Время, деньги или мечта. Что из этого важнее?
Часы показывали 22.10, когда телефон на столе резко завибрировал. На экране высветился иностранный номер. Надпись гласила: регион США. Здравый смысл в голове, уставши, вздохнул: «Мошенники...» Но любопытство взяло верх. И я ответил.
На другом конце знакомый голос что-то быстро произносил, как всегда, глотая половину английских слов.
***
Мы познакомились с Джонни в 2012-м в польском Вроцлаве, где сборная России проводила стартовый матч чемпионата Европы против Чехии.
Я туда приехал по программе от Coca-Cola. Американец Джонни просто путешествовал по Европе и абсолютно случайно оказался на стадионе, где играли в странный соккер незнакомые для него команды.
Увидев у меня не просто билет, а красивую аккредитацию от УЕФА, он выбрал меня своим проводником в мир футбола, чем, надо сказать, поначалу сильно утомлял. Во-первых, обилием детских вопросов. Во-вторых, невероятно быстрым английским, за которым не успевал мой мозг.
***
Вот и сейчас в трубке раздавался поток, который у меня не получалось хотя бы как-то разделить на слова и предложения. Мы не общались более пяти лет. И навык воспринимать устную речь Джонни испарился окончательно.
Когда этап адаптации наконец завершился, стало ясно, что мой старый приятель хочет поделиться эмоциями и мыслями от старта чемпионата мира в своей стране.
— Каждый раз, когда вижу, что люди ногой бьют по мячу, вспоминаю тебя и этот крошечный польский городок... Как его там?.. Как же было круто... [длинная ностальгия по молодости и безумству]. Но знаешь что, мой друг, ты тогда говорил, что нет ничего ценнее в футболе, чем звание чемпиона мира. Что это вершина. Что об этом мечтают все.
— Говорил.
— А теперь я впервые смотрю вживую чемпионат мира и не понимаю. Вот объясни мне. В чем вершина обыграть Кюрасао? Или Кабо-Верде? Или еще кого-то, о ком я до этого даже не слышал? Неужели у какого-нибудь Мбаппе за всю карьеру не было матчей важнее и сложнее? Если были — какая же это вершина? Ты ведь шутил тогда, правда?
Я рассмеялся. Джонни за 14 лет научился задавать правильные футбольные вопросы.
***
Нет, я не шутил. Просто поменялся сам чемпионат мира.
Он всегда был про избранность. Про билет, который невозможно купить. Про турнир, на который нельзя просто так попасть. Про мечту, до которой не каждый сможет дотянуться.
Теперь проблема обратная.
На чемпионат мира попадают почти все (ну кроме Италии). И от этого он перестает быть чемпионатом мира в том смысле, который мы вкладывали в эти слова десятилетиями.
Для маленьких стран это прекрасно. Если ты родился в Кабо-Верде, Иордании или Кюрасао, такой турнир — подарок судьбы. Возможность рассказать о себе планете. Показать свои флаги, лица, песни, традиции. Увидеть, как о твоей стране говорят в новостях на другом конце света.
Это красиво. И даже трогательно.
Но!
Футбол развивается не благодаря праздникам. Футбол развивается благодаря сопротивлению. Сильные становятся сильнее, играя против сильных. Слабые растут, когда вынуждены догонять элиту. А не когда элиту искусственно растягивают до их уровня.
Последние годы нам рассказывали красивую сказку. Мол, чем больше участников — тем быстрее прогрессируют маленькие футбольные страны. Но практика показывает обратное. Маленькие по-прежнему остаются маленькими. А большие вынуждены тратить силы на проходные матчи. И это после сложнейших сезонов в клубах, где количество встреч у топов тоже постоянно растет.
В итоге проигрывает качество.
Но это не смущает рекламодателей.
Для них это идеальный чемпионат мира. Больше сборных. Больше матчей. Больше аудитория. Больше трансляций. Больше рекламных пауз. Больше спонсоров. Больше денег.
Для экзотики — замечательно. Для бизнеса — великолепно. Для футбола — ужасно. Потому что мечта перестает быть мечтой в тот момент, когда ее начинают раздавать всем желающим.
***
И вот когда я слушал размышления Джонни (мысленно проклиная его английский) на эту тему, меня осенило.
— Знаешь, а это ведь очень символично, — сказал я.
— Что?
— Первый чемпионат мира на 48 команд принимает именно Америка, которая никогда не была футбольной страной.
Она знала про футбол. Терпела футбол. Иногда даже интересовалась футболом. Но никогда его не любила. Здесь даже придумали собственный футбол. А соккер всегда жил где-то на заднем дворе спортивной империи.
Не главный. Не второй. И даже не третий вид спорта в стране.
Для Европы чемпионат мира — почти религия. Для Южной Америки — часть национальной идентичности. Для Штатов — просто еще один проект.
Очень большой. Очень прибыльный. Очень красивый. Идеально упакованный. Поэтому именно здесь ФИФА решила сделать турнир из 48 команд. В стране, которая лучше всех умеет превращать любое событие в шоу и любой интерес — в деньги.
И еще одна деталь кажется мне удивительно символичной. Обычно хозяева чемпионатов мира стараются показать себя миру. Смотрите, какие мы открытые. Какие гостеприимные. Приезжайте к нам. Узнайте нас получше. Полюбите нас.
Штаты решают другую задачу. Им не нужна позитивная повестка вокруг себя. Не нужно никому нравиться. Поэтому главный вопрос вокруг турнира здесь не «как принять всех желающих?», а «кого вообще стоит впустить?» Страна, которая полвека смотрела на футбол немного свысока, вдруг получила право определять судьбу главного турнира планеты. И использует это право очень по-американски. Не приглашая мир к себе в гости, а демонстрируя миру, кто здесь хозяин.
И в этом тоже есть какой-то сюрреализм нового ЧМ. Никогда прежде на чемпионате мира не было столько экзотики. И никогда прежде вокруг него не было столько разговоров о том, кому вообще разрешат приехать.
В таких условиях сам футбол точно не будет в Северной Америке главным. Хотя, судя по всему, такую задачу никто и не ставил. Тяжеловесы играют в тяжелые игры. А футбол — это просто инструмент.
***
В конце Джонни тяжело вздохнул.
— Слушай, прежде чем набрать тебе, я открыл чулан, достал коробку со спортивными реликвиями и нашел билет из Вроцлава.
— Ха-ха. Ностальгия! И что ты почувствовал?
Он замолчал на секунду. А когда продолжил, то его речь впервые стала четкой и медленной.
— Зависть, — чуть ли не по слогам произнес Джонни.
— К кому?
— К себе.
— Почему?
— Потому что тогда я смотрел футбол как ребенок.
— А сейчас?
— А сейчас я смотрю чемпионат мира как взрослый. Ребенок видел праздник.
Пауза.
— А взрослый видит только долбаные ценники.
Максим Максимов, «Спорт-Экспресс»