Программа «Фонари» продолжает эфир на телеканале "Первый Тульский". Сегодня мы будем говорить о художнике, 170 лет со дня рождения которого отмечали в марте в этом году. И любой, кто хотя бы раз был либо в Третьяковке, либо в Русском музее, и хотя бы на несколько секунд останавливался перед картинами Врубеля, задавал себе вопрос, какие чувства, ощущения испытывал, всё это анализировал. Чувства, ощущения разные. И о работах этого гения символизма, которым его многие называют, поговорим сегодня в нашем эфире. Антонина Ключарева, доцент кафедры истории и археологии Университета Толстого, сегодня у нас в гостях..
— Вы помните, когда первый раз увидели работы Врубеля?
— Наверное, это было в Третьяковке. Хотя, естественно, наверное, прежде были иллюстрации, и сказочные иные мотивы и так далее. Но тогда не было глубокой концентрации, погружения в Третьяковке.
— А впечатление какое?
— То, что касается сказочного цикла, то это ощущение какой-то фантастики, чего-то невероятно красивого, тонкого. Царевна-лебедь, один костюм, которой создаёт нереальное впечатление. А потом в Третьяковке, конечно же, это демон. Но не только. У меня, кстати, такая личная история. Мой маленький сын, которому было года четыре тогда, при посещении сказал, что «Пан» — его любимая картина у Врубеля, и об этом мы вспоминаем до сих пор. Врубель — это интереснейшая фигура русской живописи. Может быть, позволю себе цитату Константина Бальмонта, который когда-то назвал четырёх гениев-охранителей русского царства, среди которых он называет двух писателей, которые известны всему миру, и ещё одного художника и композитора. Это Толстой, Достоевский, Врубель и Скрябин.
— То есть такое воплощение визуальное. Если говорить о демонической линии, многие вокруг неё больше спорят, чем в линии сказочной. Да, она понятная, волшебная. Но демон и ангел, которые похожи друг на друга, и в некоторых случаях едва различимы. Почему именно это направление тоже одним из самых важных в его творчестве стало?
— Михаил Врубель — фигура уникальная, человек энциклопедического образования, аристократ, не будем забывать о его происхождении. Он сын военного юриста, который сделал блестящую карьеру. Его мать — дочь астраханского губернатора. Затем после смерти матери его воспитывает мачеха Елизавета Вессель. Прекрасная пианистка. Человек получил прекрасное домашнее образование, а потом и гимназическое, и университетское, и так далее. И когда с течением судеб получается, что из Академии художеств, не окончив курс образования, Врубель отправляется на реставрацию соборов киевских и погружается вообще в мир русской иконы, русской культуры, и буквально через некоторое время возникает тема демона. Это нельзя сказать, что параллельно, но очень-очень близко по времени. И тоже во многом, возможно, это связано с литературными интересами, пристрастиями, потому что, конечно, Врубель прекрасно знал литературу русскую, классическую и современную ему. И когда объявляется конкурс на иллюстрацию произведений Лермонтова, Михаил Врубель участвует в этом конкурсе наравне ещё с 18-ю величайшими представителями нашей русской живописи.
— Ну, а давайте вот эту демоническую линию с иллюстрации «Тамара и демон» и начнём. Это на тёмной бумаге. Совершенно фантастически, завораживающе. Тоже сказочные мотивы. И когда речь идёт о Лермонтовском произведении, другие иллюстрации на ум как-то не приходят. Хотя рисовали многие. Это вот хрестоматийное, как говорится, сразу всплывающее в сознании.
— Да, действительно. Многие рассуждают достаточно банально о том, что Врубель всю жизнь рисовал демона, и, собственно, демон его и погубил. Но не всё так просто. Для Михаила Александровича демон был не просто падшим ангелом, а скорее такой идеал греческого, мифического, мифологического демона у него в сознании существовал. И, обратившись к этому произведению, он же создаёт огромное количество эскизов, акварелей, набросков. То есть графическое наследие Врубеля величайшее. И потом, в 1890 году, когда он пишет первого своего демона, демона сидящего...
— Давайте на него и посмотрим, да.
— Это, конечно, невероятное впечатление. Уже здесь мы видим эксперименты с техникой, с цветом. И вот то, что называется особый Врубелевский метод, который сформировался. И изображение этих цветов. Это же не просто цветы, это некие кристаллы. И вот здесь тоже надо вспомнить, конечно.
— Многие работы как витраж смотрятся буквально. И вот такой какой-то матовый налёт, как будто через стекло всё это.
— Здесь, конечно же, Врубель во многом был обязан своему учителю, который занимался его обучением в Академии художеств, — Павлу Петровичу Чистякову, который, в общем-то, воспитал целую плеяду художников. И среди них Серов, и Суриков, и Врубель. Для него это было великое счастье. И как раз в процессе работы Павел Чистяков обращал внимание на то, как работать с объёмом, как с разных сторон наблюдать за объектом, за предметом, за натурой. И что вот эти разные грани могут собой представлять. Если для обычного художника в классической технике дальше эти грани сглаживаются, то Врубель их как раз доводит до максимума. То есть это и становится таким главным принципом его работы. Работа, которая представляет собой некий калейдоскоп. Вспоминается, да? То есть вот эта игрушка, в которой перекатываются камушки. Когда мы смотрим на работы Врубеля, такое же впечатление создаётся.
— Перед знакомством с творчеством того или иного художника два подхода есть. Кто-то считает, что надо почитать, подготовиться, посмотреть высказывания, исторические какие-то справки. Приходя в музей, смотря на оригиналы работ, уже обладать таким информационным бэкграундом. Кто-то говорит, что ничего не надо, приходите и ловите свои эмоции. Вы сторонник какого подхода больше?
— Я для себя, конечно, считаю, что лучше какой-то уже сформировать, что называется, некие знания.
— А потом подтвердить или опровергнуть впечатление?
— А потом получить именно такие эмоциональные, что называется, ощущения. И тогда всё сложится. Но всегда может быть по-разному. Потому что на самом деле живопись и искусство — это величайшее наслаждение. И даже если мы где-то случайно оказываемся в художественной галерее, то получим впечатление.
— Можно часто слышать, что «Врубель — русский Дали» или «Врубель — русский Климт». Мне, в принципе, этот подход никогда не нравился, потому что Врубель — это русский Врубель. То есть тут он самодостаточный. Но тут я понимаю, что люди хотят сказать, — они сравнивают, может быть, историю жизни того или иного человека, или историю работ, всплески внимания, оценку тех или иных работ. Видимо, поэтому подобные сравнения идут. А, кстати, коль уж мы назвали — Врубель скорее ближе к Климту или к Дали?
— Здесь вообще очень интересно, потому что, на самом деле, в какой-то мере можно даже говорить о том, что Врубель предвосхитил сюрреалистов. В частности, использовал он часто такую технику, которую потом очень любили сюрреалисты. Он писал на такой промокающей, тонкой бумаге, и изображение отпечатывалось на поверхности. Вот такие эксперименты он любил. Это сюрреалисты потом часто делали. Когда Михаил Александрович отправляется в Италию при содействии историка искусства Адриана Прахова, который, собственно, и пригласил Врубеля работать в Киеве над реставрацией и созданием фресок Кирилловской церкви и затем эскизом к Владимирскому собору. Потом, в силу неких обстоятельств, он его отправляет в Италию. Там полгода Врубель находится для знакомства с византийской живописью, с византийским искусством. Он классические мозаики изучает детально, получает очень большой спектр впечатлений. На самом деле, то, что касается итальянского искусства эпохи Возрождения, это не так сильно вдохновляло Врубеля. А вот как раз византийское искусство с цветом, вот эти искрящиеся мозаики, это его очень впечатлило. И, собственно, Климт в определённый период тоже очень был восхищён вот именно этим впечатлением. Ну а что касается Дали, тоже мы можем некие такие отдалённые параллели привести. Это опять же тот самый демон, которого изображал Врубель и которого зачастую изображал Дали, но всё-таки это совсем разные.
— Два совсем разных типа гения, потому что Дали такой вот публичный, он такой рыночный, да, вот и по стоимости работ опять же, такой эгоцентричный. Врубель же наоборот — такой затворник в быту, почти монашеский такой образ жизни, если можно так сказать. А в искусстве демонический совершенно, такая вот гремучая смесь получается.
— Что касается образа жизни, Врубель тоже был таким разным, в различные периоды. Он, в общем-то, может быть, это тоже некие такие исходные черты. Он, конечно, любил в том числе и эпатировать публику, как и Сальвадор Дали, и очень часто современников своих удивлял своей одеждой, своими бархатными костюмами, короткими панталонами. Ну и, конечно, когда у него была возможность, он вёл весьма такой насыщенный образ жизни, что называется. Денег никогда не было.
— Ну, как водится. Последние десятилетия XIX века. Изменения во всех, вообще, областях жизни происходят. И военные, и научные, и медицины, и так далее. Всё бурлит. А восприятие работ Врубеля у публики — какое было? Как принимали? На ура? Или с настороженностью? Как выставки проходили?
— Надо сказать, что очень долгое время Врубель вообще практически не выставлялся. До своего приезда в Москву, это уже середина 90-х годов, до знакомства с величайшим меценатом Савой Мамонтовым, которого называли часто русским Лоренцо Медичи, практически никто, широкий круг зрителей, не был знаком с творчеством Врубеля. И только специалисты, конечно, понимали его гений. Но и здесь тоже всё было не так уж просто. И когда Савва Мамонтов предложил Врубелю поучаствовать в Нижегородской художественно-промышленной ярмарке и написать два значительных панно, и Врубель это сделал — это знаменитая «Принцесса Грёза» и «Микула Селянинович», — никто не принял, ему не разрешили выставляться на этой выставке. Это была очень серьёзная трагедия для Врубеля. Хотя Мамонтов здесь повёл себя очень достойно. Он создаёт специальный павильон, где экспонируются эти врубелевские панно. И надо сказать, что очень часто, так бывает, что художников при жизни не признают. Но с Врубелем немножко по-другому. Его начинают признавать в 1900-е годы. И, по большей части, это происходит тогда, когда Михаил Александрович уже тяжело болен.
— Мы уже упомянули про «Царевну-лебедь». Давайте на неё посмотрим, потому что это тоже хрестоматийная работа, которая массовому зрителю всегда приходит в память, когда о Врубеле говорим. Взгляд демонический абсолютно. Почему на большинстве работ такой взгляд? Он пугает неподготовленного зрителя буквально.
— Что касается конкретно этой работы, то Врубель много писал эскизов и набросков для того, чтобы запечатлеть конкретный момент. Это даже не секунда, а какое-то мгновение. Превращение Царевны уже в лебедя. И если мы посмотрим на её одежду, это уже почти крылья. И вот этот последний взгляд, который она бросает, очень глубокий, действительно, он проникает глубоко-глубоко в душу.
— Да, это важно. Взгляд прощания одновременно.
— Да, и вот этот поворот её тела — над этим Врубель очень долго работал и добивался. Но на самом деле многие исследователи считают, что во многих работах Врубеля мы видим очень похожее лицо. И это «Царевна-лебедь», это демоны Врубеля, это и «Шестикрылый Серафим», одна из последних работ художника. Многие утверждают, что во многих этих произведениях прослеживается одно и то же лицо реально существующего человека, женщины, в которую когда-то был влюблён Михаил Александрович, — супруги как раз того самого историка искусства Адриана Прахова, Эмилии Праховой. Эта неразделённая, невозможная любовь дала очень серьёзный творческий порыв и стимул. И даже при работе в Кирилловском монастыре Киева в изображении Богородицы очень многие искусствоведы видят черты, схожие с Эмилией Праховой.
— Этот взгляд и в иллюстрациях, которые мы видели, — «Тамара» и «Демон». Кстати, об иллюстрациях не только к Лермонтовскому произведению, но и — там же совершенно фантастическая Анна Каренина в иллюстрации Врубеля. Мы не подготовили, но посмотреть можно, потому что совсем другой образ Анны Карениной получается.
— Михаил Александрович создавал иллюстрации ко многим произведениям, в том числе к произведениям Пушкина и в том числе к произведениям Льва Николаевича Толстого, прежде всего к «Анне Карениной». Причём это он делает ещё будучи совсем молодым.
— Это заказ был или это инициатива?
— Нет, это исключительно его личный порыв и желание. Причём здесь очень любопытно, что Врубель выбирает из этого романа вот такой очень кульминационный момент встречи Анны с сыном Серёжей. И существует же огромное количество иллюстраций, изображающих в том числе и вот этот конкретный эпизод.
— У Врубеля самое эмоциональное получилось.
— Да, у Врубеля Анна невероятно страстна, невероятно эмоциональна. Уже здесь мы тоже можем наблюдать такие характерные врубелевские черты. Это интерьер, он уделяет этому большое внимание. Это её платье с пышными складками, очень нарядное. Ну и, конечно, опять же, вот те самые глаза, выразительные, горящие, источающие некую энергию. На самом деле Михаил Врубель очень неоднозначно относился ко Льву Николаевичу Толстому, к его творчеству, к его мыслям. Естественно, фигура Толстого привлекала в конце XIX века очень многих молодых художников, и в том числе Врубеля тоже. Конечно, он был прекрасно знаком с его художественными произведениями, но и произведения публицистические, в том числе трактаты об искусстве, вызывали у Врубеля невероятную критику и даже настроение вплоть до ненависти. Надо сказать, что были некие такие тесные связи у Врубеля и Толстого. Мы знаем, что художник Николай Николаевич Ге был последователем писателя. Даже можно называть его толстовцем в какой-то мере. Его младший сын Пётр был женат на родной сестре жены Михаила Врубеля, Екатерине, и поэтому они даже, возможно, могли встречаться. Но, по крайней мере, с Екатериной Ивановной Ге Лев Николаевич Толстой был очень хорошо знаком. Они переписывались, и именно она в своих письмах зачастую выражает те впечатления, те эмоции, которые Толстой по тем или иным вопросам вызывал у Врубеля.
— Вот время-то было, да? Сколько писателей и художников, и до сих пор больше ста лет прошло, и мы до сих пор на этой основе очень много интересного открываем для себя. Но давайте к работам Врубеля вернёмся. Есть ещё на что внимание обратить. Одна из картин — девочка на фоне персидского ковра, который, мне кажется, к Климту тоже ближе, чем к Дали, но так это с натяжкой и всё. Тем не менее взгляд у девочки абсолютно демонический.
— Да, но вот эта работа написана, можно так сказать, в относительно благоприятный период творческой деятельности Врубеля, тоже после путешествий. И, конечно же, знакомство с культурой Италии, и вообще Врубель путешествовал, да? Его даже в какой-то мере можно назвать, может быть, и космополитом, потому что он работал и в Петербурге, и в Москве, в Одессе, в Киеве, за рубежом в Европе тоже. И как человек, который всё время хотел знать больше, и даже настаивал, и требовал этого, чтобы постоянно учиться и узнавать что-то новое. То есть вот всё это трансформировалось в его работы, и в том числе вот в это замечательное произведение, где действительно девочка с очень взрослым взглядом. Здесь мы тоже видим, какое внимание уделяется интерьеру.
— Потому что совершенно технически сложнейшая вещь — это написание текстиля. Оно здесь разных совершенно форм, и блестящие, и матовые шерсти.
— Ну вот здесь, возможно, уже некая такая театральность проявляется. И вот тоже отдельная страница творчества Михаила Врубеля — это создание костюмов, создание сценографии для театральных постановок, и в первую очередь для оперы, конечно, с которой его жизнь тоже очень тесным образом связала. Вот прежде всего благодаря, конечно же, личной встрече, знакомству с оперной певицей знаменитой Надеждой Забелой, услышав которую Михаил Александрович буквально в первый же день влюбился. Есть мнение о том, что он прямо в первый же день сделал ей предложение. Причём Надежду Ивановну предупредили, что человек очень эксцентричный, но порядочный. Да, и в общем-то тоже есть мнение о том, что она такое некое условие как бы поставила — написать её портрет такой, чтобы ей это понравилось. Врубель пишет тоже целую серию портретов по мотивам оперы Ганзеле и Гретель, в которой Надежда Ивановна принимала участие, и вот один из этих портретов её сильно впечатлил. Спустя некоторое время они поженились.
— Ну, если говорить про Дали, мы уже упомянули — называют русским Дали. Во время нашего разговора, мне кажется, всё дальше и дальше, потому что Дали —сюрреализм, которое это название в русской культуре не прижилось. Техника Дали — ну это скорее какой-то диджитал-арт уже впоследствии, а если посмотреть вот мазок у Врубеля, это всё-таки кубизм какой-то, совсем другое. Единственное, что, может быть, почему — это болезнь, психические заболевания одного и другого, может быть, поэтому сравнивают. Но нас в большей степени творчество всё-таки интересует. А времени мало, ещё одну картину хочется посмотреть — портрет сына художника, и тоже взгляд, ну совершенно. Кто-то говорит ребёнок с глазами старца. Что этим он хотел сказать?
—Да рождение ребенка открыло новый период в жизни Михаила Александровича. Одновременно счастливым и в то же время очень несчастливый. Потому что так получилось, что ребёнок рождается с врождённым пороком, заячья губа. И Михаил Александрович очень болезненно это обстоятельство переживал, очень сильно. Надо отдать должное Надежде Ивановне, которая оставляет свою работу, своё ежедневное творчество для того, чтобы ухаживать за сыном, не приглашают даже кормилицу в дом и, в общем-то, мальчика окружают невероятной заботой, теплом.
— Так вот почему с крыльями ангела портрет-то получился такой.
— Да, в 1901 году написан этот портрет, и буквально через некоторое время, через год, мальчик умирает скоропостижно от болезни, и это такой очень тяжёлый удар, после которого уже не впервые, но с очень серьёзным рецидивом, Михаил Врубель попадает в психиатрическую клинику. Затем в 1904 году удаётся добиться определённой ремиссии, и художник, в общем-то, работает вполне плодотворно. Один из очень знаменитых автопортретов Врубеля появляется в это время — портрет с раковиной. Это тоже такой очень символичный образ в творчестве Врубеля, знаменитая раковина, которую ему подарили в качестве пепельницы. И если очень часто художники изображают себя на автопортретах с палитрой, то вот Врубель изобразил себя с этой раковиной. Ну и также много ещё работ с этой раковиной появляется, фантастических, нереальных.
— Надо ближе, конечно, знакомиться, если есть интерес к подобному творчеству, о котором мы сегодня говорили. И ведь не только живопись, но и панно, камины. Вот одно из панно, хоть полминуты есть у нас, посмотрим, потому что совершенно фантастически выглядит, очень сказочно.
— Находясь в тесных отношениях с Мамонтовым Врубель возглавляет гончарные мастерские, его скульптуры, его майоликовые произведения. Это вообще отдельная сфера, волшебство какое-то фантастическое. Тоже специальные технические методы применяет Врубель. Специальную температуру, безкислородный обжиг произведений для того, чтобы добиться вот этого невероятного эффекта и цвета.
— Ну, а похоронен в Санкт-Петербурге на кладбище Новодевичьего монастыря. И, кстати, единственную речь на похоронах Александр Блок произнёс, и больше никто. Он назвал художника «вестником иных миров» и сказал, что он оставил нам своих демонов, как заклинателей против лилового зла, против ночи. Перед тем, что Врубель и ему подобные приоткрывают человечеству раз в столетие — те миры, которые видели они, а мы не видим. Может быть, вот в этом смысле он прав очень. Может быть, мы чего-то не видим, а возможность любоваться этими картинами даёт нам возможность попытаться что-то увидеть. У кого-то получится, у кого-то нет. Это не хорошо и не плохо. Это познание творчества само по себе прекрасно. Спасибо большое. Благодарим нашего гостя. Нина Кучарева, доцент кафедры истории и археологии Университета Толстого. Говорили о творчестве и личности Врубеля сегодня. 170 лет со дня рождения в марте исполнилось художнику