Когда моя первая бывшая жена, неожиданно даже для себя самой страстно влюбилась в электромонтера и его двухкомнатную московскую квартиру, доставшуюся от любимой бабули, я презрительно молчал как Клинт Иствуд, олицетворяя стоицизм, моральный кодекс и молчаливое противостояние злу.
Просто катил свой чемодан с порванными трусами в горизонт и не разу не обернулся с тоской во взгляде
Когда вторая