— Что?
— Не знаю, — подозрительно сказал бес. — Но мне кажется, нас сейчас просто пытаются впечатлить. Кто так вообще говорит...
Тень чуть заметно дрогнула. Совсем чуть-чуть. Но Акакий заметил. И впервые за всё время уголок его губ дрогнул.
— Так и знал. Я шёл сюда к Лихому. К тому самому Лихому, — Акакий специально изменил имя, явно забавляясь сложившейся ситуацией. — Беда, горе, несчастье. Существо, о котором люди веками говорят шёпотом. Я ожидал... не знаю... чего-то другого.
Он махнул рукой на тёмные скалы.
— А тут горы трясутся, ветер воет, голос из ниоткуда. Ещё немного, и молнии начнут бить в землю для убедительности.
Иоанн закрыл глаза.
— Акакий. Я бы не стал так говорить... он...
Тень впереди медленно изменилась. Она вдруг исчезла, словно ей надоело притворяться чем-то большим. И перед ними появился старик. Обычный на вид. Худой, с седыми спутанными волосами и глазами, в которых было столько усталой злости, будто он помнил каждую беду, случившуюся с начала времён. И от него стало страшнее, чем от тени. Акакий сглотнул, но не замолчал.
— Ну вот, — тихо пробормотал он. — Так уже лучше.
Лихо посмотрело на него.
— Маленький бес из огня решил, что знает, как выглядит беда?
Голос теперь был тихим и спокойным. И именно поэтому опасным.
— Я...
— Ты видел ад и решил, что видел всё.
Акакий впервые не нашёлся с ответом. Лихо медленно пошёл к ним.
— Ад наказывает тех, кто уже сделал выбор. А я видел тех, у кого этот выбор забрали. Видел, как братья поднимали мечи друг на друга. Как матери хоронили детей. Как целые города исчезали не из-за чудовищ. А из-за людей.
Долина будто ответила ему. Тяжёлым молчанием. Иоанн сделал шаг вперёд.
— Мы пришли не сражаться.
Лихо перевёл взгляд на него.
— Я знаю зачем ты здесь. Сын тьмы пришёл просить помощи у беды.
— Хранитель пришёл к хранителю, — спокойно ответил Иоанн.
Лихо усмехнулся.
— Ты не хранитель.
Акакий не удержался.
— Сколько драмы. «Я древний, я страшный, бойтесь меня, умоляйте меня». Достали!
Лихо медленно подошёл ближе.
— Забавно. Маленький бес пришёл в место, которое даже Хранители веками боялись вспоминать, и решил, что страх — это только внешний вид.
— Мы пришли не оскорблять тебя, — процедил Иоанн, бросая злобный взгляд в сторону бестактного беса.
Лихо медленно перевёл взгляд на священника. И усмехнулся.
— Оскорблять?
Он будто попробовал это слово на вкус.
— Нет.
Старик снова посмотрел на Акакия.
— Для этого сначала нужно иметь значение.
Акакий прищурился.
— Сейчас обидно было.
— Нет, — спокойно ответил Лихо. — Вот когда я захочу обидеть тебя, ты поймёшь.
И почему-то после этих слов желание шутить стало гораздо меньше. Даже у Акакия. Лихо медленно прошёл мимо них, словно уже потерял интерес к разговору, и посмотрел на мёртвую долину вокруг.
— Забавные вы существа. Всегда одинаковые. Приходите к тому, чего боитесь. Дрожите, сомневаетесь, думаете, стоит ли тревожить Лихо...
Он обернулся.
— А потом, когда видите старика, сразу решаете, что бояться было нечего.
Акакий хотел ответить. Правда хотел. Это было видно. Но Иоанн чуть заметно покачал головой. И на этот раз бес послушал.
— Мудро, — заметил Лихо.
Акакий нахмурился, но снова промолчал. Иоанн сделал шаг вперёд.
— К чему все это. Ты знаешь что происходит. Знаешь зачем мы тут и все равно тянешь время.
— Столько веков прошло, а ничего не меняется.
Иоанн внимательно смотрел на него.
— Что ты имеешь в виду?
Лихо поднял свой единственный глаз.
— Что вы всегда приходите только тогда, когда беда уже стоит у порога. Я почувствовал её раньше вас.
— Тогда почему ничего не сделал? — не выдержал Акакий.
Лихо медленно посмотрел на него. И этого хватило, чтобы бес пожалел о вопросе.
— Потому что я не бегаю за каждым глупцом, решившим уничтожить себя. Люди. Демоны. Боги. Все одинаковые. Каждый считает, что именно он сможет изменить порядок. А потом приходит Лихо.
Тишина стала тяжелее. Иоанн вспомнил слова Михаила. Про хранителей. Про выбор. Про то, что нужно напомнить, для чего они вообще были нужны.
— Ты ошибаешься.
Акакий удивлённо посмотрел на него. Даже Лихо чуть прищурился.
— Правда?
— Да.
Иоанн сделал шаг вперёд.
— Ты говоришь так, будто всё уже решено. Будто остаётся только ждать, когда всё рухнет. Но если бы это было правдой, хранители были бы не нужны. Лес. Вода. Мёртвые. Беды. Жизнь. Смерть. Вам дали силу не для того, чтобы смотреть и властвовать.
Взгляд Лиха стал холоднее. Но Иоанн не остановился.
— Вы хранители. И этого достаточно, чтобы вмешаться.
Долгое время никто не говорил. Потому что это были слова напоминающие древней силе о её собственном предназначении.
— Красиво говоришь.
— Я говорю правду.
Старик чуть усмехнулся. Иоанн не отвёл взгляд.
— Вий уже сделал свой выбор. Как когда-то сделал мой отец. Как сейчас можешь сделать ты.
При упоминании Вия лицо Лиха стало жёстче.
— И если мы проиграем, больше не останется ничего, что нужно будет хранить. Ни лесов. Ни рек. Ни людей. Только Дьявол и те, кто ему служит.
Лихо долго смотрел на Иоанна, словно пытаясь понять, кто перед ним стоит на самом деле.
— Ты совсем не похож на своего отца.
Иоанн не ответил.
— Забавно, — усмехнулся старик.
Но улыбка быстро исчезла.
— Я давно сделал свой выбор. Когда приходит настоящая беда, Лихо всегда её встречает.
Иоанн кивнул.
— Значит, осталась Жар-птица.
При упоминании её имени взгляд Лиха стал внимательнее.
— Она играет в свою игру, — буркнул Акакий.
— Она всегда играет в свою игру, — ответил Лихо. — Но она придёт. А если нет, я сам приведу её.
Он посмотрел на тёмную долину.
— Только боюсь, это уже ничего не изменит. Вий знал, что делает. Семь хранителей были одной силой. Круг нарушен.
— Значит, будет новый, — сказал Иоанн твердо. — Хранители всё ещё есть. Небеса с нами. Я буду с вами. И люди тоже.
Лихо усмехнулся.
— Люди?
Иоанн выдержал его взгляд.
— Да.
Он посмотрел на землю, где когда-то люди совершили то, что все предпочли забыть.
— Ты видел худшее, на что они способны. А я видел лучшее.
Лихо долго молчал. Впервые не из презрения. А потому что задумался. А потом едва заметно усмехнулся.
— Посмотрим, священник, кто из нас окажется прав.
— Посмотрим, — спокойно ответил Иоанн.
Старик перевёл взгляд на Акакия.
— А тебе советую дожить до этой битвы.
Бес насторожился.
— Почему именно мне?
— Интересно посмотреть, сколько раз ты успеешь сказать что-нибудь лишнее перед тем, как тебя всё-таки кто-нибудь уничтожит.
Акакий нахмурился.
— Не знаю, это было пожелание удачи или угроза.
— Да, — ответил Лихо.
А потом он исчез. Без грома. Без огромной тени. Без дрожащих гор. Просто был. И в следующее мгновение его уже не стало. Только холодная долина снова осталась такой же пустой, какой была до их появления. Акакий ещё несколько секунд смотрел на место, где стоял хранитель.
— Неприятный старик.
Иоанн слегка улыбнулся.
— А ты ему понравился.
— Вот это и пугает.
Бес последний раз оглянулся на чёрные скалы.
— Знаешь, я всё-таки скучаю по тем временам, когда самой большой нашей проблемой был разбушевавшийся банник в городской парилке.
— Ты скучаешь по баннику?
— Не переворачивай мои слова.
Иоанн улыбнулся. Впервые за долгое время всё действительно шло так, как должно. Хранители снова собирались. Небеса обещали быть рядом. И если Иоанн был прав, люди тоже не отвернутся, когда придёт время. Этот мир не останется один. Акакий заметил его взгляд.
— Странное чувство, да?
— Какое?
— Когда кажется, что у нас действительно есть шанс.
— Есть.
Он был уверен. Теперь у них была защита. Были союзники. Была надежда. Оставался только один вопрос. Когда именно придёт беда. И откуда.
Продолжение: https://dzen.ru/a/aj4TKEfTz2tIQ1Io?share_to=link