Все части повести будут здесь
Богдана знала, что у Саньки появилась дама сердца, её намётанный глаз сразу выделил её из той компании ребят, которая появлялась у них дома. Девочка была похожа на цыпушку – маленькая, с тонкими длинными ногами, и тоненьким же голоском. Тёмно-русые её волосы прямыми прядками свисали вдоль лица, иногда она завязывала их в хвост на затылке. На носу девочка носила большие очки, которые немного утяжеляли её юное, миловидное лицо. Богдана ничего такого особого в её внешности не видела, но Санька смотрел на неё так... что по его взгляду сразу было всё понятно.
Часть 89
Она уселась на крыльце, взяла конверт в руки, размашистым почерком Лёвы в уголочке было написано: «Богдане Савёловой». Медленно вскрыла его – на руки упал простой листок в клеточку, ровненько оторванный с одного края. Развернула...
«Милый мой Богданчик! – из горла вырвался всхлип, она провела ладошками по горячим щекам. Почему-то не хватало воли читать дальше, но сделать это было нужно – если ты читаешь это письмо, значит, я уже не с тобой, и вообще нигде, и не рядом. То есть... меня просто нет в этом мире. Я сказал Толику, – а он верный друг и всё сделает так, как надо – чтобы он отдал тебе его только в случае моей смерти и никак иначе... Потому что ты же не можешь оставаться в неведении и должна знать, ведь все эти годы помогала мне и была верным другом...
Знаешь, такие, как я – вот уж насмешка судьбы – долго не живут, как и наши жертвы... И такие, как я – тоже чьи-то жертвы, нас тоже по итогу убивают... Ирония, как говорится... Я больше, чем уверен, что Толик рассказал тебе о моей «деятельности», и ты всё знаешь обо мне теперь. И конечно, понимаешь, что я-то уж точно не достоин такой чистой души, как ты. Потому что у тебя действительно чистая, открытая, по-детски наивная душа, и в то же время ты очень сильный человечек. Я почему-то думаю, что моя потеря станет для тебя горем, но прошу тебя не грустить обо мне и тем более, не плакать. Там, куда я уйду, мне будет больно ещё и от этого, а не только от адского костра, в котором я буду гореть. Да, представь себе, я не верю в Бога, но верю в ад и рай... Тоже насмешка судьбы...
Так вот, милый мой Богданчик, ты зря думала всегда, что была для меня просто обычным другом. Ничего подобного... После истории с моей любимой, которая предала меня и пока я был в армии, сошлась с другим – правильно, зачем ей простой парень? – рядом с тобой моё сердце оттаяло. Но ты должна понять – я не мог... Я не должен был поставить тебя под удар, а это могло случиться в любой момент – одно неосторожное движение, и всё – вы под прицелом кого-то более могущественного и авторитетного, чем я (это я смеюсь так). Я всегда был простым парнем и никогда не был авторитетным и могущественным. В общем, узнав тебя ближе, я очень сильно тебя полюбил, и старался, как мог, видеть тебя реже, чтобы не теребить своё сердце и не мучить тебя. И себя тоже. Знаешь, я всегда думал, что после отсидки стал неуязвимым, но это оказалось не так – ты стала моей слабостью, той, которая владела моим сердцем. Но я не имел права рисковать тобой. Убийца не может и не должен иметь семью и близких. Я очень надеюсь, что ты поймёшь меня и простишь за это...
Береги Саньку, Богдана – я всегда считал его своим сыном, которого у меня никогда не было и уже не будет, и всегда любил его, как и тебя. Вы были моей семьёй и той единственной мечтой, которую я не смог осуществить.
И да – пообещай мне кое-что. А именно – что ты будешь счастлива, и что Санька тоже будет счастлив, по-другому просто нельзя и не может быть, потому что вы оба этого заслуживаете. Павел хороший мужик, и он заменит Саньке отца, а тебе станет хорошим мужем. И иногда вспоминай меня...
Да, кстати, через шесть месяцев нотариус найдёт тебя – я оформил сберкнижку, на ней небольшая сумма денег от моей «деятельности», я хочу, чтобы они достались Саньке, когда ему исполнится восемнадцать. Ещё одну книжку я завещал Толику с Маринкой и ещё одну – Алёне. Мне деньги не слишком были нужны – я умел обходиться малым, а у вас семьи – будут кстати... Прощай, милый мой Богданчик! Очень надеюсь, что поминать меня будешь только добрым словом...»
Подмяв под себя письмо и застонав глухо, так, что в горле от этого стона стало больно, Богдана повернулась и уткнулась головой в ступеньку. Было больно настолько сильно, больно именно физически, что казалось, её тело сейчас на куски разорвётся. Снова эта слабость – хочется, чтобы именно так и было... Чтобы на земле от тебя ни одной молекулы, ни одного атома не осталось... Настолько ничтожной сейчас казалась ей её жизнь. Лёва... он был и нету его, и оказывается, он её всё же любил, просто не хотел подставлять под удар... Это знали все, кроме неё...
Такой её и застала здесь Алёна – уткнувшейся в крыльцо, плачущей тихо, но так, что даже она не выдержала – села рядом, попыталась приподнять её, когда это получилось, Богдана уткнулась ей в плечо, тело её мелко тряслось от рыданий. Потом как-то внезапно успокоилась, посмотрела на Алёну чужим каким-то, не своим, взглядом.
– Алёна, ты знала? Скажи мне!
Она сразу поняла, о чём именно спрашивает Богдана. Кивнула, не глядя ей в глаза.
– Ты же моя лучшая подруга! Почему не сказала мне?!
– Богдана, он не велел! Строго-настрого запретил Маринке и Толику говорить тебе! Пойми, это была не моя тайна, мне самой Маринка сказала по большому секрету, даже Толик, кажется, не знал, что я знаю! Я не могла сказать – не мне было говорить тебе об этом, не мне, пойми!
– Хорошо, я поняла... Я... не могу переварить всё это... Как-то это всё страшно и непонятно, словно мой мир вдруг перестал существовать, а вместо него – совсем другой, для меня недоступный и необъяснимый.
– Богдана – Алёна ласково положила ей на руку свою – тёплую, мягкую – всё это уже в прошлом. У тебя сын, ты скоро станешь женой Павла, тебе нужно... смотреть в будущее... Откат назад – это движение в никуда, и к хорошему не приведёт. Нам всем жаль Лёву, мы все очень его любили, но жизнь не стоит на месте. Наверняка он хотел, чтобы ты была счастлива, тебе нужно следовать этому.
– Я понимаю... Ты права, конечно, Алёна.
– Скажи – ты любишь Павла?
– Да, люблю. Но самое главное, что он любит Саньку – это для меня важнее всего.
– О себе тебе тоже нужно немного подумать. Вряд ли твой сын будет счастлив, если не будешь счастлива ты.
– Я счастлива... – слова её прозвучали, словно эхо, и сама она не поняла – то ли она правду говорит сейчас, то ли старается сделать так, чтобы создать перед всеми видимость этого счастья.
– Ну вот и хорошо – Алёна обняла её – Богдана, Лёва всегда будет в твоём сердце, ведь вы многое вместе пережили, но теперь... теперь тебе надо думать о тех, кто рядом – смысла нет сожалеть о том, что что-то не сделала, чего-то не досказала в прошлом.
– Я знаю, Алёна... Но я не знаю, как теперь жить со всем этим... С мыслями о том, что всё могло сложиться по-другому...
– Подумай о том, что Павел тебя любит. И ты любишь его. И Санька его любит, и он любит Саньку. Какой смысл сейчас думать о том, что всё могло бы быть не так?! Если всё получилось так, как получилось, значит, Павел твоя судьба.
Богдана решила, что Алёна права. Ей импонировало то, что Павел в эти дни был вроде бы как рядом, но не требовал чего-либо, не принуждал к близости, не задавал лишних вопросов. Он старался больше времени проводить с Санькой, а потом уезжал в свою городскую квартиру.
Богдана вышла на работу и там уже смогла отвлечься от своих горьких дум о Лёве, о не сложившейся их любви... Она сама пришла в кабинет к Павлу, видно было, что он ждал её, потому что как только она появилась – глаза его вспыхнули радостью.
– Ну, как ты? – спросил он и взял её руки в свои.
– Спасибо, всё в порядке... Нужно жить дальше... Я благодарю тебя, Паша, за понимание, за то, что ты так отнёсся... к моему горю... с неравнодушием. Для меня это очень ценно...
– Он ведь был и Санькиным другом тоже, так что... Вам нужна была поддержка.
– Да...
– Как он, кстати?
– Уже в порядке... Молодость такова, что плохое быстро забывается и впереди надежда только на лучшее. Паша, я знаю, что ты не решаешься спросить... А зря, я ведь всё понимаю... Свадьба будет в назначенный срок, я не хочу ничего откладывать.
Он поцеловал её в губы, поцелуем медленным и успокаивающим, каким-то особо глубоким и чувственным, она, конечно, ответила на его поцелуй, а когда руки его жарко стали гладить её спину, просто сказала:
– Паша, мы же на работе... Не надо, прошу тебя. У нас ещё будет время для этого.
– Тебе нужно обязательно побывать у меня в гостях – прошептал он – а то ты скоро станешь моей женой, а в квартире, в которой предстоит жить вам с Санькой, ни разу не была.
– Я обещаю, что обязательно до свадьбы сделаю это – прошептала она в ответ – и приеду без Саши... Я ведь понимаю, что тебе хочется побыть иногда и наедине со мной... А Санька уже большой и конечно всё поймёт.
– Конечно, хочется... Только ты не подумай... я от Саньки нисколько не устаю. Он очень хороший мальчишка и для меня он близкий человек, потому что твой сын, и люблю я его, как сына.
Он говорил почти как Лёва в своём письме. Чтобы скрыть смятение, Богдана спрятала у него на груди лицо.
Вечером позвонила Тоня – они уже давно не разговаривали, и Богдана ничего не знала о том, как она сейчас и как её дочь.
– Иван нас ищет – с места в карьер начала она рассказывать новости – по всем знакомым спрашивал в Истоке, куда мы уехали – родители-то мои ему не говорят! Он совсем плохо ходит – сам себе наложил гипс и кости срослись неправильно, теперь весь хромой. Видимо, податься некуда, рядом с ним в этой заброшке, где он сейчас живёт, осталась только пара алкашей, остальные вроде как работать пошли.
– Тебе его жаль? – напрямую спросила Богдана.
– Мне? Нет, конечно! Он заслужил то, что сейчас получает. Ему досталась после бабушки неплохая сумма денег – вполне хватило бы на комнату в городе, если бы он ещё украшения продал. А он всё пропил – прогулял... Кто тут виноват? Только он сам! Мама мне звонила, спрашивала – сказать ваш с Риткой адрес? Я ей ответила, что ни в коем случае, что строить с ним жизнь не собираюсь. Родители хотят помочь мне купить квартиру здесь, только я ума не приложу, на что – накоплений у них вроде нет, а дом наш в Истоке не так уж дорого и стоит, чтобы они и себе где-нибудь, и мне тут купили.
Богдана не стала рассказывать Тоне про смерть Лёвы – у той и своих хлопот хватает, но расспросила, как они с Риткой устроились. Тоня рассказала, что квартира, которую она снимает, находится в очень удобном месте – рядом с реабилитационным центром и интернатом для таких детей, как Ритка. Она рассказала, что уже устроилась на работу и пять дней в неделю Ритка занята – то в реабилитационном центре, то в интернате.
– Я, Богдана, знаю, что окончательно мне её не вылечить. Но всё-таки хоть как-то я её смогу на ноги поднять! И потом – время на месте не стоит, вон, чего уже только не изобретают, так что возможно, и для таких, как Ритка, найдут что-то новое, чтобы такие дети могли жить самостоятельно.
Они снова простились, как добрые подруги, словно и не было между ними долговременной размолвки, словно и не стояла между ними любовь к Ивану...
С девчонками – Мариной, Алёной и Олесей – она как-то на время прекратила общение. Ей хотелось побыть одной и никого не видеть, кроме сына и Павла. И подруги не обижались на неё, знали, что ей необходимо это сейчас – Маринка и Алёна напоминали ей о тех счастливых днях прошлого, когда они много времени проводили вместе, и Лёва тоже был с ними.
Сейчас же... всё изменилось. У всех семьи, дети... Вон и Алёна с Димой хотят усыновить малыша из детского дома – Алёна где только уже не обследовалась, диагноз неизменен – детей иметь она не сможет.
– Но мы надежды не теряем – говорила Алёна Олесе и Маринке – тысяча случаев, когда пара берёт ребёнка из детдома, а потом – раз! И свой появляется! Я о таких столько слышала!
Да, Алёна была оптимисткой, и Богдана даже немного завидовала этому её оптимизму. Сама же она испытывала странное чувство – перед предстоящей свадьбой её то и дело брал какой-то мандраж и страх, словно она сомневалась, правильно ли делает.
– Это у всех невест так – успокаивал её сын, а она посмеивалась над его словами и спрашивала, откуда ему это известно.
– Девчонки говорят – пожимал плечами Санька – они-то знают, некоторые уже были на свадьбах у своих родственниц.
Богдана знала, что у Саньки появилась дама сердца, её намётанный глаз сразу выделил её из той компании ребят, которая появлялась у них дома. Девочка была похожа на цыпушку – маленькая, с тонкими длинными ногами, и тоненьким же голоском. Тёмно-русые её волосы прямыми прядками свисали вдоль лица, иногда она завязывала их в хвост на затылке. На носу девочка носила большие очки, которые немного утяжеляли её юное, миловидное лицо. Богдана ничего такого особого в её внешности не видела, но Санька смотрел на неё так... что по его взгляду сразу было всё понятно. Кроме того, в одной из его школьных тетрадей она обнаружила как-то раз фото этой девочки. Наблюдая за сыном, она поняла, что в его сердце пришла первая, осторожная, такая чистая, любовь...
Через две недели Богдана снова отправилась на кладбище к Лёве. Приближалась дата свадьбы – скоро она станет женой Павла, потом они уедут на море на целый месяц, и часто навещать Лёву она не сможет. Потому выбрала день и пошла. Ещё издалека, приближаясь к последнему пристанищу своего друга, она увидела высокую и тонкую женскую фигуру в чёрном платье и в чёрном платке на голове. И эта фигура была ей незнакома.
Продолжение следует
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйтесь к моему каналу в МАХ по ссылке:
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.