«Война и мир. Андрей»: режиссер Владимир Данай, художник-сценограф Стефания Филатова, художник по свету Георгий Новиков. Премьера 3 и 4 июня 2026 г.
Незадолго до премьеры спектакля «Война и мир. Андрей» актеры «Глобуса» пошутили, что мир делится на тех, кто прочитал эпопею Льва Толстого, и тех, кто так и не осилил. Мир поделился еще и на тех, кто считает, что эту мощь невозможно воплотить на сцене (а их большинство), и тех, кто видел инсценировки Петра Фоменко и Римаса Туминаса. Наконец, в театральных кругах появился мем: Владимир Данай задумал театральный сериал. Второй серией будет «Война и мир. Пьер», затем «Война и мир. Наташа», и так далее.
Зрители недоумевают: как можно инсценировать великое произведение, исключив из него Наташу Ростову? Но так было задумано! Режиссер, он же автор инсценировки, исследует период жизни Андрея Болконского до самой главной в его жизни встречи, с которой для него начался новый отсчет времени. Пока она не случилась, он, едва оправившись после ранения, раз за разом выкрикивает, как мантру: «Я знаю в жизни только два действительных несчастья: угрызение совести и болезнь. И счастие есть только отсутствие этих двух зол».
И это всё, что он вынес с поля боя? Да, пока это всё, но это выстрадано собственной кровью. Когда этот паттерн его окончательно истощит, глухая черная стена, подобно противопожарному занавесу, опустится, точнее, рухнет вниз, отсекая сцену от зрителей, а князя Андрея – от его прежней жизни. Тогда мы поверим, что следующая глава его пути будет глубже и содержательнее.
Но до этого сигнала из будущего перед нами далеко не принц на белом коне в образе Вячеслава Тихонова. Андрей Болконский Дениса Горовенко жЕсток и жестОк. Ему не пристала обычная человеческая теплота в отношениях с близкими. Уже в прологе он делает программное заявление: «Я всех их отдам сейчас за минуту славы». Не Родину защищать отправляется он на войну. Не по военному призыву. Не из чувства долга. А за славой, друзья мои, всего лишь за славой, которая на тот момент представляется ему смыслом жизни. Не будет славы – пропадет и смысл.
Упертый в идею-фикс гордый красавец, одержимый толстовской энергией заблуждения, он, как величественный памятник самому себе, возвышается над суетой мирской. Только тронь –взорвется неуправляемым гневом. Больше всего его бесит беременная жена (Анастасия Ткаченко), требующая сочувствия, упрекающая в эгоизме, не соображающая, к каким высоким целям устремлен ее дражайший супруг. Он кричит, кидает в Лизу саблей, которая беспомощно звякает об пол, – не для того предназначена, а всего лишь для имитации героизма в бессмысленной войне. Князь Андрей унаследовал от папеньки взрывной характер, иначе в такой семье и быть не могло.
А кто же у нас папенька? Андрей в критический период своей жизни наконец формулирует: «Он страшен своею привычкой к неограниченной власти». Старый князь Болконский – это законченный деспот, тиран, абьюзер, короче, психопат, а точнее, военачальник в своем семейном царстве-государстве, воюющий на домашнем поле брани, где под его натиском склоняют голову безропотные слуги. Он самодурствует на всю катушку: орет, как на плацу, отдает нелепые приказы, лупит лакеев указкой на уроке геометрии, который не урок вовсе, а садистский сеанс воспитания покорной дочери. Неуправляем, нелеп, неблагороден, а рядом с невозмутимым красавцем Анатолем Курагиным в исполнении его однофамильца Станислава и вовсе похож на комика, пытающегося допрыгнуть до оппонента, чтобы сбить с него фуражку.
Не отпустит дочь от себя, не допустит до чужого тела, не позволит, чтобы его безраздельная собственность устраивала свою личную жизнь! Подобно гипнотизеру, вбивает в нее лживые установки о порочности замужества, черным вороном склоняется над нею, клюет в темечко ядовитым поцелуем, бьет по живому, ломает, уничтожает, лишает воли.
Илья Паньков отдает старому князю Болконскому всю свою неисчерпаемую харизму, всю силу своего невероятного актерского темперамента. А Кристина Ямщикова в роли княжны Марьи гасит свою естественную красоту – втягивает голову в плечи, сутулится, сжимает замком руки, вцепившиеся в подол платья. На затылке у нее туго скрученная гуля из роскошных волос, платьишко серенькое, как и полагается серой мыши, изнемогающей от женской нереализованности. Ей ничего не остается, как цепляться за шаткие религиозные постулаты, создающие иллюзию опоры. Но свой отказ от замужества она бросает в лицо отцу с лютой ненавистью загнанной жертвы.
Зато очаровательная мадмуазель Бурьенн Анны Замараевой вполне довольна своим статусом королевы подхалимажа. Порхает, как попрыгунья стрекоза, упреждая команду «принеси-подай», ловит каждое движение старого князя, отражает его жесты, эхом вторит его эмоциям. Перед сном читает ему вслух, и не только. Ну не идиллия разве?
От такой семейки молодому Болконскому хочется сбежать на край света, а лучше на войну, в которую играют неповзрослевшие мальчики. Самые умные из них, непринужденно развалившись в казарме на панцирных сетках, объясняют застывшему истуканом Андрею, как устроен мир. Но Франц фон Вейротер азартно расставляет на полу оловянных солдатиков и рвется в бой. А фельдмаршал Кутузов говорит, что сражение будет проиграно, и понуро уходит, укачивая на руках игрушечного солдатика, как ребенка, убитого в мясорубке войны.
В мечтах о славе Андрей будет оставаться в убеждении, что «так надо», пока его не накроет бездонное небо Аустерлица. Княжна Марья, вызубрив Евангелие, будет утверждать, что ни один волос не упадет с головы вопреки воли божьей и даже мысли не может себе позволить, что во многих своих бедах люди виноваты сами. Они не умеют держать слово, забывают про данные обещания. Пьер заверял, что не будет больше бывать в светском салоне, но женился на Элен. Князь принял к сведению наказ сына послать за доктором для Лизы, но Лиза умерла во время родов.
Княжна Марья и этому находит объяснение: «Она была слишком ангельски невинна для того, чтоб иметь силу перенести все обязанности матери». Но всё гораздо сложнее, и князь Андрей, как истинный герой Толстого, будет искать не готовые и навязанные, а лично выстраданные ответы на вопросы бытия. Выбранная режиссером сюжетная линия романа, который невозможно объять целиком, наэлектризована экзистенциальными поисками молодого Болконского. Он распахивает душу, крича не словами, а чувствами, вытягивая свою боль из самых глубин сознания, и скелет возвышающихся над ним колонн тоже обнажается, пронизанный светом нового дня.
Текст первоисточника, перенесенный на сцену, звучит чисто и красиво, много и долго, в монологах и диалогах оживают страницы, времена наполеоновских войн материализуются в исторических костюмах. Светские дамы носят светлые воздушные платья в стиле «ампир», служанки – лаконичную униформу, сочетающую черное с белым. Мужчины высоки и стройны в военных мундирах и заправленных в начищенные сапоги белых панталонах с завышенной линией талии, затянутой широким поясом. Жилеты, цилиндры, кивера, фраки, перчатки, ордена, эполеты, обшлага, манжеты, золотая тесьма, белые рубахи с высоким воротом – каждая деталь костюма, каждая пуговица, каждый элемент вышивки продуманы художником и тщательно выполнены в пошивочном цехе. Никакого вам осовременивания, никаких игр с прошлым, во всем строгая подчиненность эпохе, но дела давно минувших дней сплетаются в ткань истории, из которой мы продолжаем черпать уроки, чаще всего бесполезные.
Яна Колесинская
4 мая 2026 г.