То, что мы сегодня называем «французским» поцелуем, наши предки именовали совсем иначе — «татарским». И отношение к нему было соответствующим: не просто неодобрение, а строгий церковный запрет с реальными последствиями. Вплоть до многодневного поста. Почему же на Руси так сурово карали за, казалось бы, безобидный жест? Ответ — в смеси языческих суеверий, христианской морали и политической подоплёки.
Откуда взялось название
Глубокий поцелуй с языком, который сейчас считается чуть ли не эталоном романтической близости, на Руси долгое время был под строжайшим запретом. И называли его не иначе как «татарским».
Почему именно татарским? В XIV веке, когда на Русь обрушилось монголо-татарское нашествие, кочевники принесли с собой не только дань и разрушения, но и иные представления о телесной близости. Горячие смуглые всадники целовали захваченных девушек именно так — в губы, с языком. Для восточных славян, у которых подобные ласки считались неприемлемыми, этот вид поцелуя ассоциировался с чуждой, враждебной культурой.
В некоторых дошедших до нас покаянных сборниках Древней Руси сохранились характерные вопросы, которые священники задавали на исповеди: «Вдевала ли язык свой… вкладывал ли по-татарски, или тебе кто тако ж?».
Интересно, что лишь в XVIII веке тот же поцелуй получил новое имя — «французский». Смена названия отражала общую тенденцию приписывать иностранцам всё «вредное», что проникало в русскую культуру. Но до этого несколько столетий «поцелуй с языком» оставался «татарским» — и столь же чуждым.
Почему на Руси не целовались в губы
Чтобы понять, почему «татарский» поцелуй вызывал такое отторжение, нужно заглянуть в языческое прошлое славян.
Жители Древней Руси считали отверстия человеческого тела незащищёнными вратами, в которые так и норовит проникнуть нечистая сила. Именно поэтому уши защищали серьгами-амулетами, глаза стыдливо опускали долу, чтобы соблазн не проник через них. Точно так же относились и ко рту.
Телесная оболочка воспринималась язычниками как барьер, отделяющий внутренний мир человека от окружающей вселенной. Прикосновение к устам другого человека нарушало эту целостность. К поцелую в губы славяне долго относились брезгливо и с опаской.
Супруги в знак нежности и ласки прижимались друг к другу, обнимались. Но поцелуй в губы с проникновением языка был немыслим — это считалось вторжением в сокровенное.
Церковный запрет: грех или порок?
С приходом христианства языческие табу никуда не исчезли — они лишь обрели новую, церковную форму. Православная церковь восприняла и усилила запрет на «татарский» поцелуй.
Отношение было суровым: такой поцелуй приравнивался к поцелую в половой орган. Это не просто метафора — в церковных документах «похотливый поцелуй» считался настолько греховным деянием, что его ставили в один ряд с откровенно срамными действиями.
Секс, кстати, тоже был строго регламентирован. Церковь предписывала заниматься им сугубо для «чадородия» и только в «классической» позе. Всё, что выходило за эти рамки, считалось греховным. «Татарский» поцелуй, как действие откровенно эротическое, не связанное с продолжением рода, попадал под категорический запрет.
Как наказывали
И здесь мы подходим к главному вопросу: а что же грозило тем, кто осмеливался на «татарский» поцелуй?
Наказание было вполне реальным — от 12 до 20 дней строгого поста. Если священник узнавал на исповеди о таком «осквернении» (даже в браке), он мог назначить епитимью.
Для современного человека 12–20 дней поста за поцелуй с языком кажутся чрезмерно суровой карой. Однако, как отмечают исследователи, краткость наказания говорит о том, что само прегрешение считалось не самым тяжким. По сравнению с годами поста за оральный секс (до 5 лет), пара недель без скоромного — это был скорее «символический» штраф.
Трудно представить, что это наказание действительно практиковалось в полной мере. Но сам факт его существования в церковных документах говорит о многом: церковь относилась к этому поцелую предельно серьёзно.
Переименование: от татар к французам
В XVIII веке, когда европейские веяния хлынули в Россию с новой силой, название «татарский» поцелуй уступило место «французскому». Причина проста: всё «порочное» теперь стало приписываться не восточным кочевникам, а западноевропейцам.
Франция в глазах русского общества того времени была законодательницей мод — и одновременно рассадником вольных нравов. «Французский» поцелуй звучало уже не как угроза, а как экзотика. Хотя отношение церкви к самому действию вряд ли изменилось.