Было уже два часа ночи, а Егор не спал. Не мог уснуть. Мысли, потому что волнительные в голову лезли. Вот эти самые волнительные мысли заснуть Егору и не давали.
«Неужели и мне наконец-то счастье улыбнулось, — взволнованно думал Егор, ворочаясь с боку на бок. — Даже не верится. Нет, серьёзно. Когда вечером за ужином Маша сообщила, что её мама стала наследницей огромного состояния, а Маша планирует забрать у неё как минимум треть, я даже сразу и не понял, что случилось.
А когда наконец-то до меня дошла вся грандиозность события, я от радости даже чуть рассудка не лишился. Даже пельмени доесть не смог. До сих пор опомниться не могу.
Кстати, о пельменях. Они ведь всё ещё так и недоеденные. Может, сходить доесть? Нет. Не могу. Не могу есть, когда волнуюсь.
Господи! Да что же это! Мне — и вдруг такая удача. За что? Вроде ничего такого хорошего никому не делал. Жил, как все. Ничем таким особым не выделялся. Ничего такого особенного, чем можно было бы гордиться, не совершал.
Работаю простым помощником мастера участка. Даже заочное обучение в университете ещё не завершил. А вот на тебе. Свалилось.
И ведь само свалилось. Я даже не просил. Да что там не просил, даже не мечтал о таком.
Надо будет завтра Тимофею позвонить. Узнать, как он среагировал. Маша говорила, что уже позвонила своей младшей сестре, Любе, и всё ей рассказала. А Люба, как верная жена, наверное, сразу всё рассказала своему мужу.
Позвоню завтра утром Тимофею. Поинтересуюсь. Потому что очень уж не терпится узнать, как он среагировал. Тимофей ведь теперь тоже вроде, как и я, муж состоятельной жены!
Это что же получается? Получается, что мы с Тимофеем в большие люди выходим! Ну надо же. Кто бы мог подумать. Я ведь когда женился на Маше, даже мечтать не смел о таком счастье. О чём угодно мечтал, только не о таком. Нет, что ни говори, а такое событие обязательно с Тимофеем надо обсудить. Да и отметить тоже надо. Господи. Как представлю».
— Хорош ворочаться, — услышал Егор недовольный голос жены. — Спи давай.
— Да как же можно спать, Маша! — воскликнул Егор. — Ты что? Такая ночь. Ведь прелесть что такое, а не ночь. Вон луна какая в окне. Посмотри. Почти полная.
— Да ну тебя с твоей неполной луной. Спи.
— А запах сирени, Маша! Неужели не чувствуешь?
— Спи давай. Запах у него сирени. Третий час ночи. Тебе уже на работу скоро вставать.
— Ах, Маша. Ну как ты можешь говорить о работе в такую ночь? Работа. Выдумаешь тоже.
— Спи давай.
— Да не могу я спать, Маша. Как ты не понимаешь?
— Ну сходи на кухню. Съешь что-нибудь.
— Правильно. Пойду на кухню, пельмени доем.
***
Всю оставшуюся ночь Егор просидел на кухне. Сначала он доел пельмени. А потом просто сидел у распахнутого окна, смотрел на луну, вдыхал запах сирени и мечтал. А утром позвонил Тимофею. И вот от него-то Егор и узнал, что тёща отказалась от наследства.
— Как отказалась? — воскликнул Егор.
— А вот так, — ответил Тимофей. — Мне Люба сегодня ночью сказала. Она к матери ездила, ну, чтобы узнать, когда можно забрать свою третью часть, а та ей и сказала, что отказывается от наследства.
— А что же ты мне не сообщил, Тимофей?
— Я не хотел тебе по телефону сообщать. Решил рассказать при личной встрече. Но раз уж ты сам позвонил, то теперь уж что.
— Да как же это, Тимофей? Я ведь всю ночь мечтал. Мысленно уже всё распределил. Квартиру в центре города купил. Дачу на берегу водохранилища. Помнишь, где мы с тобой рыбу ловили?
— В проруби? — уточнил Тимофей. — У лодочной станции?
— Ну да. Думал, что свою лодку с мотором куплю. Автомобиль новый. А теперь что? Получается, всю ночь впустую мечтал? Так, что ли? Как же это? Тимофей.
— А вот так. Отказалась тёща от наследства. И ничего у нас с тобой не будет. Ни лодки с мотором, ни автомобилей и вообще ничего.
— А почему наша тёща от наследства-то отказалась? Она что, совсем уже?
— Сказала, что деньги эти её родственник нечестным путём приобрёл.
— И что?
— А у неё, видите ли, совесть есть.
— И что?
— И она не может их себе взять.
— Да почему не может-то?
— Говорит, что таким образом становится как бы соучастницей деяний родственника. Опасается, что после её совесть замучает, и она спокойно жить не сможет. А спокойствие душевное для нашей с тобой тёщи, как выяснилось, дороже любых денег. Такие вот дела, Егор.
Мы с Любой тоже очень расстроились. Мы ведь тоже планировали. И дачу, и квартиру в центре. И лодку с мотором. И вот на тебе. Совесть её, видите ли, замучает. Никого не мучает, а её замучает.
— Но так же нельзя, Тимофей.
— Нельзя. Согласен. А что делать, друг? Остаётся только смириться и жить дальше.
— Да как жить-то теперь, Тимофей? Ты что такое говоришь? Разве можно теперь жить?
— Но ты же знаешь нашу тёщу, Егор. Если она что-то решила, её не переубедить.
— Да ну, нет же, Тимофей. Нет. Так нельзя. Не по-людски это. И потом, что значит «не переубедить»? Надо постараться это сделать.
— Легко сказать, постараться. А как?
— Любым возможным способом.
— Ты что-то конкретное предлагаешь?
— Предлагаю выдвинуть жёнам жёсткое требование.
— Ультиматум?
— Требование! Но жёсткое. Или мы, или наследство. В конце концов, ну сколько можно над нами издеваться-то? А? Мы разве не люди?
Мы с тобой вместе уже почти три года на двоих, можно сказать, мучаемся со своими жёнами. Ты полтора года, а я год и восемь месяцев. Сколько можно?
Нет, Тимофей, ты как хочешь, а я своей так и скажу: «Или я, или наследство. Выбирай». Я не мальчик, чтобы надо мной насмехались. Мне в следующем году уже двадцать пять лет будет.
— Я тогда своей тоже скажу. Пусть выбирает. Мне тоже скоро двадцать три. Я тоже не мальчик.
***
И Егор с Тимофеем выдвинули своим жёнам условия. Те, конечно же, сразу в слёзы. Побежали к маме. Стали её уговаривать не разрушать их счастье и вступить в наследство. Но Зоя отказалась. Категорически. Сказала, что после этого не сможет спокойно жить.
И уже на следующий день Тимофей и Егор созвонились, обсудили сложившуюся ситуацию, собрали свои вещи и ушли от жён.
А чтобы не возвращаться обратно в родные города (в Тамбов и в Нижнекамск) и не жить снова там с родителями, решили из Москвы пока никуда не уезжать, а сняли на двоих комнату посуточно.
— Ничего, ничего, Тимофей, — утешал друга Егор. — Вот увидишь, всё будет хорошо. Я верю. Моя Маша хоть и молодая, и ей всего двадцать лет, но она это дело так просто не оставит. Она с мамы живой не слезет, пока та наследство не получит и с ней не поделится.
А твоя Люба, насколько я сумел её узнать за это время, ничем не лучше своей старшей сестры. Ничего. Бог даст, справимся.
— А если не даст? А если не справимся?
— Даст. Справимся. Вот увидишь.
***
А уже через несколько дней Егор и Тимофей узнали от жён, что Зоя вступила всё же в наследство, и теперь они могут спокойно по домам возвращаться. Обратно — на свои съёмные квартиры.
— Ну вот видишь, — сказал Егор, — всё получилось, как мы и планировали. А ты боялся.
— Да не боялся я, — с чувством признался в ответ Тимофей, — просто мне немного было страшно. Я до сих пор не пойму, как же это они умудрились маму уговорить.
— Как выяснилось, и уговаривать особо никого не пришлось, — ответил Егор. — Оказывается, это наследство было от честного родственника. А тот родственник, который жулик, он ещё жив и здоров, чего и нам желает.
— Какое счастье, что все живы и здоровы! — с облегчением произнёс Тимофей.
— Ещё бы не счастье, — согласился Егор. — Конечно!
И друзья поехали к жёнам. А вскоре выяснилось, что хоть Зоя и вступила в наследство, но с дочками делиться не собирается, потому что замуж вышла и ребёнка ждёт. ©Михаил Лекс (Жду вас в комментариях, поговорим о тёще?)