Портал схлопнулся за нашими спинами, и мы оказались в колоссальном, блистающем зале цитадели Асмодея. Это было похоже на воплощённый сон безумного дизайнера, помешанного на золоте, бархате и плотских удовольствиях. Воздух здесь был густым, тяжёлым от ароматов дорогого вина, экзотических благовоний и чего-то неуловимо сладкого, наркотического.
Музыка, смесь земного джаза и инфернальных симфоний, гремела так, что вибрировал пол. Сотни, если не тысячи, существ кружились в танце, пили, смеялись и вели светские беседы. Здесь были все: от высших демонов в парадных мундирах до суккубов, чьи платья состояли из чистого соблазна.
Асмодей, Король Похоти, заметил нас мгновенно. Он стоял на возвышении в центре зала, окружённый стайкой восхищённых суккубов, и что-то рассказывал им, заставляя их хихикать. Он был одет в свой неизменный безупречный костюм, который, казалось, был соткан из жидкого света. Увидев нас, он ослепительно улыбнулся и отсалютовал бокалом.
— Саллос! Мой дорогой! И твой прелестный спутник! — его голос, усиленный магией, легко перекрыл шум. — Я уже начал думать, что вы струсили!
Мы начали пробираться сквозь толпу. Каждый шаг давался с трудом — нас постоянно кто-то останавливал, чтобы поздороваться или перекинуться парой слов. Я кивал знакомым лордам, улыбался герцогиням и обменивался ничего не значащими любезностями. Цапкариллос шёл рядом со мной, прямой как струна. В своём новом камзоле он выглядел не как провинциал на балу, а как уверенный в себе рыцарь. Это вызывало любопытные взгляды.
Наконец мы добрались до подножия возвышения. Асмодей грациозно спустился к нам.
— Лорд Саллос. Сэр Цапкариллос. Выглядите... сногсшибательно. Особенно вы, мой юный друг. Этот цвет вам к лицу.
Цапкариллос покраснел и пробормотал слова благодарности.
— Благодарю за приглашение, Асмодей, — я слегка поклонился. — Надеюсь, повод для этого... менее трагичный, чем вчерашние события.
Улыбка Асмодея на мгновение стала хищной.
— О, вчерашний инцидент — это всего лишь повод собраться и обсудить... стратегию. Война с «Порядок-инженерами», как их уже прозвали в кулуарах, требует единства. А где его обсуждать, как не за бокалом хорошего вина? Кстати, попробуйте вот это. Это «Слёзы девственниц» с виноградников седьмого круга. Исключительный букет.
Он щёлкнул пальцами, и появившийся из ниоткуда бес-официант протянул нам два бокала с рубиновой жидкостью.
Я взял бокал, но пить не стал. Я обвел взглядом зал. Здесь были все ключевые фигуры. Вот Кимейес, торгаш, который о чём-то тихо беседовал с Андрамелехом. Вот Баэл задумчиво потягивает вино в углу. А вот и сам Амаймон. Король Шамбалы стоял у дальнего окна в полном одиночестве. Его фигура была окружена аурой такой мощи и холода, что даже самые пьяные гости старались держаться от него подальше. Он не танцевал и не смеялся. Он наблюдал.
Я почувствовал на себе его взгляд.
— Асмодей, — тихо сказал я, наклоняясь к уху Короля Похоти. — Что на самом деле происходит? Это не просто фуршет.
Асмодей рассмеялся, но в его смехе не было веселья.
— Ты всегда был проницателен, Саллос. Конечно, нет. Это... смотр войск. Амаймон хочет видеть, кто останется стоять рядом с ним, когда начнётся настоящая буря. И он хочет знать... — Асмодей понизил голос до шёпота, — ...кто может ударить в спину.
Его взгляд скользнул куда-то в сторону.
Я проследил за ним и увидел его. Заган. Король Тишины стоял в тени одной из колонн на другом конце зала. Он был одет во всё чёрное, и его фигура казалась размытым пятном на фоне золотого великолепия. Он не пил и не разговаривал. Он просто смотрел прямо на меня.
В его глазах не было ни дружелюбия, ни угрозы. Только бесконечная, холодная пустота.
Я сделал шаг вперёд, инстинктивно закрывая собой Цапкара.
Фуршет был в самом разгаре. Группа средневозрастных инкубов, чья карьера, судя по их ауре, уже давно миновала пик соблазнительности, черпала вино прямо из одного из центральных фонтанов. Один из них, с уже порядком помятым лицом и съехавшим набок галстуком-бабочкой, уже начал раздеваться, норовя скинуть свой бархатный пиджак прямо на пол.
Асмодей, заметив это краем глаза, лишь брезгливо поморщился, но ничего не сказал. Для него это было привычным, хоть и неэстетичным, фоном.
Асмодей: (наклоняясь ко мне, перекрикивая музыку) Видишь? Вот она, элита Шамбалы. Пьют моё лучшее вино и ведут себя как портовые грузчики. (он кивнул в сторону Цапкара) Твой протеже держится лучше, чем половина моих гостей.
Я лишь усмехнулся в ответ, не отрывая взгляда от Загана. Король Тишины всё так же стоял в тени колонны. Он не двигался, но я чувствовал, что он медленно поворачивает голову, следя за мной. Это было похоже на встречу с голодным василиском.
Цапкариллос: (шёпотом, наклонившись ко мне) Хозяин... то есть, лорд Саллос... этот Заган... он смотрит на нас так, будто хочет стереть в порошок.
Саллос: (так же тихо) Он всегда так смотрит. Это его способ вести светскую беседу. Не обращай внимания.
Внезапно музыка смолкла. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь пьяным иканием раздевающегося инкуба. Все взгляды устремились к центру зала.
На возвышение, где только что стоял Асмодей, бесшумно поднялся Амаймон. Он не использовал лестницу — он просто проявился там. Его аура власти мгновенно заполнила всё пространство, заставив даже самых пьяных гостей подобраться. Раздевающийся инкуб икнул в последний раз и замер с пиджаком в руках.
Амаймон: (его голос был тихим, но проникал в самое сознание каждого) Дамы и господа. Лорды и Короли. (он сделал паузу, обводя зал тяжёлым взглядом) Я думаю, все мы понимаем, что вчерашние события были не просто пограничным инцидентом. Это было объявление войны.
По залу пробежал встревоженный шёпот.
Амаймон: Архитекторы показали свои намерения. Они хотят переписать нашу реальность. Стереть хаос и заменить его своим мертворождённым порядком. (его взгляд на мгновение задержался на мне) Но мы — дети Хаоса. Мы — Шамбала. И мы не сдаёмся.
Амаймон: Я собрал вас здесь не для танцев. Я собрал вас, чтобы объявить о создании «Совета Обороны». Каждый из вас обязан предоставить свои легионы и ресурсы для общего дела. Каждый из вас обязан докладывать о любой подозрительной активности на своих территориях.
Взгляд Короля Шамбалы стал ещё тяжелее.
Амаймон: И я хочу знать... (он снова сделал паузу) ...есть ли среди нас те, кто готов предать наш дом? Те, кто готов открыть ворота врагу?
В этот момент Заган медленно вышел из тени своей колонны в круг света. Он посмотрел прямо на Амаймона, а затем его пустой взгляд скользнул по мне.
— Я поддержу Короля, — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. — Мои легионы тени в вашем распоряжении... если это действительно необходимо.
Это не было клятвой верности. Это было завуалированным вызовом.
Я почувствовал, как Цапкариллос напрягся рядом со мной.
— Он лжёт, — прошептал я еле слышно. — Соколлос был прав.
Игра перешла в открытую фазу. И фуршет у Асмодея только что превратился в военный совет.
Ко мне подошёл один специфического вида демон, похожий головой на скорпиона, а нижней, гуманоидной частью тела — на горгулью с мощными каменными крыльями за спиной. Он изящно взмахнул скорпионьим хвостом, увенчанным ядовитым жалом, от которого исходила едва заметная аура разложения.
— Нечешетирон, — представился он, слегка склонив голову.
Саллос: Я позабыл... вы, кажется, представитель Асмодея? Одно время я вас призывал для пары магических работ...
Нечешетирон: Помню эти чудные призывы на ломаной латыни... А что, не мог позвать как подобает? Дэву и герцогу? С должным почтением к моему статусу?
Саллос: Я тогда ещё не знал, что я Саллос. Пользовался теми ритуалами, что были под рукой. И, кстати, благодарю за помощь с мёртвыми в тот раз.
Нечешетирон: Это моя работа. Служба. А что ты так посматриваешь на короля Загана, будто подозреваешь его или съесть хочешь? Ревнуешь, что ли, его титул короля-губернатора?
Нечешетирон был одним из высших стражей порядка в некрополисе. Его служба, а точнее, часть его полномочий заключалась в том, чтобы упокаивать мертвяков, мытарей, упырей и прочую нежить некротической природы, когда они выходили из-под контроля.
Саллос: Даже не знаю, как сказать... Во-первых, потому что он тоже посматривает на меня, но не подзывает к себе.
Нечешетирон: А во-вторых? Есть какие-нибудь подозрения?
Саллос: Ты очень проницательный демон для стража мёртвых миров... Да, подозрения есть. Но это пока только предположения. Обвинить его напрямую перед Амаймоном ни в чём не могу. Улики пока не найдены... по крайней мере, надёжных улик точно нет. Только косвенные связи.
Нечешетирон издал звук, похожий на скрежет камня о камень — видимо, это был смех.
— Косвенные связи — это как запах падали. Он может привести тебя как к дохлой крысе под полом, так и к чьему-то очень грязному секрету.
Он щёлкнул хвостом, и ядовитое жало на мгновение вспыхнуло зелёным светом.
— Я чувствую здесь напряжение. Тишина редко бывает просто тишиной. Заган... он как закрытый склеп. Никогда не знаешь, что за тварь гниёт внутри и когда она решит выбраться наружу.
Страж наклонился ко мне ближе, от него пахло формальдегидом и старой пылью.
— Будь осторожен, Саллос. Если ты прав в своих подозрениях, то Заган уже знает, что ты ищешь. А он не из тех, кто будет ждать, пока ты предъявишь свои «косвенные улики» Королю. Он нанесёт удар первым. И этот удар будет... окончательным.
Нечешетирон выпрямился и поправил складки на своей одежде.
— А теперь прошу меня извинить. Я чувствую здесь несколько неприкаянных духов, которым не терпится отправиться в Камалоку. Долг зовёт.
Он кивнул мне на прощание и растворился в толпе так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь лёгкий запах тлена и чувство нарастающей тревоги. Я посмотрел на Цапкара.
— Похоже, мы разворошили осиное гнездо. И осы уже летят на наш запах.
Внезапно Заган поставил на столик бокал с каким-то тёмным напитком и резво, почти бесшумно, направился к нам с Цапкаром.
— Приветствую тебя, герцог похотливости... — его голос был сухим, как шорох песка. — Слышал, у вас вчера был какой-то шухер? Ммм... какой милый демон? Он не инкуб часом? Я слышал, его зовут Цапкариллос, бывший слуга Ватхитроса, от которого тебе досталось несколько владений?
Саллос: (я слегка склонил голову в официальном поклоне) Господин Король Заган. Я вижу, Ваше Величество, о моих делах уже наслышано... Да, моего рыцаря зовут сэр Цапкариллос, третий рыцарский ранг в моей цитадели... А что, вы знали Ватхитроса?
Заган: (он издал звук, похожий на шелест сухих листьев — смех) Я старый демон... я многих знаю из числа редких и второстепенных даймонов. Бывал во многих пространствах и мирах. И да... я знал Ватхитроса. Даже помогал ему когда-то и торговал с ним. Помню, как-то продал ему партию великолепных мелких изумрудов и алмазов для украшения его территорий... Так что... была у вас вчера за заварушка? И кстати, что случилось со стариком Ватхитросом? До меня дошли слухи, что его не стало...
Саллос: Ватхитрос предпочёл смерть долгому хаотичному перемещению его мира из далёких пространств, занявшему не одну тысячу лет. Он принял отравленное зелье и поместил часть своей энергии в свою библиотеку и во что-то, напоминавшее капсулу времени. Его прах похоронен у меня на Белом кладбище ИаШинхарии, согласно его завещанию, а часть его памяти забрал себе его отец, Корсон.
Заган: Как интересно... У меня есть несколько книг Ватхитроса... но нет языкового ключа, чтобы нормально читать этот язык. Они хранятся у меня в архиве в особых условиях, чтобы пергамент не устаревал...
Цапкариллос: (внезапно вклиниваясь в разговор) Да... Ватхитрос когда-то любил писать романы и мемуары... но он делал это на своём придуманном, на основе диантрики, языке... Если надо — думаю, Саллос мог бы помочь с переводом... у него есть специалисты...
Я бросил на своего рыцаря укоризненный взгляд. Ну вот кто его тянул за язык?
Саллос: (с нажимом) Заган, специалисты по расшифровке у меня есть, как и алфавитный ключ, но услуги того специалиста стоят... дорого. Он у меня слишком занятой. Постоянно что-нибудь разбирает, надолго его отрывать от работы не могу даже я.
Заган: (кивнул, принимая ответ) Ну, если мне понадобится, я заплачу... Но пока мне не до романов Ватхитроса. В конце концов, я недавно в Пустошах нашёл какие-то документы... но они зашифрованы так, что у нас не подходит ни один из грамматических ключей. Мы крутились с ними и так, и сяк, даже ключи арабики пробовали... но там закорючки не похожи ни на один земной язык и на диантрическую группу тоже. Какой-то индивидуальный шифр. Мой штатный дешифровщик не справился... сказал попробовать обратиться к вам. Мол, есть у вас какой-то молодой, но резвый шифровальщик. Кристоф, что ли?
Саллос: (внутри всё напряглось. Он проверял меня) Какой вы проницательный и осведомлённый... Кристоферллос его зовут, но он реально очень молодой и занятой... А рукописи те действительно ценные или вы только это подозреваете?
Заган: Они написаны на какой-то прочной и толстой шкуре редкого животного. Напоминает драконью кожу по прочности... Мы пытались отрезать кусочек в углу, где нет букв, затупили три ножа — оно не поддаётся. Материал рукописей явно не дешёвый. Простую записку бы никто так не написал бы.
Саллос: Ну, я не могу отправить Кристоферллоса к вам... он внутренний и секретный работник... Вот если бы вы через представителя предоставили образец... тогда можно попробовать поработать.
Заган медленно растянул губы в улыбке. Это было похоже на трещину, появившуюся на каменной статуе.
— Хитро. Очень хитро, Саллос. Ты не хочешь отпускать своего специалиста ко мне в цитадель Тишины. Боишься?
— Я осторожен, Ваше Величество. В наше время даже старые торговые партнёры могут оказаться не теми, кем кажутся.
Его взгляд на мгновение стал острым как бритва.
— Что ж... справедливо. Я пришлю тебе образец с курьером. Посмотрим, что скажет твой гений.
Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.
— А насчёт вчерашнего «шухера»... Будь осторожен. Враги могут быть ближе, чем ты думаешь.
Он резко развернулся и так же бесшумно растворился в толпе празднующих демонов.
Я выдохнул.
— Ты молодец, что влез в разговор, — тихо сказал я Цапкару. — Ты заставил его раскрыть карты. Он хотел проверить нашу оборону.
— Думаешь? — Цапкар всё ещё смотрел вслед исчезнувшему Королю Тишины.
— Уверен. Он прощупывал почву. И теперь он знает, что мы знаем о его интересе к нашим специалистам.
Я посмотрел на Загана, который уже стоял у другого столика и, судя по его жестам, непринуждённо беседовал с кем-то из младших лордов. Кажется, с Фуркасом... Его маска безразличия была идеальна. Он уже не смотрел в нашу сторону, словно наш разговор был для него столь же незначителен, как и жужжание мухи.
— Это был очень опасный танец, — тихо повторил я, не отрывая взгляда от фигуры Короля Тишины. — И мы только что сделали первый шаг в ответ. Теперь главное — не оступиться.
Я почувствовал, как кто-то подошёл к нам сзади. Это был Нечешетирон. Он встал рядом, его скорпионий хвост медленно покачивался из стороны в сторону, словно антенна, улавливающая невидимые сигналы.
— Он играет с тобой, Саллос, — проскрипел страж мёртвых, даже не глядя на меня. Его взгляд был прикован к Загану. — Ты предложил ему прислать образец. Он пришлёт. Но будь уверен — это будет ловушка. В этом образце будет не только шифр.
— Я знаю, — кивнул я. — Яд, проклятие или маячок. Что-то, что позволит ему заглянуть в мои секреты или отследить моего специалиста.
— Именно. Он не может действовать в лоб. Он ударит исподтишка. Тишина — его главное оружие.
В этот момент Заган, словно почувствовав, что мы говорим о нём, снова повернул голову. На долю секунды наши взгляды встретились через весь зал. В его глазах не было ни гнева, ни страха. Только холодное, расчётливое любопытство. Он оценивал мою реакцию.
Затем он отсалютовал мне бокалом. Это был не дружеский жест. Это было объявление о том, что партия началась.
Я не стал поднимать свой бокал в ответ. Вместо этого я развернулся к Цапкару.
— Пошли отсюда. Нам нужно подготовиться к «подарку» Загана. И предупредить Кристоферллоса, чтобы он был готов работать в изолированной камере.
Мы начали пробираться к выходу через толпу пьяных демонов. Вечер у Асмодея был в самом разгаре, но для меня он уже закончился. Настоящая работа только начиналась.
Когда мы уже почти подошли к порталу, ведущему из цитадели Похоти, я услышал за спиной тихий смех Асмодея и громкий хлопок вылетевшей пробки. Но мне было не до веселья.
Я должен был перехитрить Короля Тишины в его собственной игре. И на кону стояло гораздо больше, чем просто моя жизнь.
Уже в моей цитадели Цапкар с гордостью показал мне небольшую склянку, в которой плескалась жидкость рубинового цвета.
— Это что? — спросил я, уже предчувствуя неладное.
Цапкар: Зачерпнул в одном из фонтанов... Асмодей их так нахваливал... Хочу показать тебе стриптиз.
Я выхватил у него склянку и поднёс к свету, рассматривая на просвет. Жидкость казалась слишком густой, почти маслянистой.
Саллос: Я бы не рискнул это пить. И, честно говоря, тебе без анализов не советую. Лучше сдай его Ургетариилу. Пусть он проведёт анализ на предмет наличия токсинов. У Асмодея некоторые вина весьма... ядовитые. Сделаешь глоток — падаешь замертво. Чтобы воскреснуть — надо угостить почившего беса этим вином ещё разок. Тогда он оживает. Прямо как в «Мастере и Маргарите»... такие же свойства. Читал эту гениальную романтическую историю у Булгакова? У нас есть в библиотеке. Кстати, я тебе библиотеку свою и видеотеку показывал?
Цапкар: Не-а, хозяин, не показывал... — он разочарованно посмотрел на образец вина, который я так и не вернул. — Хозяин... ну может всё-таки пригубим чуток?
Я тяжело вздохнул. Любопытство Цапкара было неистребимо.
— Ладно... уговорил. Но только чуток. По двадцать грамм. И посмотрим на эффект. И на всякий случай позовём Ургетариила сразу. Если что — откачает. Наверное. Но это не точно.
Ургетариил явился через минуту, привлечённый нашим заговорщицким видом. Он с недоверием и живым интересом посмотрел на склянку с винным напитком. Недолго думая, он взял её из моих рук, понюхал пробку и, к нашему с Цапкаром ужасу, налил себе на донышко другой пробирки и залпом выпил.
Последствия были мгновенными.
Его острые уши полыхнули алым светом, а затем его мужское достоинство начало стремительно выпирать из-под полы лабораторного халата, увеличившись втрое.
Ургетариил: (голос стал на октаву выше) ...эх... сейчас бы суккуба... — и начал неуклюже пытаться скинуть с себя мантию. — Хх... хозяин... а ты симпатичный... — и, шатаясь, начал прижиматься ко мне...
Я отшатнулся, едва сдерживая смех.
Саллос: Видал, Цапкар? А ты хотел на нас это испытать... Хотя я, допустим, к этому устойчив относительно, всё-таки герцог похотливости...
Впрочем, через пару минут действие зелья пошло на спад. Ургетариил протрезвел так же быстро, как и опьянел, и перестал ко мне приставать.
Ургет: (смущённо поправляя халат) Ой, прости, хозяин... Какое пьянящее средство... Я должен забрать его к себе в лабораторию и провести несколько тестов... Это знаменитая «Соблазнялка»? Игристое из его фонтанчиков?
Саллос: Да, она самая. Забирай. Только составь полный отчёт. Мне нужно знать все побочные эффекты.
Алхимик, всё ещё красный как рак, схватил склянку и, пошатываясь, выбежал из кабинета.
Я повернулся к Цапкару, который наблюдал за этой сценой с открытым ртом.
— Вот поэтому я и не хотел это пить. Асмодей обожает такие шутки. Теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю русскую классику и коньяк Баэла? Они хотя бы предсказуемы.
Я подошёл к своему столу и нажал кнопку вызова.
— Хиариил! Принеси нам две рюмки и ту бутыль коньяка из кабинета. Думаю, после «Соблазнялки» нам всем не помешает что-то настоящее.
Внезапно в кабинет вошёл, а точнее, почти вбежал какой-то младший демон с внутренним бейджиком-печатью легиона Агралимхатиила, министра сельского хозяйства моего.
Он: Хозяин... это... беда, короче...
Я устало опустился в кресло.
— Что ещё у нас случилось?
Он: В 819-м квартале появилась Инлистирия адская... 30 лет нигде этой гадости не было, а сегодня обнаружили...
Я аж подскочил в кресле.
— Оххх... нихрена ж себе туды ее в качель... Много??
Он: Час назад площадь, покрытая этой дрянью, составляла 17 соток... но она быстро разрастается, за 10 минут покрывает сотку и скорость увеличивается. Она уже погубила грядки с синим томатом крупного сорта Инфернис Абритум и захватывает новые площади...
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
Я заволновался. Инлистирия была одним из самых поганых сорняков. Росла со скоростью лианы, размножаясь корневищем, как земная сныть, и обладала шипами и колючками ядовитыми, как якорцы стелющиеся, а также имела плотные ядовитые листья, по свойствам похожие на земной борщевик Сосновского. По сути, это было биологическое оружие, когда-то выведенное сумасшедшим селекционером-генетиком Барбатосом как однолетник, но потом мутировало и стало трудноистребимым многолетником. Последний раз её у нас видели 35 лет назад, тогда она захватила 130 Га.
Более того, на неё практически не действовали никакие химикаты, кроме таких, которые превращали всё живое, полезное и не очень растительное в сено, а почву под ними делали непригодной ни для чего на несколько десятков лет. Единственный способ борьбы — уборка вручную, чуть ли не по сантиметру, в какие-нибудь бочки для засушивания. А яд этой инлистирии был весьма редким, и антидот от него стоил очень дорого — 50 000 акров за поллитровую баночку.
Саллос: Так... вот только этой дряни мне ещё не хватало для полного комплекта... 819-й сельхозквартал говоришь... Агралимхатиил знает уже?
Бесёнок: Н-нет, хозяин, министру я ещё не говорил...
Саллос: Ну что ж ты так через голову прыгаешь, — попенял я. — И вызвал в кабинет Агралимхатиила... Быстро доложил ему ситуацию. Агралим несколько раздражённо посмотрел на своего бесёнка, укорив взглядом за то, что доклад был мне, а не ему...
Саллос: Ладно, ты этого номерного сильно не бей, он хотел как лучше. Срочно вводи протокол... не помню, как он называется... по аграрной защите, который мы не использовали 30 с лишним лет... потому и не помню... «Стерильное поле», кажется... поправь если я ошибаюсь...
Агралимхатиил: (побледнев) Есть. Протокол будет активирован в течение получаса. Но нужны бесы-рабочие и куча защитных средств. Перчатки толстые, робы прорезиненные... у нас есть, конечно, в запасе... но учитывая размах поражения и то, как она разрастётся дополнительно, пока мы её будем убирать и выкапывать... нужно закупить ещё пару тысяч комплектов... Не думаю, что Нашариил обрадуется внезапным расходам...
Саллос: Ну... если закупать в Силах Света, то да. А так на рынке у Асмодея, как в Греции... есть всё и помногу... и за акры, а не за энергоны. Думаю, в 500 000 акров уложитесь. И скорее приступайте к её уборке и сжиганию в печах. И да, старайтесь таскать эту дрянь в закрытых контейнерах, а то она из сантиметрового ошмётка за пару часов в мощный куст превращается... впрочем, что я говорю... сами знаете...
Агралимхатиил несколько побледнел (хотя куда уж бледнее демону), коротко кивнул и пулей выскочил из кабинета. Было слышно, как он на бегу кричит в кристалл связи, собирая народ на борьбу с адским во всех смыслах сорняком.
Я откинулся в кресле и закрыл глаза рукой.
— Вот это день... — простонал я. — То Архитекторы пытаются переписать реальность, то Заган играет в шпионские игры с зашифрованными шкурами неведомых зверей, а теперь ещё и это.
Я посмотрел на Цапкара.
— Кажется, наш спокойный вечер отменяется. Я должен проконтролировать начало операции «Стерильное поле». Это будет та ещё бойня. Пойдёшь со мной? Посмотришь на настоящую хозяйственную работу демона.
Через полчаса мы переместились в 819-й аграрный квартал. В отличие от прочих, здесь практически не было городской застройки, только бескрайние поля с сельхозкультурами. Это был один из 18 таких кварталов, где стояли теплицы и парники, и выращивалась всякая растительность для пищевых, кормовых и алхимических нужд. Мы материализовались на краю поля, где была замечена эта инвазивная дрянь... Мы только встали с краю — поганая лиана, словно почуяв нас, попыталась оплести нам ноги, хищно шевеля усиками.
Саллос: (резко отдёргивая ногу) Цапкар, не приближайся близко! Смотри, как растёт... прямо на глазах превращается в здоровенные кусты из того, что пять минут назад было маленьким кустиком. И побеги во все стороны пускает. Хищная дрянь. А её цветочки такие же ядовитые и питаются мелкими насекомыми. Вон, смотри, там уже цветок расцвёл.
Я указал ему на мощный куст, который вымахал до пояса всего за пару минут. На верхушке распустился огромный, мясистый цветок размером с тарелку. Он был кроваво-красного цвета и хищно расправил лепестки, источая приторно-сладкий, гнилостный аромат. В него тотчас на сладкий запах влетела какая-то крупная муха. Бутон начал стремительно закрываться, словно пасть капкана, и из него закапала едкая синеватая слизь, падая с громким шипением на землю и оставляя в почве дымящиеся язвы.
Цапкариллос: (с отвращением отступая на шаг) Мерзость какая... Она живая? Она... думает?
Саллос: В каком-то смысле. Это не разум, а голый инстинкт выживания и поглощения. Барбатос был гением селекции...но он и сам не подозревал о свойствах этой пакости которую вывел...
К нам уже спешили созванные Агралимхатиилом бесы в тяжёлых защитных костюмах химзащиты и с толстыми перчатками, покрытыми зеркальным металлическим слоем. Они не бежали, а двигались организованной группой, окружая заражённый участок со всех сторон.
Они начали подходить к полю и методично выпалывать эту дрянь, используя специальные серпы на длинных рукоятях. Зелёную массу они не бросали на землю, а аккуратно складывали в какие-то толстые, герметичные ящики с жёлтыми предупреждающими знаками. Я знал, что внутри этих ящиков находился какой-то алхимический консервант, от которого эта листва жухла и уменьшалась в объёме, теряя свою инфернальную энергию.
Один из бесов-специалистов, видимо, бригадир, набрал из отдельного контейнера густую, чёрную как смоль жидкость в огромный шприц с иглой толщиной в палец. Он подошёл к самому толстому стеблю инлистирии и сделал несколько глубоких инъекций прямо в сердцевину. Рост в том секторе тут же замедлился, стебли поникли, но не прекратился совсем. Растение было слишком живучим.
Агралимхатиил: (подлетая к нам, его голос из-под респиратора звучал глухо) Хозяин! Мы начали! Но это... это кошмар! Она пустила корни на три метра вглубь! Мы выкапываем один куст, а рядом из крошечного корешка, который мы не заметили, вырастает два новых!
Саллос: Я вижу. Работайте методично. Сектор за сектором. Не пытайтесь бежать впереди паровоза. Главное — герметичность контейнеров. Если хоть один побег укусит кого-то из ваших ребят — мне придётся выписывать премию их семьям на их же похороны.
Я снова посмотрел на поле. Это была не просто прополка. Это была настоящая война на истощение против биологического оружия.
— Пойдём отсюда, — сказал я Цапкару. — Здесь мы только мешаем. Пусть профессионалы делают свою работу. А мы... у нас ещё есть дела поважнее. Например, подготовиться к визиту курьера от Загана. Я уверен, он не заставит себя ждать.
Мы вернулись в цитадель, и я сразу почувствовал, как напряжение последних часов начинает отступать, сменяясь глухой, ноющей усталостью. День был бесконечным: от битвы с Архитекторами и инспекции миров до нашествия адского сорняка и светской дипломатии у Асмодея.
Я бросил взгляд на Цапкариллоса. Он всё ещё был в своём новом, элегантном камзоле, но выглядел уже не как придворный щёголь, а как воин, вернувшийся с передовой. В его глазах читалась та же усталость, что и у меня.
— Иди отдохни, — сказал я. — Ты сегодня держался молодцом. Для первого выхода в свет так и вовсе блестяще.
Он слабо улыбнулся.
— Я не устал. Я... просто пытаюсь осознать всё это. Враги, заговоры, ядовитые цветы... Это и есть жизнь герцога?
— Это и есть жизнь правителя, — поправил я. — Спать сегодня будешь как убитый. И это хорошо.
Я уже собирался отпустить его, когда кристалл связи на столе завибрировал. Не загудел, как обычно, а издал тихий, мелодичный звон. Это был не стандартный вызов. Это был сигнал от внешней службы контроля врат.
Я активировал кристалл. В воздухе соткалась не голограмма, а лишь полупрозрачная проекция — контур курьера в капюшоне. Он не показывал лица.
Курьер: Лорд Саллос. Посылка от Его Величества Короля Загана. Прошу подтверждения приёма.
Я переглянулся с Цапкаром. Вот оно. Началось.
— Подтверждаю приём. Оставь посылку на посту охраны у главных врат. Мои люди её заберут.
Курьер: (проекция слегка мигнула) Посылка требует... особого обращения. Инструкции внутри. Она будет доставлена лично вам в руки через пять минут.
Проекция исчезла.
— Вот и он, — тихо произнёс я, вставая из-за стола. — «Подарок» от нашего друга Загана.
— Думаешь, это ловушка? — спросил Цапкар, его рука инстинктивно легла на эфес нового меча.
— Я не думаю, я знаю. Вопрос лишь в том, какая именно.
Через пять минут в дверь кабинета постучали. На пороге стоял бес-охранник из внешней службы. В руках он держал небольшой, но увесистый контейнер из тёмного, почти чёрного металла. На нём не было ни ручек, ни швов — лишь одна-единственная печать с гербом Тишины.
Бес молча поставил контейнер на стол и так же молча вышел.
Я подошёл к столу. Цапкар встал рядом со мной.
— Будь готов ко всему, — сказал я ему и резким движением сорвал печать.
Раздалось тихое шипение стравливаемого воздуха. Крышка контейнера медленно поднялась сама собой.
Внутри, на бархатной подложке, лежал один-единственный предмет. Это был свиток, туго скрученный и перевязанный шнуром из того же странного материала, похожего на драконью кожу, о котором говорил Заган. Рядом с ним лежал крошечный флакон с прозрачной жидкостью — антидот? — и записка, написанная каллиграфическим почерком:
«Лорду Саллосу. Для расшифровки. Материал соответствует описанию. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. З.»
Я взял свиток в руки. Он был холодным и тяжёлым. Я чувствовал исходящую от него странную, чуждую энергию.
— Кристоферллосу это понравится... или сведёт его с ума, — пробормотал я.
Внезапно свиток в моих руках начал едва заметно вибрировать. Шнур, перевязывающий его, начал развязываться сам собой.
Цапкариллос: Он... он живой?
Я не успел ответить. Свиток с сухим шелестом развернулся сам по себе. На пергаменте не было видно никаких чернил. Он был абсолютно чист.
А затем по нему побежали строки текста, которые словно выжигались на поверхности изнутри. Но это был не язык Ватхитроса. Это были те самые «закорючки», о которых говорил Заган. Индивидуальный шифр.
Внезапно вибрация усилилась. Свиток начал нагреваться в моих руках.
— Брось его! — крикнул Цапкар.
Но было поздно. Свиток вспыхнул ослепительным белым светом не огня, а чистой энергии. Из него вырвался не дым, а сгусток тьмы, который ударил мне прямо в грудь.
Мир вокруг исчез в беззвучной вспышке боли и холода.
Когда я открыл глаза, я лежал на полу своего кабинета. Надо мной склонилось испуганное лицо Цапкариллоса.
— Хозяин! Ты живой?!
Я с трудом сел. Голова гудела, как после удара кувалдой.
— Живой... кажется... Что это было?
Цапкариллос: Я не знаю! Свиток... он просто взорвался светом! И ты упал!
Я посмотрел на стол. Контейнер был пуст. Свиток исчез, оставив после себя лишь горстку пепла и выжженный круг на столешнице.
Я ощупал свою грудь сквозь одежду. Под камзолом что-то было. Что-то чужеродное и холодное.
Я понял. Это была не посылка с образцом для расшифровки.
Это был носитель. А взрыв — способ доставки.
Что-то только что проникло в мою систему. Прямо в ядро моей инфернальной сущности.
И теперь оно начало просыпаться внутри меня.
— Алхима ко мне! Срочно! Ургетариила! — мой крик, казалось, сотряс стены цитадели. Я вцепился в застёжки своего нового камзола, пытаясь сорвать с себя одежду. Мне нужно было видеть свою кожу.
Ткань затрещала, но поддалась не сразу. Цапкариллос, опомнившись от шока, бросился мне на помощь. Его руки, обычно такие неловкие в бытовых делах, сейчас действовали с удивительной скоростью.
— Помоги мне! — прорычал я, чувствуя, как по груди разливается ледяной холод, который пульсировал в такт с моим собственным, инфернальным ядром. Это было... вторжение.
Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме появился Ургетариил. За его спиной маячил Хиариил, чьё лицо было белым как мел.
Ургетариил: Что слу... (он осёкся, увидев меня наполовину раздетым и моё искажённое болью лицо). Великий Хаос! Что с тобой?!
Саллос: Эта дрянь... от Загана... она внутри меня! Я чувствую её! Она пытается... (я задохнулся от нового приступа ледяной боли) ...синхронизироваться! Она переписывает код!
Я наконец-то сбросил камзол и рванул рубашку на груди. Цапкариллос ахнул.
На моей груди, прямо над тем местом, где билось ядро моей силы, кожа почернела. Из неё проступала сложная, светящаяся фиолетовым светом печать. Она была похожа на ту, что я использовал для запечатывания могилы Васяна, но эта была живой. Линии печати извивались, как змеи, медленно вгрызаясь в мою плоть.
Ургетариил: (он подбежал ко мне, но не решался прикоснуться к печати) Это не яд. Это... это программный код. Вирусная печать! Она внедряется в твою энергетическую матрицу!
Саллос: Так сделай что-нибудь! Сними её! У тебя же есть зелья!
Ургетариил: Обычные зелья тут не помогут! Это как пытаться потушить пожар бензином! Если я волью в тебя чистую энергию, она может только ускорить процесс! (он лихорадочно оглянулся на свой стол) Мне нужен «Растворитель Этерния»! И «Эссенция Ледяного Пламени»! И... (он побледнел ещё сильнее) ...мне нужен час на их синтез! А у нас нет этого часа!
Ледяной холод внутри меня начал превращаться в жгучую боль. Я чувствовал, как моя собственная сила начинает бунтовать против внедрённого кода. Моя аура начала хаотично мерцать, то вспыхивая инфернальным огнём, то угасая до едва заметного свечения.
Я упал на одно колено, хватаясь за край стола.
— Цапкар... — прохрипел я. Голос был чужим.
Мой рыцарь тут же оказался рядом, поддерживая меня за плечи.
— Я здесь! Держись!
Я поднял на него взгляд. Моё зрение плыло, но я видел его лицо. Испуганное, но полное решимости.
— Если я... если я потеряю контроль... — каждое слово давалось с трудом. — ...ты знаешь, что делать.
Цапкариллос: Нет! Даже не говори так! Ургет что-нибудь придумает!
Но алхимик лишь качал головой, смешивая в колбе какие-то дымящиеся реагенты.
— Это слишком мощно... Это не просто вирус... это якорь. Кто-то управляет им извне. Кто-то тянет за нить...
Внезапно печать на моей груди вспыхнула ослепительным светом. Боль стала невыносимой. Я закричал.
И в моей голове раздался голос. Тот самый безэмоциональный голос Вестника.
Голос Вестника: «Ошибка... обнаружена... процесс перезаписи... инициализирован».
Я почувствовал, как моё сознание начинает угасать под натиском этой холодной, механической воли. Я падал в бездну собственного разума, и некому было меня поймать.
Последнее, что я услышал, был отчаянный крик Цапкара:
— ХОЗЯИН!
Мир схлопнулся в одну ослепительную, пульсирующую точку боли. Моё сознание, моё «я» — всё, чем я был, — начало распадаться на фрагменты, словно ветхий пергамент. Я падал. Нет, не падал... меня разбирали. Механический, бездушный голос Вестника в моей голове был не просто звуком. Он был скальпелем, который методично отсекал мои воспоминания, мою волю, мою сущность.
Я видел, как стирается моя память. Вот я, ещё юный легат, получаю свой первый меч. Вот я встречаю Цапкара — испуганного, одинокого престарелого беса на руинах мира Ватхитроса. Вот я смеюсь вместе с Амаймоном над какой-то старой шуткой. Всё это превращалось в серый пепел и уносилось ледяным ветром.
Голос Вестника: *«Субъект: Саллос. Статус: критическая ошибка. Инициирован протокол «Перезапись». Очистка ядра...»
Я был заперт в пустоте собственного разума, наблюдая, как меня убивают. Я пытался бороться, пытался дотянуться до своей инфернальной силы, до своего пламени, но оно гасло. Холодный, упорядоченный код Архитекторов был антивирусом, а я — заражённой системой.
А затем... сквозь этот механический скрежет и холод пробилось что-то другое. Тёплое. Живое.
Это был не крик. Это был вопль чистой, незамутнённой ярости и отчаяния.
Цапкариллос: «ХОЗЯИН! НЕ СМЕЙ! ВЕРНИСЬ! Я ТЕБЯ НЕ ОТПУЩУ!»
Этот звук был как раскат грома в абсолютной тишине. Он не был звуком в физическом мире. Он был волной энергии, которая ударила прямо в ядро моего существа.
И я вцепился в эту волну. Как утопающий хватается за брошенную ему верёвку.
Это было похоже на то, как если бы я пытался разжечь костёр из мокрых веток во время урагана. Но искра была. Искра его преданности, его связи со мной. Я собрал последние крохи своей воли и направил их не на борьбу с кодом, а на эту связь.
Я потянулся к Цапкару через эфир.
Саллос (в пустоте своего разума): «Цапкар... я... здесь...»
В реальном мире тело герцога Саллоса, лежащее на полу, выгнулось дугой. Печать на его груди вспыхнула нестерпимо ярким светом, а затем... треснула. По чёрной поверхности печати побежала сеть алых трещин, словно стекло, в которое бросили камень.
Ургетариил, который уже готовился к худшему и держал наготове самый мощный антидот в своей коллекции, замер с открытым ртом.
— Невероятно... — прошептал он. — Его собственная аура... она отторгает инородный код!
Цапкариллос всё ещё держал меня за плечи, но теперь он чувствовал ответное давление. Мои пальцы, до этого безжизненные, сжались в кулак.
Голос Вестника в моей голове сменился статическим шумом, а затем перешёл в яростный механический визг.
Голос Вестника: «СОПРОТИВЛЕНИЕ! ОШИБКА НЕ ИСПРАВЛЕНА! ОТКАЗ СИСТЕМЫ!»
Визг оборвался. Пустота начала заполняться тьмой, но это была уже не стерильная пустота Архитекторов. Это была знакомая, родная тьма Инферно. Моя тьма.
Я открыл глаза.
Взгляд был расфокусированным и диким. Я глубоко вдохнул, и воздух в кабинете наполнился запахом озона и серы — запахом моей полной, восстановленной силы.
Цапкариллос смотрел на меня со смесью ужаса и безграничного облегчения. По его щекам текли слёзы.
Я медленно сел. Печать на моей груди была мертва — просто чёрный, обугленный шрам на коже. Я коснулся его пальцами. Холод исчез.
Ургетариил подбежал ко мне с колбой, наполненной дымящейся жидкостью.
— Хозяин! Ты... ты жив! Но как?! Этот код должен был переписать твою матрицу за секунды!
Ургетариил, всё ещё не веря своим глазам, мелко закивал и опрометью бросился к своим алхимическим стеллажам, бормоча что-то про «уникальный случай биологической резистентности».
Я же стоял, опираясь на стол, и чувствовал, как резервная демоническая матрица медленно, словно нехотя, синхронизируется с основной. Это было похоже на то, как в умирающий город постепенно возвращается электричество — квартал за кварталом, лампочка за лампочкой. Сила возвращалась.
Цапкариллос не отпускал мою руку. Он всё ещё дрожал.
— Я думал... я правда думал, что ты...
— Но я же здесь, — я сжал его ладонь в ответ. — Благодаря тебе. Ты был тем якорем, который меня удержал. Если бы не твой крик...
Я не договорил. В этом не было нужды. Он и так всё понимал.
Ургетариил вернулся, неся в руках колбу с дымящейся, переливающейся всеми цветами радуги жидкостью. От неё исходил такой холод, что воздух вокруг колбы начал кристаллизоваться.
— Вот. «Растворитель Этерния». Двойная доза. Выпей залпом. Вкус... — он поморщился, — ...как у прокисшей надежды и тухлых акров.
Я без колебаний взял колбу и одним движением опрокинул в себя её содержимое. Горло обожгло ледяным огнём, который тут же разлился по венам и устремился к груди. Я чувствовал, как остатки чужеродного кода внутри меня корчатся и распадаются под действием этой эссенции. Шрам на груди начал светиться изнутри и с тихим шелестом осыпался чёрным пеплом. Кожа под ним была чистой.
— Чисто, — констатировал Ургетариил, просканировав меня каким-то светящимся кристаллом. — Код уничтожен. Но это была... очень мощная вещь. Кто-то очень хотел тебя... изменить.
— Я знаю кто, — мой голос был тихим, но в нём звенела смертельная угроза. — И он ответит за это.
Я выпрямился во весь рост. Слабость окончательно ушла, уступив место холодной, расчётливой ярости. Это была не просто злость, это была инфернальная бюрократия в её чистом, смертоносном виде. Заган думал, что может устранить меня как мелкую помеху? Он забыл, с кем имеет дело.
— Хиариил! — мой голос прогремел на всю цитадель, заставив стёкла в шкафах задрожать.
Секретарь тут же материализовался в кабинете, словно соткавшись из теней.
— Да, Хозяин?
— Садись. Пиши дипломатический документ на имя Амаймона. Форма №35, красная. На особом бланке.
Я дождался, пока он с ловкостью фокусника разложит перед собой бланк с красной окантовкой и начнёт заполнять шапку и обязательные поля: «Кому», «От кого», «Дата», «Время». Когда с формальностями было покончено, я начал диктовать суть.
— Пиши: «Только что, в такой-то час и минуту, лично был атакован подозрительным свитком из непонятного материала, доставленным из цитадели Загана для якобы "расшифровки". Свиток сработал как некая вредоносная программа. Внедрённый код содержал сигнатуру Вестников. Удалось одолеть заражение с помощью резервной демонической матрицы жизни и собственной печати. В качестве улики прикладываю флакон с неизвестной жидкостью и письмо-сопровождение, подписанное Печатью Загана и его личной росписью. Прошу провести расследование инцидента, вызвать Загана либо его представителя-курьера для дачи показаний и направить меня для дополнительного обследования в главный алхимический центр Шамбалы к специалистам-алхимам четвёртого ранга специализации, так как мой штатный алхим имеет всего лишь второй ранг. К сожалению, сам свиток самоуничтожился. Прилагаю прах печати, который от него остался. Дополнительно Загану будет отправлена дипломатическая нота протеста в виду явной агрессии».
Я сделал паузу.
— С уважением... Лорд Герцог Саллос (Древнее имя Иа Шин Хар). Число, время, подписи.
— Дописал? — спросил я Хиариила.
— Да, Хозяин.
— Дай посмотрю и поставлю визы и печать...
Я пробежал глазами текст. Всё было составлено безупречно. Холодный, официальный язык не оставлял Загану ни единой лазейки. Я взял со стола перо, обмакнул его в чернила из вытяжки суккуба и поставил свою подпись. Затем достал из ящика стола тяжёлую печать.
Первая — моя основная, круглая, с гербом ИаШинхарии.
Вторая — треугольная, для особых бланков, куда была вписана основная печать с дополнительными литерами «Срочно» и «Лично».
— Готово, — протянул я документ Хиариилу. — Отправь это с курьером в царство Амаймона. Вручить лично ему. Срочно. Одна нога курьера здесь, другая — там.
Хиариил схватил документ и испарился.
Я глубоко вздохнул. Это был лишь первый шаг.
— И ещё, — сказал я ему вслед. — Возьми бланк №19 «Нота протеста», заполни шапку и приготовься писать под диктовку новый документ.
Хиариил тут же вернулся, держа в руках другой бланк. Он быстро заполнил шапку, на этот раз указав получателем «Его Величество Король Заган». Он обмакнул перо в чернила и замер в ожидании.
— Значит так. Пиши: «Уважаемый Король Заган, направляю вам ноту протеста в связи с попыткой покушения на мою персону. Статус лорда означает неприкосновенность. Вы нарушили закон УПДФЗ ст. 2 ч. 4 п. 3, а также ст. 207 ч. 2 п. 1,2,4».
(Я сделал паузу и бросил взгляд на прожжённый стол и оплавленный контейнер).
— «В связи с этим требую объяснений, моральной компенсации в стандартном размере 100 000 акров либо 250 душ из числа свободных котлов и возмещения причинённого имуществу кабинета ущерба в размере...» (я на секунду задумался) «...в размере 35 000 акров».
Я снова посмотрел на Хиариила. Мой голос стал ледяным.
— «Очень надеюсь, что за атакой стояли не лично вы. Но всё же — если вы — то о вашем поведении сделан дополнительный дипломатический доклад Королю Амаймону и вас вызовут для дачи показаний в Высший суд. Искренне надеюсь, что это было недоразумение и такое больше не повторится».
— Дописал? Давай сюда... проверю и пропечатаю.
Я взял готовый документ. Пробежался глазами ещё раз. Идеально.
Я поставил на него три печати.
Круглую общую.
Треугольную для межкоролевской переписки.
И спецпечать в виде восьмиконечной звезды Соломона, означавшую особый статус документа и высший приоритет доставки.
— Хиариил, — я протянул ему документ. — С другим курьером срочно отправь это Загану. И сделав с него предварительно две копии: одну копию — Андрамелеху в Совет по безопасности, а вторую — Астароту в Дхармический совет... впрочем, сам должен знать порядок.
Я выругался на древнем диантрике непереводимыми словами, выражающими высшую степень презрения и гнева.
— Но как гнусно... тьфу...
Я швырнул пустой флакон из-под антидота в стену.
— Хиариил! После того как отправишь ноты... свяжи меня с Соколлосом! Мне нужно знать всё о курьере Загана! Кто он? Откуда пришёл? Я хочу знать каждый его шаг за последнюю неделю!
Секретарь кивнул и снова исчез за дверью.
Я повернулся к Цапкару и Ургетариилу.
— Что ж... — я мрачно усмехнулся. — Дипломатическая война объявлена. Теперь посмотрим, кто кого переиграет в бюрократический покер. И на этот раз я не блефую.
