Прошло уже 11 лет, как не стало Жанны Фриске. Напомним, что звезда «Блестящих» скончалась от глиобластомы 15 июня 2015 года. Каждый год в этот день родные и поклонники звезды приезжают на Николо‑Архангельское кладбище в Балашихе, где захоронена Жанна. Здесь стоит бронзовый памятник певицы во весь рост — монумент, над которым работали долго и тщательно, ведь родители Жанны лично участвовали в разработке проекта, несколько раз внося правки, пока не был утверждён финальный вариант. Композиция получилась величественной: скульптура в полный рост, арка, словно обрамляющая небольшую сцену‑подиум, и цветной портрет улыбающейся Жанны в стеклянном обрамлении.
Сегодня с утра на могилу певицы навестили её родители, сестра с мужем, подруги Ольга Орлова и Юлия (из Майами), а также многочисленные фанаты и журналисты. Поклонники принесли живые цветы, свечи, мягкие игрушки и конфеты — всё это уже к полудню образовало целую композицию у подножия памятника. Многие из пришедших делились воспоминаниями о Жанне, отмечали, какой светлой и жизнерадостной она была при жизни, как умела заряжать энергией и дарить надежду даже в самые непростые моменты.
Среди присутствующих не было бывшего возлюбленного и отца единственного сына Фриске — Дмитрия Шепелева. Однако он не остался в стороне от памятной даты и опубликовал в соцсетях пост, в котором в очередной раз попытался объяснить, почему уже 11 лет не даёт дедушке с бабушкой и тёте видеться с сыном Жанны.
В своём обращении Дмитрий подчеркнул, что встречи его сына — не материал для эфира. Он поделился, что возле письменного стола 13‑летнего Платона стоит большая фотография мамы, которая, по словам Шепелева, «охраняет его сон». Также он рассказал, что 15 июня они с сыном всегда покупают цветы и крепко обнимают друг друга. В подтверждение своих слов ведущий выложил снимок, на котором он обнимает Платона. «Не забывай — мама всегда рядом», — такую фразу Дмитрий часто повторяет сыну, стараясь сохранить в его сознании образ Жанны как живой, любящей матери, а не просто воспоминания о человеке, которого он потерял слишком рано.
Этот пост вызвал бурную реакцию в сети. Одни пользователи поддержали Шепелева, отметив, что он старается оградить ребёнка от лишнего внимания и давления, дать ему возможность расти в спокойной обстановке, без постоянного напоминания о трагедии. Другие же сочли его позицию неоправданно жёсткой, указывая на то, что Платон имеет право общаться с близкими родственниками со стороны матери — теми, кто помнит Жанну и может рассказать ему о ней больше, чем способен передать один родитель.
Отец Жанны, Владимир Борисович, не оставил без внимания заявление Дмитрия. В интервью одному из телеканалов он прокомментировал слова Шепелева о встречах «под камерами». Он сказал, что семья никогда не стремилась сделать из этих встреч публичное событие. «Мы просто хотим видеть внука, — подчеркнул он. — Хотим, чтобы он знал, что у него есть бабушка, дедушка, тётя, что он не один. Мы не требуем эфиров, не хотим никаких шоу. Просто хотим быть рядом, когда это нужно ему, а не когда это удобно кому‑то ещё».
Владимир Борисович добавил, что понимает желание Дмитрия защитить сына, но считает, что защита не должна строиться на изоляции. «Платон — не только сын Дмитрия, он ещё и внук Жанны, — продолжил он. — У него есть корни, есть семья, которая его любит и готова поддержать. Разве это плохо? Разве общение с родными может навредить?» Он также отметил, что за эти годы они ни разу не пытались вмешаться в воспитание мальчика или диктовать, как нужно жить. «Мы просто хотим быть частью его жизни, — заключил отец Жанны. — И надеемся, что когда‑нибудь Дмитрий это поймёт».
Сестра Жанны, Наталья, также высказалась по этому поводу. В своём посте в соцсетях она написала, что каждый год в день памяти сестры ей особенно больно осознавать, что Платон растёт вдали от семьи матери. «Я помню, как Жанна мечтала о том, чтобы её сын рос в окружении любящих людей, — поделилась Наталья. — Она хотела, чтобы у него было всё: и забота, и поддержка, и тепло. А сейчас получается, что часть этого тепла ему недоступна. Я не виню Дмитрия, я понимаю, что он тоже переживает, но мне кажется, что можно найти компромисс». Она добавила, что готова общаться с племянником в любом формате, который устроит всех: «Без камер, без лишнего шума, просто как семья. Ведь семья — это не только те, кто рядом каждый день, но и те, кто готов быть рядом, когда это нужно».
Ольга Орлова, близкая подруга Жанны, тоже прокомментировала ситуацию. В беседе с журналистами она отметила, что важно думать в первую очередь о ребёнке. «Платону сейчас 13 лет, — сказала она. — Это возраст, когда формируются ценности, когда особенно важно чувствовать поддержку близких. Он должен знать, что у него есть не только папа, но и бабушка, дедушка, тётя, друзья мамы. Это не просто родственники — это часть его истории, его корней. И лишать его этого, на мой взгляд, несправедливо».
Сама атмосфера на кладбище в этот день была одновременно скорбной и светлой. Люди приходили, возлагали цветы, зажигали свечи, стояли в тишине у памятника, вспоминая Жанну. Кто‑то шептал молитвы, кто‑то просто молча смотрел на портрет, словно пытаясь уловить отголосок её улыбки. Среди пришедших были и те, кто никогда не встречался с певицей лично, но чувствовал с ней особую связь через её песни, через ту энергию, которую она дарила зрителям.
Один из поклонников, Александр, рассказал, что впервые услышал песни Жанны ещё подростком и с тех пор они стали для него символом надежды. «Она пела так, будто говорила каждому: «Всё будет хорошо», — поделился он. — И даже сейчас, спустя столько лет, её голос звучит так же ярко. Я пришёл сюда не просто почтить память, а сказать спасибо за то, что она была».
Другая посетительница, Елена, призналась, что в трудные моменты жизни включала песни Фриске и они помогали ей собраться с силами. «Она была не просто артисткой, — сказала женщина. — Она была частью нашей жизни. И сегодня, стоя здесь, я чувствую, что она всё ещё с нами — в наших сердцах, в её музыке, в памяти о ней».
Ближе к вечеру поток людей начал редеть, но у могилы всё ещё оставались самые преданные поклонники. Они аккуратно расставляли новые букеты, поправляли свечи и тихо переговаривались между собой. Кто‑то предложил устроить небольшой флешмоб в соцсетях — выложить фото с цитатами из песен Жанны и хештегами в её память. Идея была встречена с энтузиазмом, и уже через час в сети начали появляться сотни постов с воспоминаниями, фотографиями и словами благодарности.
Тем временем в соцсетях продолжалось обсуждение заявления Дмитрия Шепелева. Под его постом развернулась целая дискуссия. Одни писали, что он поступает правильно, защищая сына от лишнего внимания. Другие настаивали, что ребёнок имеет право на общение с родственниками, и что изоляция только усугубляет ситуацию. Третьи предлагали компромисс: например, организовать встречу без камер, в спокойной обстановке, где Платон сам решит, хочет ли он общаться с бабушкой и дедушкой.
Сам Дмитрий пока не комментировал реакцию общественности. Его пост остался единственным официальным заявлением на этот день. Однако многие отметили, что сам факт публикации фотографии с сыном — это своего рода послание. Возможно, он хотел показать, что память о Жанне жива, что она продолжает влиять на жизнь её ребёнка, даже если физически её уже нет рядом.
Для семьи Фриске этот день всегда будет особенным. 11 лет — срок немалый, но боль утраты не становится меньше. Каждый год 15 июня они собираются вместе, чтобы вспомнить Жанну, поделиться воспоминаниями и поддержать друг друга. И хотя Платон пока не участвует в этих встречах, они надеются, что однажды он поймёт: его мама была частью большой и любящей семьи, которая всегда будет его ждать.