Антон Бутаков — режиссер и директор «Центра Современной Драматургии». Категоричный, харизматичный, прямолинейный и в чем-то даже вспыльчивый, он почти десять лет руководит театром, запускает фестивальные проекты, получает премии и федеральные гранты на спектакли, открывает курсы и конкурсы драматургов.
В 2026-м уже случилось два невероятно важных для Бутакова и его театра события. «Бесконечный апрель», первый полнометражный фильм режиссера, весьма успешно прокатился по крупнейшим кинофестивалям. А спектакль «Три сестры» вышел на большую сцену КЦ «Урал», зала на 600 мест! Это прецедент для небольшого частного театра и театрального Екатеринбурга в принципе.
Поговорили с Антоном про уральскую драму, кино, принципы коммерчески успешного театра и вдохновение.
Про уральскую драматургию и ее героев
Антон, вы уже много лет руководите ЦСД, а помните, как вас назначили?
— Да. «С завтрашнего дня ты режиссер», — написал мне Николай Владимирович (Коляда — прим. ред.). Это было 31 декабря 2016-го.
Что ответили?
— А я сначала не ему ответил. Я позвонил Ринату (Ташимову, прежнему режиссеру и руководителю ЦСД — прим. ред.) и поговорил на эту тему. Уточнил, что он в курсе и что в наших отношениях это ничего не изменит, мы точно так же ставим все, что он хочет, и я к нему отношусь как к старшему товарищу.
Ринат — очень необычный драматург...
— Вообще человек прекрасный!
У вас есть любимая совместная работа?
— Мы с ним играли в спектакле «Мне мое солнышко больше не светит», и очень было весело постоянно. Мы все время смеялись друг над другом по каким-то неведомым причинам.
Еще Ринат у меня играл в спектакле «Галатея Собакина», и, мне кажется, это одна из его лучших именно актерских работ. Он сейчас не занимается почти, наверное, актерством, но я вот очень рад, что мы с ним поработали.
Вам пришлось подхватывать какие-то проекты незаконченные? Как это совпало или совсем не совпало?
— М-м-м, у меня тогда было своих три спектакля. И в ЦСД что-то специфичное, «проекты» о них даже говорить сейчас нельзя. Не скажу, что прямо подхватил, но было классно!
А чем необычны проекты ЦСД? И можно ли сказать, что на театр сильно влияет такой феномен, как «уральская школа драматургии»? Тот же Ринат Ташимов говорил, что она особенная и показывает «маленького» человека, такого обычного, в котором нужно увидеть героя. Что думаете по этому поводу?
— Есть какая-то выдумка в этом. Пожалуй, оттого, что в какой-то момент сильно популярными стали драматурги, которые вышли из школы Коляды и работали в этом ключе. Но я не знаю, что это вообще такое, этот «маленький человек». Как будто Золотой век русской литературы, архетип, которым можно классно воспользоваться?
Мне кажется, это просто про человека среди нас. Не обязательно сирого и убогого, просто обычного. И это не особенность уральской школы, ничего удивительного тут нет.
А вы таких героев любите? В вашем фильме «Бесконечный апрель» герой как будто тоже самый обычный, даже отстраненный наблюдатель.
— Многие отмечают, что эта такая история маленького человека. Но на самом деле это история человека, который каждый день задает себе вопрос: «А что я сделал для этого мира? Или хотя бы для себя?» И неважно, кто в кадре, миллионер или водитель трамвая, вопрос остается один.
А как думаете, в театре сейчас время для таких героев? Или нужны другие?
— Запутанный вопрос. И как будто бы неинформативный. Такие герои, сякие... Никто об этом и не думает.
Нет такого режиссера, который бы сидел и размышлял: «А сделаю-ка я вот такого персонажа». Ты просто делаешь. Или не делаешь. Все зависит от интерпретации.
Гамлет вот, принц. Он маленький человек? А Раскольников? Они людей убили. Они великие или нет? Это просто задумка, и любого героя можно так повертеть! Например, Петров-работяга («Петровы в гриппе и вокруг него» — прим. ред.) или Зулейха у Гузель Яхиной. На самом деле, маленький человек — штамп, это истории обычных людей. Просто в русской литературной традиции не принято писать про королей.
Так что никакой режиссер не ищет себе «истории маленького человека», ему не нужен какой-то специальный герой, и публике не нужен. Делают как делают. А вот что из этого получается, это другой вопрос.
Фото из личного архива
А как вы выбираете своих героев?
— А вот это уже интересный вопрос. На самом деле, это импульс. Если есть в произведении что-то, что разжигает внутри... ну, если не огонь, то хотя бы намерение, я беру. И задаю себе вопрос: «Зачем я вот сейчас это, вообще, взял? Что такого всколыхнулось?» И это не обязательно стабильное состояние.
Вот из последних наших премьер: я взял «Три сестры». Начали репетировать, миллиард идей, что-то пробуем, ловлю себя на мысли, что абсолютно понимаю, что я ставлю. А потом — бах, и на репетиции мысль: «А зачем я это взял, вообще? Чтобы что?»
И нельзя ведь бросить!
— А ты за прошедшие пару недель или месяц уже меняешься. И каждый раз находишь другие ответы, мыслишь иначе. Но никогда не знаешь, каким в итоге спектакль получится. Это, на самом деле, нормально, это такое «красивое плавание».
Мы сейчас репетируем пьесу моей ученицы Ксении Кушновой. На первой читке я был прям вдохновлен, все представил, сделали эскиз. И вот буквально на днях, во время театрального мероприятия, я вдруг понимаю, о чем же будет этот спектакль. Но! Завтра у нас очередная репетиция — и все может измениться. А иногда мне просто названия нравятся. Так тоже бывает.
Как вы это вдохновение, этот вайб ловите и превращаете во что-то осязаемое?
— Всегда разные подходы. Иногда я придумываю финал спектакля, а потом пытаюсь к нему логично прийти. Есть истории, в которых была просто какая-то одна маленькая идея, и она не вошла, например, в спектакль, но благодаря этой идее все получилось.
Влияет буквально все: что я смотрю, что читаю, какие-то референсы ищу. Иногда просто слышишь где-то музыку — и вдруг понимаешь: оно!
Музыка — частый триггер для режиссеров?
— У меня такое было, когда ставили спектакль «Бесконечный апрель». Он, вообще, сложился из одного выбранного трека. А остальные уже сами собой собрались. Какое-то прозрение, спустившееся с небес благодаря вдохновению и Яндекс.Музыке. Музыка в целом очень многое говорит о человеке, особенно когда меняются музыкальные предпочтения.
Под Новый год Яндекс.Музыка подводит итоги. Кто у вас в топе?
— Ха, мой трек года — один из тех, которые мы используем на репетициях для разогрева. Плюс подборки из спектаклей. Например, в том году был из «Лолиты», точно помню. Leave me now называется. Миллиард раз мы его крутили!
Про большую сцену для маленького театра и продвижение
А «Три сестры» с чего начались? С финальной сцены, с музыки — с чего?
— Этот спектакль — долгая история. Отрывок я сделал еще в 2020 году, в рамках проекта Art Masters на Тавриде. Всего 8 минут, но я считал это полноценным спектаклем. Причем в касте тогда участвовали самые неожиданные люди — от известных художников и звукорежиссеров до артистов.
Несколько лет прошло, я все размышлял. Обратился к Оксане, художнику по костюмам. И кажется, именно с костюмов и начались те «Три сестры», что мы сейчас представляем на большой сцене.
Антон, спектакль небольшого частного театра вышел на большую официальную сцену. Что это поменяет для ЦСД? Я так понимаю, что это первый подобный опыт?
— У нас или в мире?
А в мире прецеденты есть?
— Никто эту тему не изучал. Почему бы и не первый в мире тогда? (смеется). Это действительно первый опыт для такого формата и для частного театра. И во-первых, это риск. Шутка ли, заполнить зал на 600 мест! В первый раз получилось, а на второй показ? Авантюра! Но мы, мне кажется, сделали очень мощную кампанию вокруг спектакля.
Как в современном мире продвигать театральные спектакли?
— Ну, мы были сами собой (пауза). Мы сделали много промо: фотосессию с актрисами, сняли документальный фильм и всякие рилсы, запустили необычный формат театрального ужина.
А еще мы запустили бегущую строку на Высоцком (самое высокое здание Екатеринбурга — прим. ред.). Конечно, никто этого не видел, кроме нас. Но мы гордо фоткались на фоне (смеется).
Другие проекты ЦСД тоже привлекают внимание?
— У нас за последние пару лет случились мощнейшие событийные штуки: фестиваль «Фишфабрик», проект Ультра.Драма, премьера «Лолиты» тоже вызвала резонанс. Теперь вот «Три сестры» на большой сцене. А совсем скоро — прокат фильма «Бесконечный апрель», чья премьера состоялась на ММКФ в Москве и фестивальная история идет так удачно.
Так что мы создаем культурный Екатеринбург, становимся событием года. А еще показываем публике, какими должны быть театральные постановки и проекты.
Тут, может, есть немного сарказма и шутки. Но я готов за это получить медаль (смеется). Нейросеткой сгенерите дизайн и вручите.
Так что же, театру нужно воспитывать публику? Чтобы екатеринбуржцы на халтурных антрепризах вставали и говорили откровенно: «Это плохо, верните деньги»?
— Понимаете, слово «плохо» тут двоякое. Спектакль вовсе не обязательно должен всем нравиться. Например, те же «Три сестры». Мнения разделились, и это, кстати, очень хорошо, что кто-то там говорит «вау-вау», а кто-то говорит: «М-м-м, это плохо». Но я вас найду (подмигивает на камеру). Ведь спор об искусстве — это прекрасно.
Мне кажется, искусство — это единственная вещь, которая должна разделять общество. Мы не воспитываем общество, не говорим, что есть плохо, а что хорошо. Но можем начать диалог и предоставить выбор. Зритель голосует рублем. И мы уже 8 сезонов держимся, спектакли ставим, зарплату платим артистам. Нас выбирают.
Фото из личного архива
Про успешный театр и отпуск, который никогда не случится
А как у вас получается держать коммерчески успешный театр?
— Вы это запикаете же, наверное (хмыкает). Работать надо, а не болтать.
Это первый секрет. Давайте еще два.
— Второй тот же самый. Да никакого секрета! Я однажды был на мероприятии типа круглого стола. И сказал эту фразу более цензурно. Что-то вроде: «Эти круглые столы не приносят пользы, может, мы просто работать пойдем?»
Театр — это ведь в какой-то степени бизнес. Так что и правила бизнеса к нему применимы. Если, грубо говоря, через год твое дело не приносит тебе денег, значит, пора перестать им заниматься.
А если ты играешь в театр для себя... Я не понимаю, зачем тогда этим заниматься. Я бы не стал, обстоятельства сложились.
Никакого удовольствия?
— Ха, директор театра, главный режиссер — это вечное унижение, ты постоянно в стрессе. Ставить спектакли — больным человеком надо быть!
Тут я перестала понимать, где в ваших словах шутка. Вы ведь каждый день делаете этот выбор!
— А это и неважно. Театр чем хорош: всегда видишь людей насквозь, кто что из себя представляет. И на себя со стороны посмотреть можешь. И только если ты это все переживешь и будешь готов смотреть на себя каждый день в зеркало и видеть все свои недостатки, вот тогда у тебя будет получаться. Я 20 лет в театре и все еще его люблю.
А любовь — это поступки.
ЦСД недавно отметил юбилей, мы устроили экскурсии по театру, я по 16 часов рассказывал об этой своей любви. О том, что начало получаться или не получаться, о поступках, важных событиях и смешных моментах.
А расскажите о поступках? Или историю?
— Я думаю, многие зрители знают (ха-ха, кого я обманываю, вряд ли знают), что, когда создавался МХТ, Станиславский и Немирович-Данченко несколько дней заседали в «Славянском базаре», такой ресторан в Москве. Ну, они люди были обеспеченные, сидели там, обсуждали искусство, куда вот это все будет двигаться...
А когда нам пришлось съехать из «Коляда-Театра», когда мы остались без помещения, без денег — мы судьбу ЦСД решали в «Бургер Кинге». Кстати, неплохая бы вышла рекламная интеграция, пусть они со мной свяжутся.
Как решали трудности?
— Это просто много волевых решений. Например, ковид. Что мы делали? Работали, не бросали. Я бы мог пойти курьером, зарабатывать свою тысячу в день. А актеры? У меня же 20 человек, что с ними будет? И так постоянно, с вопросом «Да зачем мне все это надо?».
И как отвечаете на этот вопрос?
— Никак, на него нельзя ответить, невозможно. Если ты вдруг себе начнешь отвечать, по какой причине ты чем-то занимаешься, лучше уходить.
У меня был такой опыт. Я работал главным режиссером в театре другого города. И когда у меня проскользнула мысль, мол, не стоит увольняться, все-таки зарплату платят, я ушел на следующий же день. Притом, что я не тот энтузиаст с горящими глазами. Вообще, считаю, что это самая худшая энергия в мире. Такие выдерживают часика полтора, и все.
Открывать что-то, создавать нужно не на энтузиазме, а на пепле. Чтобы все горело, чтобы все плохо.
Мы ЦСД из «минуса» открывали, с долгами. В нас не верили. И вот это самое классное, когда никто в тебя не верит. Вообще, самая лучшая аудитория, перед которой я когда-либо в жизни выступал, это была аудитория, в которой энное количество людей меня ненавидели. Это было прекрасно, потому что с ними ты честен.
Чему у них можно научиться?
— Ничего никому не доказывать. В первую очередь, самому себе. Но вот этого я, например, не умею. Помню, как я поставил первый спектакль в 2015 году, его многие коллеги режиссерского цеха, мягко скажем, не оценили. Я им поверил. А в конце года это был самый продаваемый спектакль!
А если бы слушали коллег, кем бы были: директором театра, режиссером, кинорежиссером, драматургом?
— Никого не нужно слушать, надо пробовать. Я никогда себя не позиционировал как драматург, работал с авторами как продюсер и режиссер. И запустил лабораторию «Ультра.Драма». И вдруг одна пьеса — главный приз. Другую поставили в челябинском театре. Сейчас готовится постановка в Москве. С каждого выпуска кто-то где-то что-то занимает. Шалость удалась!
Но много и таких, которые не удавались. И ничего, мир не рухнул, все живы-здоровы.
Как не бояться пробовать все это?
— Не бояться — это очень клево! Слушайте, я в кино пришел, потому что подумал: надо попробовать. Если я не сниму фильм, то потом будет мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Шучу. Не было какой-то великой мечты.
Встретился с Федорченко, показал ему спектакль. Он одобрил. Мы сняли первые сцены — нереально классные. Я такой: «Да, е-мое, круто!» Закончил фильм, решился отправить на фестивали. И тут «Бесконечный апрель» попадает на ММК. Выше уже не прыгнуть, вау! Значит, получилось.
Это мотивирует продолжать?
— А это интересно.
Если тебя нужно мотивировать что-то делать, значит, это не нужно делать. Сиди дома и не выпендривайся.
Ох, как же это передать от души без обсценной лексики... Для дела жизни не нужна мотивация.
В отпуск хочется?
— Нужно, но это, наверное, на моих похоронах кто-нибудь, надеюсь, скажет: «Вот, он просто не отдыхал». Я одновременно очень ленивый человек и трудоголик. Это ужасно, вообще, потому что мне лень даже отдыхать. Я 11 лет жизни провел без отпуска, забыл это слово, даже в кроссворде не мог отгадать.
Фото из личного архива
Про нейросети, детские книжки и шутки с бородой
Есть у вас хобби?
— У меня все хобби становятся работой. И это такая большая проблема. Вот смотрел кино. Смотрел, смотрел, а потом стал сам заниматься. И теперь все иначе: так, тут сцену пересветили, передымили, тут нет липсинга, тут что-то оператор косячит... И вот ты досмотрел, косяки сосчитал, а про что вообще был фильм?
Какой спектакль вы хотели бы поставить или снять фильм, но не сделали бы этого?
— М-м-м, есть вишлист из произведений, которые пока остаются только желаниями. Потому что сейчас им не время. Ну и пусть. Например, там есть пьеса «Пожары», очень крутая пьеса канадского драматурга, по ней Дэнни Вильнев одноименный фильм снял «Пожары».
А есть у вас какие-то любимые детские книжки/истории, которые хотели бы поставить?
— Например, «Денискины рассказы». Они были в репертуаре, мы сейчас будем восстанавливать этот спектакль.
Еще я работаю над сценарием по Владиславу Крапивину, такой великий уральский советский писатель. Я его очень люблю. Моя любимая повесть — «Сказки Севки Глущенко», сильно отличается от остального им написанного. Это автобиография, послевоенное детство, очень сильная история. Думаю, что рано или поздно ее воплотим.
Если это будет ваш следующий фильм, он будет для всей семьи или для взрослых?
— К сожалению, да, в кино вопрос позиционирования очень важный. Я надеюсь, что это будет для всей семьи. Главному герою там не так много лет, и это сложный вопрос, на который я еще себе не ответил. Хотелось бы, конечно, сделать такое крутое детское кино, не просто сказку, а уже более что-то «сложносочиненное». История такая трогательная — про детство, которое у всех было.
А что еще из литературы посоветуете прочитать детям?
— Скорее взрослым, чтоб прочитали с детьми. Крапивина целиком, это фантастическая (во всех смыслах) пионерская литература, обожаю. Потом Драгунский. Ну и «Ежика в тумане».
А для взрослых?
— О, сейчас так много литературы стало иноагентской, даже не знаю.
Что слушаете и смотрите сами?
— Рэп и сериалы. Я вообще амбассадор русских сериалов. Недавно вот классный вышел сериал «Встать на ноги» с Гошей Куценко и Милой Ершовой, там крутой сценарий.
Слушайте, Антон, в анонсах у ЦСД был нейроспектакль. Что с этим проектом?
— Хм. Оказалось, что нейросети быстро развиваются. Это было бы счастьем, если бы не стало вдруг проблемой. Под спектакль невозможно составить план, нейросети постоянно обновляют подход и функционал. Так что у нас состоялся один такой опыт, и он был прекрасен. Но сейчас мы ждем, когда случится, э-э-э...
Плато?
— Плато, действительно, это очень правильное слово. Или когда этот мыльный пузырь лопнет, и ты поймешь, что все это на самом деле делали какие-нибудь люди в какой-нибудь восточной стране: пишут там ответы на все запросы.
А вы используете нейросети в работе?
— Активно! Это очень сильно помогает как минимум систематизировать какие-то вещи. Не скажу, что нейросеть смогла сделать что-то, что меня поразило. Но в плане каких-то технических вещей это очень сильно помогает: оформление афиш, орфографические ошибки, с музыкой, кстати, тоже! Я для одного московского проекта музыку почти целиком сгенерил, потому что не нужна была особенная, стандартный ambient (от англ. «окружающий», ненавязчивое, фоновое звучание — прим.ред.).
Переживаю ли я за то, что нейросеть способна заменить многих? Знаете, когда изобрели колесо, множество профессий перестали быть актуальны. Но взамен появилось еще больше других.
Лучший и худший совет, который вы получали?
— Лучший совет, который я получил, был получен мною перед тем, как я получил... У меня был и есть друг Леха. В детстве во дворе мы дразнили одного пацана, прозвали его Гуфи, не помню почему. И вот однажды за этого Гуфи вступились ребята постарше, отлупасили нас. А на мое раздосадованное «конечно, мы мелкие, а вас толпа, мы не можем против вас» один из парней сказал, что если мы не можем за свои слова отвечать, то и нечего э-э-э... улыбаться («запикал» сам себя Антон Бутаков).
И это был самый важный совет в моей жизни: если не вывезешь, лучше не лезь.
А худший... Да их по сто раз на дню получаешь! Все ведь всегда знают, как лучше.
Какими словами вспоминаете Коляду? Или какие слова от него запомнили?
— Так, у нас цензурная версия... Я думаю, многие из учеников сказали про «любовь — это поступки». Это одна из важнейших фраз.
Ну есть вещи, которые я, конечно, ни в коем случае не озвучиваю, и, скорее всего, никогда этого не сделаю, и они очень личные, и были сказаны лично мне, и вроде бы я никогда больше от него не слышал таких вещей. На могиле его вспоминаю об этом, весело вспоминаю, ругаюсь с ним, шутки говорю всякие... Ладно, зачем это, у нас же тут веселая передача.
Фото из личного архива
Совсем необязательно. Расскажите, почему носите бороду?
— Ха! Потому что растет. А еще для нее всякие прикольные штуки продаются.
Ваша самая удачная и неудачная покупка?
— За сегодня?
За сегодня или вообще.
— Так, вот купил для машины игрушку, такие тарелки — на приборную панель крепишь, и они гремят. Клево, но сломалась в первый же день. Перезакажу (достает телефон, ищет нужное приложение — прим. ред.).
А что у театрального режиссера сейчас в корзине?
— Детская трещотка. И вы бы могли подумать, что у меня скоро пополнение в семье, но нет, это для одного из артистов театра, ему нравятся трещотки. Так, что еще...
Картина вот, коврик, туфли, полотенце с волком. Маркетплейсы, вообще, великая вещь! У меня высокий рост, большой размер ноги, была вечная проблема с обувью. Только благодаря европейским гастролям Коляды удавалось этот вопрос решать. А сейчас — пожалуйста, все, что хочешь. Для меня лучший подарок — сертификат на WB.
Расскажите шутку.
— О, шутить не в моей компетенции.
Я заметила.
— Но вам расскажу. И даже цензурную, сам придумал. Ставили спектакль «Плаха», была очень долгая репетиция, ставили свет очень долго. И я уснул. А проснулся — и вдруг: «Ребята, хотите шутку расскажу? Готовы? Как сказать пятну, что оно сдало на права? Пятновыводитель». Есть еще: «Как зовут веселых жителей Улан-Удэ? Каламбуряты».
Позовите зрителей на ближайший спектакль!
— Дорогие зрители. Многочисленные (а после шутки про пятновыводителя малочисленные). Я приглашаю вас познакомиться с ЦСД, если вы вдруг совершили ошибку и еще не знакомы. Ну и, конечно же, очень хочется, чтобы вы пришли 10 июля на спектакль «Три сестры» в КЦ Урал, чтобы увидеть, как маленький частный театр может стать большим и сильным.
Читайте также:
Зачем в кризис открывать творческое пространство в Москве, личный опыт продюсера
Была инжинером, а стала шить платья. История модельера из глубинки
Историческое наследие и деньги: как предприниматель сделал бизнес из деревни